Эпиграф
I couldn't stop this thunderstorm
Even if I wanted
Couldn't believe in what I felt
I wanted her so badly
Dream Evil "Dynamite"
Часть первая
"Искушение"
1
Вот мы - самая обычная семья - мама, папа, я. Алина, Владимир и Дмитрий.
Как-то я видел фотографии отца в молодости. Настоящий орел! Высокий, поджарый, с крепкими руками и вызовом в глазах. С тех пор прошло много лет. Целая жизнь прошла. Он стал округлым, с перманентной щетиной на "запасных" подбородках и взглядом рыбы, выброшенной на берег. Нет, он не сдулся. В делах по прежнему задавал жару конкурентам. Но в остальном перестал проявлять интерес к жизни. Казалось, он жил исключительно для работы. Возвращаясь домой, отец впадал в энергосберегающий режим, изредка приходя в себя ради каких-то не замысловатых развлечений или семейных перепалок. Раздражаться в такие моменты он очень любил. Или так просто получалось? Слабые от работы нервы, испорченный желудок и постанывавшая после выходных печень.
Видимо, не смотря на всю свою успешность в бизнесе, он не чувствовал того же самого в личной жизни. Здесь ему все казалось скучным и приторным. Домашние были ему в тягость. Я - навязчивый собеседник, от которого можно откупиться, либо сделать вид, что впал в очередную кому. Мама - обслуга и раздражающий фон, от которого также можно откупиться, но уже дороже.
Интересно, когда он в старости придет напомнить, что мой отец, мне ему тоже денег сунуть или все же придется слушать старческое брюзжание о неблагодарном поколении? Хотя, что я говорю - мы не жили, как Крез. Просто могли позволить себе не большие слабости.
С мамой все обстояло иначе. Она проводила не видимую глазу, но очень важную работу по сохранению семьи. С таким тылом можно было не бояться никаких передряг. Но кто тогда это ценил? Она просто была, и мы не задумывались о том, сколько она на себе тащит. На ней зиждился моральный облик всей семьи, уют нашего быта, а также ее собственная работа. Киснуть днями над кастрюлей с борщом не входило в ее планы. Энергичная, любознательная, планирующая за всех.
Не забывала она и о себе. Тридцать пять уже миновало, а сорок уже где-то маячило за парой поворотов, но эта женщина жила будто в обратную сторону. Спорт, хорошая уходовая косметика, массажи. И, конечно же, заряд бодрости на всю семью. Она не признавала подтяжек, уколов и прочих штучек, обещающих сохранить молодость на максимальный срок. Только улыбка и работа над собой. Одному Черту известно, чего ей все это стоило!
Как итог - кожа, которой могли бы позавидовать некоторые из моих подружек, шикарная подтянутая фигура с крепкими ногами, не обвисшая полная грудь третьего размера. Правда, в ее длинных светло-русых волосах уже угадывались седые пунктиры, но никто не обращал на них внимание, стоило только начать с ней общаться. Та самая женская харизма, которая завораживала всех, кто попадал в зону ее действия.
Я не являлся исключением. С тех пор, как вошел в пору полового созревания, подсознательно сравнивал с мамой всех девушек, с которыми встречался или которые просто нравились мне. И часто не в их пользу. Когда же на горизонте было ясно - никто не входил в зону моей видимости, я представлял под одеялом, как делаю это с ней. Знал, что так не должно быть, это порочно и вообще не правильно. Но ничего не мог с собой поделать.
Несколько раз - то ли намеренно, то ли случайно - заставал маму голой, либо в крайне откровенном наряде. Понимаю, что на пляже женщины, как только не ходят. Но то пляж, где все к этому готовы, а то домашняя обстановка, где человек надеется на некоторую интимность и неприкосновенность личного пространства.
Мама не злилась. Прикрывалась, отворачивалась, если на то была необходимость, и повелительным голосом заставляла меня ретироваться. От таких сцен у меня потом подолгу не выходил из памяти запечатленный образ. И я пользовался им, как фотографией любимой модели в журнале, пока она не слипалась с другими страницами.
Временами она ловила на себе мой похотливый взгляд, загорая в откровенном купальнике, расхаживая по дому в коротком халатике, наряжаясь к празднику в одно из своих великолепных платьев. Но, то ли считала мое поведение нормальным, то ли просто была далека мыслями от моих низменных страстей. Все заканчивалось тем, что, не выдержав ее взгляда, я отводил глаза. Иногда мне даже было стыдно.
Думал ли я хоть раз о возможности связи с ней? Конечно, нет! То, чем занимался я, было просто волнующим развлечением похотливого юнца.
Кстати, обо мне. Я не был точной копией отца. Лицом, конечно, вылитый он в моем возрасте. В остальном - не столь высок, не так широк в плечах. Хотя, физическими данными природа меня не обделила. Девушкам моя "фотокарточка" очень даже нравилась.
Оставалось только надеяться, что не превращусь через двадцать пять лет в вожака тюленьей стаи. Пример такого "альфача" каждый день мозолил мне глаза торчавшей с ожиревшей шеи рыжей щетиной.
