Олеся выскочила в институт, забыв свой телефон на тумбе в прихожей, рядом с ключами. Сначала отец просто поднял его, чтоб крикнуть ей вдогонку. Но потом... потом рука сама сжала скользкий пластик. Пароль он знал. Еще с тех пор, как подглядел через плечо. Дата её рождения — 0909. Дурочка. Наивная. Как будто специально для него оставила. Экран вспыхнул, и в груди что-то ёкнуло, гадко и сладко. Полез в галерею на автопилоте. Сначала всё как у людей: фотки конспектов, тупые рожи с подружками, еда. Потом палец сам потянулся к папке "не важно".
Первое фото ударило по мозгам, как молотком. Олеся в своей комнате. В зеркале. В одном белье? Простом, сером, хлопковом. Он видел эти трусы сто раз на сушилке. Но там они были тряпкой. А здесь... Боже ж ты. Они облипали её бедра. Она стояла боком, поправляла резинку. Вся линия — от талии, этой узкой, чтоб её, до округлости жопы — была как на ладони. Свет из окна падал на спину, и он увидел каждую косточку позвонка, каждый волосок, каждую родинку, которую помнил с пеленок. В голове что-то щелкнуло. Сознание распалось пополам. Одна половина, последняя капля совести, завизжала тонким голоском: "Да ты охуел! Это ж твоя кровь!". А другая, огромная, темная, уже пустила слюни и потянулась к ширинке. Эта вторая перекричала всё. Захлестнула волной жара в паху. Член, этот старый ублюдок, моментально встал колом, уперся в ткань брюк, требуя внимания.