За три дня до той ночи Ваня, Маша и Саша сидели на кухне. Ваня рассказывал похабный анекдот, и Маша залилась таким смехом — звонким, запрокинув голову. Саша смотрел, как её горло вибрирует, и вдруг поймал взгляд Вани. Он смотрел не на неё. Он смотрел на Сашу. И в его глазах было не просто желание к его жене. Было знание. Знание чего-то о нем, чего Саша и сам ещё не сформулировал. Ваня улыбнулся, чуть кивнул, как будто говоря: Да, я знаю. И в тот миг Саша понял: тишина, что висит между ними втроём, — это уже не просто тишина. Это договор. Ожидание...
В спальне Саши и Маши была тишина. За стеной, в гостиной, на раскладном диване храпел их друг Ваня, оглушённый вечерним виски. Стрелки будильника, подсвеченные зловещим зелёным, показывали без двадцати три. Уже добрых пятнадцать минут оба лежали, уставившись в потолок, слушая, как бьются их сердца в унисон с тиканьем часов — тяжёлое, неровное, предательское.
— Саша... — голос Маши, обычно звонкий, прозвучал приглушённым, почти сиплым шёпотом, будто она боялась разбудить не Ваню, а какую-то спящую в комнате тварь. — Ты правда не против? Отдать свою жену... другому мужчине...