2
Приближалась знаменательная дата. Ваш покорный слуга готовился вступить в совершеннолетие. По столь знаменательному поводу мама решила наплевать на мою учебу, свою работу и работу отца и свозить всех на популярный курорт под пальмами.
Родители долго шипели друг на друга за закрытыми кухонными дверьми - в последнее время такой досуг полностью заменял им интимную жизнь. Отец изредка срывался на крик:
— А кто семью кормить будет? - и все в таком духе.
Затем настала тишина. Бренди беззвучно лился в бокал. Владимир принял лекарство, а с ним и точку зрения супруги. Оставалось только ждать назначенного дня и паковать чемоданы.
Здорово, конечно, бросить все и укатить в закат навстречу теплому морю и безудержному веселью. Только эта смена обстановки нужна была в первую очередь Алине. Отец вполне комфортно существовал и на даче, а я еще не на столько утомился своей повседневностью, чтобы ужаленным козликом скакать по трапу чартера.
Но дело сделано. И папа уже, оседлав барный стул в ожидании объявления на посадку, принимал очередную порцию горячительного под неодобрительным взглядом благоверной. Я же маялся от скуки, бродя по просторам Сети.
Мама села рядом с не довольным видом. Мы обменялись взглядами. Она улыбнулась - как-то грустно, устало:
— Каждый раз одно и то же!
— Не обращай внимания, - пожал я плечами. - Человеку хорошо, не видишь?
— Конечно, хорошо! Ему же плевать, что остальным вокруг плохо! - начала распаляться мама.
— Остальным - это тебе? - я искоса посмотрел на нее.
— И ты на его стороне, - разочарованно сникла Алина.
— Я на нашей стороне! - возразил я. - Слушай, мы летим отдыхать. Просто не обращай внимания и расслабляйся. Иначе приедешь домой взвинченная.
Она потрепала меня по коленке:
— Ты, наверное, прав. Буду отдыхать в свое удовольствие!
Легко сказать! Переделать взрослого человека задача сложная. Маме безусловно хотелось провести отпуск в легкости и покое. Но натура не позволяла сделать этого. Потому ее накал и не думал спадать после нашего короткого разговора.
Не стану описывать подробности перелета и трансфера до отеля - тут каждый занимался любимым делом. Отец принимал успокоительные настойки, мать тихо давала ему поводы для очередных возлияний. Я старался не замечать этого болезненного сотрудничества, погрузившись с головой в смартфон.
Полегчало, лишь когда в номере включился кондиционер. Жара была сильной, но более невыносимой - духота, когда все трое - мы, собирались в замкнутом пространстве.
3
Номер нам достался большой. Но однокомнатный. Родители разместились на широкой кровати. Я - на раскладном диване. Мне не привыкать.
Тихо шумел кондиционер. За окном кто-то продолжал радоваться жизни, а мне не спалось под чужим небом. Не впервой, но от того не легче. Завтра уже привыкну.
Отец сопел, запрокинув голову, выставив вверх главный подбородок. Кто-то прошел мимо номера по коридору. Южная речь. Удаляющиеся шаги. Я перевернулся на бок. Спина вспотела. Снова шаги. Тихие, осторожные - прямо тут, рядом. Мамин силуэт с кошачьей грацией исчез, скользнув мимо в сторону ванной комнаты. Дверь за ней закрылась не полностью, уронив на пол желтую трапецию света.
Этот маленький лучик казался сейчас ярче солнца. Он терялся на створках шкафа, проникая в комнату разрозненным, едва ощутим сиянием. Но меня он дико раздражал. Я спрятал лицо под подушку. Кислорода стало мало. Шли минуты. Свет горел.
Не выдержав, скинул с лица душившую меня мягкость, неслышно поднялся с дивана и, словно синоби под тенью замка, двинулся к ванной. Мне не хотелось врываться, ставя маму в не ловкое положение. Ей сегодня и так досталось. Поэтому, дойдя до самой двери, я прижался к стене, притаился, прислушался.
Сначала мне показалось, что она всхлипывает. Тихо, боясь потревожить наш с отцом сон. Не спеша делать выводы, я остался на своем месте. Снова звук. За ним - всхлип. И тогда я понял, что мама просто пыталась заглушить свои настоящие эмоции.
Присев, я аккуратно заглянул в щелочку. Мама сидела на унитазе справа от входа. Я видел лишь часть ее бедра и коленку, которой она плавно двигала влево и вправо.
Сейчас я был недосягаем для ее зрения. К тому же, она была увлечена процессом.
Снова всхлип. Я видел, как по бедру пробежала мелкая дрожь. Колено исчезло, уйдя вправо, а в поле внимания появилась щиколотка - видимо она сжала ноги. До слуха донеслось едва сдерживаемое мычание.
Осознав только что увиденное, я ощутил напрягшимся членом прохладу окрашенной стены. Между ними была лишь тонкая ткань трусов. Мне не давала покоя мысль, что я стал свидетелем того, как Алина занимается самоудовлетворением. Представив, как ее изящные пальчики с аккуратным маникюром ласкают клитор, которого мне не удалось увидеть, я возбудился еще сильнее.
