Город за окном крохотной квартирки Джуди никогда не спал. Гудки машин в Саванна-Централ, приглушённый ритм музыки из клуба на первом этаже соседнего дома, свист ветра, обдувающего шпили Сахара Плаза — стали привычным саундтреком к жизни крольчихи. Но, сегодня вечером Джуди не слышала ничего, кроме бешеного стука сердца, гулко отдающегося в ушах, и тихого, размеренного дыхания лиса, который валялся рядом на её маленьком диване.
Ник, вопреки всем правилам приличия и эргономики, умудрился занять бо́льшую часть, вытянув длинные ноги на журнальный столик. Джуди устроилась в пространстве между боком лиса и спинкой, практически заваливаясь на него. Её голова покоилась на твёрдой, рыжей груди. Длинное ухо касалось шеи самца, и она могла чувствовать, как бьётся пульс напарника. Ровно, спокойно, в противовес её собственному. На экране ноутбука, стоя́щего на столике, уже пять минут шли финальные титры какого-то фильма, который они оба благополучно проигнорировали.
Всё началось три дня назад.
Джуди проснулась с чувством странного, томящего беспокойства. Воздух в квартире казался спёртым, шерсть слишком чувствительной, а овсяное молоко на завтрак пресным. Крольчиха списала это на стресс из-за нераскрытого дела о пропавших бриллиантах, но, уже к обеду поняла. Дело не в работе. Запахи. Раньше она не придавала значения им, воспринимая как часть фонового шума. Теперь вонь прогорклого кофе из автомата в участке вызывал раздражение, запах резины от покрышек патрульной машины — тошноту, а феромоны самого Ника...
Лис сидел за своим столом, напротив, заполняя бумаги, и ветер из приоткрытого окна доносил до неё аромат самца. Терпкий, тёплый, с нотками дыма (от любимых сигарет Ника, которые он курил редко, но метко), лесного ореха (гель для душа, который она же ему и подарила на прошлый день рождения) и что-то ещё. Что-то дикое, мускусное и глубокое, что заставляло ноздри розового носика трепетать, а кончики пальцев чесаться от желания прикоснуться к шерсти лиса.
Крольчиха тогда чуть не подавилась морковным соком, поймав себя на том, что откровенно пялится, как двигается кадык лиса, когда тот глотал кофе.
— Морковка, ты в порядке? У тебя… уши покраснели, — спросил Ник, не отрывая взгляда от бумаг.
— Д-душно! — выпалила Джуди и выбежала из кабинета, оставив озадаченного напарника смотреть ей вслед.
На следующий день ей стало хуже. Любое прикосновение к лису прошивало тело крольчихи электрическим разрядом. Его ладонь на её плече, когда он благодарил за помощь. Хвосты, столкнувшиеся в узких коридорах участка. Джуди всё чаще стала избегать напарника. Не демонстративно, а по хитрому, по-кроличьи. Это жутко выводило самочку из себя. Не выдержав изменений в своём теле, она залезла в сеть и набрала в поиске: «Кролики, сезонное поведение, полнолуние».
«Сезон Лунной Морковки, — гласила первая же ссылка на форуме фермеров, — период, когда у самок повышается гормональная активность, связанная с фазами луны. Характеризуется повышенной ласковостью, чувствительностью шерсти и усилением обоняния. Самки могут стать беспокойными, искать уединения или, наоборот, проявлять навязчивый интерес к партнёрам противоположного пола».
Далее, мелким шрифтом, приписка от ветеринара: «У городских кроликов, живущих вне естественной среды, сезон может протекать смазанно, но полностью не исчезает. В это время особенно важно тактильное общение с партнёром: поглаживания, вычёсывание шерсти. Это успокаивает нервную систему».
Тактильное общение? Она чуть не рассмеялась. Ей нужно было не просто общение. Ей хотелось зарыться носом в лисью шерсть и не вылезать оттуда неделю.
И вот сегодня, в этот субботний вечер, Ник сам пришёл в гости и притащил пакет с морковными капкейками из пекарни, которую она любила. Сказал, что соскучился и видит, что напарница последние дни сама не своя. Они включили фильм, и теперь крольчиха лежала на лисе, вдыхая запах самца полной грудью. Она чувствовала, как тонкая ткань домашней футболки натирает соски, ставшие вдруг невероятно чувствительными.
— Детка, — голос Ника раздался прямо над ухом, вынудив вздрогнуть. Его ладонь легла ей на спину, и даже через футболку это касание обжигало. — Ты вся трясёшься. Замёрзла?
— Н-нет, — прошептала крольчиха, но тело предательски выдало снова, когда пальцы лиса начали машинально гладить её по позвоночнику.
— И уши у тебя снова красные. — протянул он. — И дышишь ты так, будто только что пробежала кросс по Саванна-Централ.
Джуди приподняла голову и посмотрела на лиса. Его зелёные глаза в полумраке комнаты, освещаемой светом уличных фонарей да экраном ноутбука, казались почти золотыми. В зрачках читалось беспокойство, смешанное с пониманием. Лис был чертовски наблюдателен.
— Ник, — начала она. Голос прозвучал хрипло и незнакомо. — Я должна тебе кое-что рассказать.
