Пыль танцевала в луче заходящего солнца, пробивавшегося сквозь жалюзи офиса. Воздух был спёртым, густым от запаха старой бумаги, дешёвого кофе и несбывшихся амбиций. За столом, заваленным папками с грифом СРОЧНО, сидел Саша. Его пальцы, тонкие и нервные, бесцельно перебирали угол отчёта, который он уже в пятый раз перечитывал, не видя слов. Взгляд его, стеклянный от усталости, упирался в серую перегородку кабинки, но видел не её, а цифры. Вечно эти цифры. Ипотека. Кредит на машину. Счета из частного садика для дочки. Цифры, которые с каждым месяцем складывались во всё более неуютную сумму, давившую на грудную клетку тисками молчаливой паники.
Он был неглуп. Старателен. Но мир, как выяснилось, платил не за ум и старательность, а за что-то другое. За наглость. За связи. За умение гнуть спину в нужный момент и в нужную сторону. Этого умения у Саши не было. Он умел только гнуть спину над столом, засиживаясь допоздна, в то время как другие уходили вовремя — на деловые ужины, в клубы, в некие места силы, о которых он лишь смутно догадывался. Дверь в кабинет начальника, массивная, из тёмного дерева с латунной табличкой И.П. Волков, всегда была приоткрыта ровно настолько, чтобы внушать мысль о доступности и одновременно — о непреодолимой границе. Из-за неё доносились обрывки телефонных разговоров, властный, басовитый смех, запах дорогого табака и иногда — тонкие, пряные ноты женских духов, незнакомых корпоративному этажу. Этот кабинет был сердцем маленькой вселенной, в которой Саша чувствовал себя крошечной, ни на что не влияющей пылинкой.