Предупреждение читателю: Это история про эротику без секса. Здесь нет откровенных описаний полового акта, орального секса или чего-либо подобного. Только чувства, взгляды, прикосновения, поцелуй (один) и то, что происходит внутри головы героя.
Прошу понять и простить.
— ### —
«Не знаю, что на меня нашло. Усышал как Наташка и Светка перебирали рёбра ухажёрам, а потом сошлись в том шовинистском утверждении, что одним им „и лучше, и спокойнее“, что „они могут нормально распоряжаться своим временем и жизнью, а мужики — что мужики: пять минут и можно выкидывать!“; и влез со своим непрошённым заявлением, выставившим меня, кажется, не совсем в адекватном свете. Так захотелось внести свои пять копеек в пику, поперёк двум заговаривающимся барышням, что своим опрометчивым заявлением поставил себя в очень затруднительное положение:
— Можно подумать, общение с девушкой приносит что-то приятное, кроме нервотрёпки! Я давно на это забил!
— Это почему?! — подскочила Светка. Она давно и безуспешно посылала мне знаки внимания, которые я технично сливал, ибо её нижняя челюсть выдавалась вперёд как у пираньи, и это вызывало у меня нехорошие плотоядные ассоциации. Да и характерок у неё, скажем прямо, был не ахти — туповата.
— Потому что вы всё правильно говорите — волнений много, суеты, лишних движений, а по факту — пшик!
— Не дают что ли? — хихикнула вторая, Наташка. Вот та — да, была выше всяких похвал, и я давно положил на неё глаз. Только за ней заезжал один, и сейчас, видимо, из-за него и начались эти вселенские баталии между полами — провинился, наверное, или сбежал.
— Да почему, дают, предлагают на первом же свидании. Только… — Я сделал красноречивую паузу и успел заметить, как Светка заёрзала на стуле… Вот кому не терпится впендюриться хорошенько! Но прости, Светочка, такой прикус… да и не отвяжёшься от тебя потом…
— Только что?! — не выдержала Наташа.
— Разочаровывает это: одно и то же. И на свидании, и в постели. Неинтересно. Каждый раз разочаровываешься. Решил, что мне этого не надо. Должны быть просто человеческие отношения, без секса! — закончил я, лениво потягиваясь, и поднялся: — Принести кому-нибудь кофе? Чай? Нет? Ну я возьму себе!
Надо было подвесить интригу, чтобы меня не закидали вопросами, на которые у меня не было ответов. Оставив дам в озадаченном положении, я гордо покинул поле битвы, внутренне посмеиваясь над сложившимся напряжением. Выпив кофе, выждав почти пятнадцать минут, успев пообщаться с половиной офиса, которые тянулись в буфет, как буйволы на водопой, я вернулся в нашу комнату.
Девчонки сидели в тишине, уткнувшись в свои мониторы. Света только глянула на меня с обычной плотской заинтересованностью недолюбленной одиночки, а Наталья вообще не отреагировала на моё появление. Пока я „выпивал“, мне пришла в голову ещё одна идея, но для её реализации нужно было остаться наедине с Натальей.
Ждать пришлось недолго. Света никогда не могла высидеть за работой, пришла ей пора потрындеть с коллегами, и она, прихватив сумочку, поднялась „на обед“.
— Натусик, ты идёшь? — обратилась она к коллеге.
— Нет, я не пойду, у меня всё с собой, — откликнулась та, показав на привычный контейнер с овощами и йогуртом.
Света сморщила носик и усвистала. Пришёл мой час.
— Кстати, — прочистив горло, — о дружбе и приятельских отношениях. — Сказав это, я сделал паузу, дождавшись, чтобы Наталья подняла голову и навела резкость в мою сторону. — У меня сегодня планировался вечер в компании друга, но он позвонил и отказался. А столик уже заказан, да и я настроился вкусно поесть. Если у тебя вечер свободен, как ты говоришь — осталась без приятеля, — мы могли бы сходить вместе, просто так, как два коллеги, без обязательств там, симпатий, просто посидеть. Я плачу, если что. — Всё это я выпалил, стараясь казаться спокойным и даже равнодушным.
В комнате повисло молчание, от которого у меня зазвенело в ушах и засосало под рёбрами. Добавлять что-то к озвученному предложению — значит уговаривать и выдать свой интерес. Но и молчать было невыносимо. Я покрутил головой, почесал за ухом, заглянул под стол в поисках чего-нибудь важного, потом сделал вид, что страшно занят, набрал номер и стал звонить клиенту. Голос мой предательски дрожал от волнения.
Наталья так долго медлила с ответом, что решила не отвечать вовсе. „Ладно, крыса“, — подумал я. Повторять, настаивать, давить — ну уж нет. Тем более, мы коллеги.
Вернулась Светка, напряжение спало, и мы продолжили работать до вечера, никак не возвращаясь к теме. Изнутри меня распирало от возмущения и негодования — так проигнорировать мой вопрос, настолько бессердечно! Потом мне снова повезло: Света ускакала раньше, оставив нас с Натальей наедине в конце рабочего дня. Мы тоже стали собираться, и я решил, что момент подходящий вернуться к вопросу. Тщательно сохраняя нейтральную интонацию, будто только что вспомнил, переспросил девушку относительно планов на вечер.