Напарник мгновенно напрягся. Его ладонь перестала гладить спину самки.
— Ты увольняешься из полиции? — попытался пошутить Ник, но в голосе лиса веселья не обитало. — Или встретила кролика своей мечты?
— Дурак, — фыркнула она без своей обычной задоринки. — У меня... это… называется «Сезон Лунной Морковки». Как гон у оленей, только у кроликов. Из-за луны. Гормоны. Я... — крольчиха запнулась, чувствуя, что краска заливает пушистые щёки. — Мне нужно, чтобы меня трогали. Много. Постоянно. И пахнешь ты... — она замолчала, уткнувшись носом в лисью шею и глубоко вдохнув. — Ты пахнешь просто умопомрачительно.
Повисла тишина. Джуди боялась поднять глаза. Она только что призналась любимому, что у неё течка. Потом крольчиха почувствовала, как грудь лиса начала сотрясаться от беззвучного смеха.
— Ох, Морковка, — в голосе Ника звучало неподдельное облегчение. — Я уж думал, ты бешенством заболела. Или я опять сделал что-то не так. А у тебя… всего-то мартовские кролики.
— Ник! — Джуди стукнула лиса кулачком в грудь, беззлобно. — Это не смешно! Я серьёзно. Я уже три дня схожу с ума от твоего запаха. Сегодня его на своей подушке нашла, так чуть на работу не опоздала, потому что валялась, уткнувшись в неё носом!
Его смех стих. Лис взял её за подбородок, заставил поднять голову и посмотреть в глаза. Во взгляде Ника больше не было насмешки. Только тепло и что-то ещё… Тёмное и глубокое, от чего у Джуди внутри всё перевернулось и сладко заныло.
— И чего же ты хочешь, напарница? — спросил он интимно. — Чтобы я тебя трогал?
Она, сглотнув, осторожно кивнула.
— Да.
— Много? И часто?
Крольчиха снова кивнула, не в силах отвести взгляд.
Ник улыбнулся. Той самой своей лисьей улыбкой, от которой у Джуди подкашивались колени. Но, в этой улыбке сегодня не было привычной самоуверенности. Она была какой-то... робкой, что ли?
— Окей, — сказал лис и, прежде чем она успела сообразить, переместился на кровать Джуди, увлекая её за собой. Теперь она сидела у него на коленях, лицом к нему, расставив широко ноги, чтобы удержать равновесие. Ладони лиса легли ей на талию. — Давай проверим… эту твою… теорию.
Ник начал гладить. Медленно, осторожно, словно крольчиха была сделана из тончайшего фарфора. Большие ладони с затупленными коготками скользили по спине самки, по пояснице и по бокам. Ткань футболки мешала, сильно искажая ощущения, но даже сквозь неё Джуди чувствовала жар его лап.
Крольчиха выдохнула, прикрыв глаза, и откинула голову. Её ушки расслабленно повисли. Это было именно то, чего самка хотела. Его тепло, прикосновения и запах. Джуди чувствовала, как уходит напряжение последних дней. Как мышцы, сведённые судорогой ожидания, наконец-то получили повод расслабиться.
Ник гладил её долго и методично изучая. Ловкие пальцы находили чувствительные точки. Ямочки над тазовыми костями. Места, где спина переходит в поясницу. Нежную кожу под мышками. Каждый раз, когда он попадал в такое место, Джуди тихо постанывала или вздрагивала.
— Здесь? — спрашивал он шёпотом.
— М-м-м, — выдыхала она в ответ.
Это было даже интимнее, чем секс. Доверие в чистом виде. Она отдавала ему своё тело, а он учился его понимать и читать, словно карту.
Влажный нос коснулся уха, и Джуди едва не подпрыгнула. Тёплое дыхание скользнуло по внутренней стороне ушной раковины, и по позвоночнику самки пробежала такая мощная дрожь, что она вцепилась коготками в рыжие плечи.
— Ой, — только и смогла выдохнуть она.
— Ой? — эхом отозвался Ник, губы которого коснулись кончика её уха. — А что это здесь?
Лис легонько прикусил мочку уха. Не больно, а скорее щекотно, и тут же провёл по ней языком. Джуди выгнулась дугой, вцепившись в напарника мёртвой хваткой. Из горла крольчихи вырвался звук, которого она сама от себя не ожидала. Высокий и тоненький, похожий на писк маленького крольчонка.
— Вот это да, — в голосе Ника прозвучало искреннее изумление. — Морковка, да у тебя здесь просто ядерная кнопка.
— Ник, пожалуйста... — выдохнула она, не понимая, о чём просит. Продолжать или остановиться. Потому что ощущения были слишком уж острыми, почти болезненными.
Он не остановился. Лис продолжил играть с её ушами. Лизал их, покусывал, дул на них и гладил пальцами. Каждое действие самца отзывалось пульсацией внизу живота Джуди. Сладкой, тянущей болью между ног. Крольчиха чувствовала, как в трусиках становится влажно. Как шёлковое бельё липнет к коже. Но ей было всё равно. Ей было плевать на всё, кроме горячих губ на ушах и ловких рук на её теле.