Наталья подняла свои карие глаза, махнула пушистыми ресницами, и на её гладком лбу пролегла узенькая морщинка сомнения:
— Я сейчас не готова к каким-то отношениям… — тихо выдавила она, отводя взгляд.
— О каких отношениях ты говоришь, я же тебе днём сказал, что ничего не нужно, только приятельская компания! Уже настроился, а друг отказался! — возмутился я её непонятливости. — Не свидание! Я пока от всего этого отдыхаю! Посидим, поедим, поговорим да разбежимся. Чего дома одной? Одевайся как-то особенно тоже не надо, можешь так пойти, это же не свидание, пойдём! Считай, что с подругой выбралась. — Уговаривал я, силясь не быть слишком жалким. Моя жизнерадостность, облачённая в ровный незаинтересованный голос, надеюсь, звучала убедительно. — Хотя, тебе, наверное, моё общество неприятно, здесь насмотрелась, извини, я сразу не подумал! — хлопнул я себя по лбу. — Вот глупый человек! Забудь!
Тут Наталья испугалась, что обидела меня — схватила за руку и стала убеждать, что моё общество ей вовсе не неприятно и что она с удовольствием, легко сходит, просто не могла сразу вспомнить, что у неё вечером, а у неё как раз ничего и поэтому она с удовольствием, если как коллеги, как приятели, „без всякого такого“.
— Ну вот и договорились. — Стараясь скрыть радость, заключил я. — Встречаемся в восемь! — Я назвал адрес, никак не позаботившись о том, как ей до него добраться, — каждый за себя. Девушка записала, постояла, покумекала что-то про себя, а потом ещё раз кивнула, погрозив пальчиком:
— Хорошо, я приду — но ты платишь!
— Потому что я и приглашаю, а не потому, что ты могла бы подумать… — поставил я все точки и многоточия. Изнутри меня разрывало ликование.
— Хорошо, хорошо, — чуть ли не рассмеялась Наталья. Похоже, ей понравилась такая игра.
— ### —
Как обворожить девушку, не говоря ей комплиментов и вообще не выказывая, что она тебе нравится? Не обращать на неё внимание, как завещал безвременно покинувший нас классик? Тоже не вариант, она сидит напротив тебя, у неё волнистые длинные пепельные волосы, спадающие на плечи, овальное лицо, острый подбородок, тонкий носик и большие влажные глаза. Она облизывает тщательно подведённые ажурной формы губы, целуя бокал с вином, и ты готов провалиться в её нежный ротик вслед за глотком спиртного.
„Не надо готовиться!“, — как же! Всё иное: причёска, макияж, одежда! Когда успела?! Не сомневаюсь, и что под ней — свежайшее бельё с кружевной кромкой и бритая писька „на всякий случай“. Она сидела такая чувственная и свежая, так что я невольно засмотрелся, но потом сделал над собой усилие и отвёл взгляд, насильно сосредоточив его на меню.
— Хорошо посидеть так, без необходимости составлять какое-то хорошее впечатление?! — беспомощно вздохнул я, обратившись к своей волоокой собеседнице.
— Ага, да! — кротко подтвердила она. По её лицу ничего нельзя было прочитать, будто красивая маска скрывала от меня все чувства собеседницы. Оставалось только гадать, с какими чувствами она пришла сюда, что думает обо мне и как видит события после. Выбранное ею платье могло сразить любого: в меру прозрачное, оно игриво намекало на роскошную тугую грудь под декольте. Свободные широкие рукава-фонарики охватывали запястья, подчёркивая их тонкость. На руку болтался браслетик, то и дело привлекавший моё внимание. Мой взгляд блуждал по фигуре собеседницы, силясь не останавливаться надолго на одном месте.
Когда сразу снимаешь с себя звание претендента на руку и сердце, должно быть вроде бы легче, но я всё равно мучился с выбором тем для разговоров. Все известные и заученные паттерны поведения вдруг стали неактуальными. Не будешь же, в самом деле, говорить с ней как со своими закадычными друзьями?! Да и темы не очень подойдут. Пришлось напрягать воображение.
Вообще, этот переход от шапочно знакомой коллеги к «девушке напротив» сразу добавляет собеседнице привлекательности. Хотя Наталье этого и не требовалось — у неё и так всё было высший класс, даже при наблюдении с моего рабочего места. Но когда вот так — лицо к лицу, напротив, да ещё в романтической обстановке, — степень её обаяния взлетала до заоблачных высот.
У меня теперь появилась возможность рассмотреть её до мельчайших деталей. И, воистину, она была обворожительна. По работе я знал её въедливый характер — по тому, как она рассказывала Светке о своём предыдущем парне, какие испытания и козни она ему устраивала, представлял её требования и «болезненные точки». Помогало это мне сейчас? Не очень. Я же был «просто» собеседник на вечер, старающийся оставаться незаинтересованным в её глазах.
