— ### —
Светка даже немного всплакнула, когда накануне мы прощались у неё дома. Родителей не было, она так расчувствовалась, что отдалась мне дважды, а потом мы лежали, обнявшись, на её узкой кровати. Она клятвенно обещала приехать ко мне при первой же возможности. Она была постарше, отучилась и теперь работала.
Познакомились мы случайно на дискотеке. Там было темно и душно. Она сама подошла и позвала на медленный танец. В полумраке она даже не разглядела, что я ещё школьник. Да и ростом, комплекцией я выглядел вполне взрослым мужчиной. Её тёплое тело прижималось ко мне под медленную музыку, а я балдел от запаха её волос и какого-то тонкого аромата, исходившего от кожи. У меня, естественно, встал. Но она не отпрянула — наоборот, кажется, это её только заводило. Она стала льнуть ещё сильнее, прижимая бедро к моему паху, явно чувствуя мой стояк. После того танца мы практически не расставались. Целовались по углам, а потом она затащила меня к себе и стала моей первой женщиной. Только под утро, когда я собрался уходить, она наконец рассмотрела моё лицо в утреннем свете:
— Господи, сколько же тебе лет?!
Я ответил. Она тихо ахнула и уткнулась лицом в подушку от стыда.
— Меня посадят!
— Да не бойся, это же по любви, — успокаивал я.
Пришлось остаться «ещё на разочек». В итоге я ушёл только к полудню.
С тех пор я был у неё «под присмотром». Встречались несколько раз в неделю, стараясь не попадаться на глаза людям. Хотя городок маленький — все всё, конечно, знали. Я привык к её телу, к женской нежности, ласке, к тому, как она буквально обожала меня. Когда мы были вместе, она смотрела на меня восхищёнными, недоверчивыми глазами — будто на чудо, которое вот-вот исчезнет. И вот теперь её худшие опасения сбывались, а нашим отношениям наступали тяжёлые времена. Она, конечно, не хотела меня отпускать — наверное, надеялась, что я вырасту и женюсь на ней. Но я всегда мечтал вырваться из нашей глуши в большой мир. Трудно было отрывать себя от женской юбки, от домашнего уюта и регулярного секса, но мужчина должен идти своей дорогой. Так я считал.
Я подал документы и поступил в колледж вычислительной техники и электроники в областном центре. После нашего посёлка Овощи с двумя с половиной тысячами жителей (считая кур) он казался чуть ли не мегаполисом. Мы съездили туда с мамой на разведку, осмотрелись, сдали документы, получили общагу. И вот теперь, в последние дни августа, я прощался с родными и милыми местами и отправлялся в большую жизнь.
— Ты меня и не вспомнишь больше! — гундела Светка мне в ухо. — Такой красавчик, местные девки тебе проходу не дадут.
Рукой она теребила моё естество, голая грудь тепло прижималась к боку, гладкое бедро елозило по моей ноге.
— Послушай, — вдруг встрепенулась она, — а может, мне с тобой? Устроюсь там на работу, город большой, найду что-нибудь. Будем вместе жить?
— Как ты будешь со мной жить? Мне всего шестнадцать. Здесь всем пофиг, а там город большой, все на виду.
Тяжело было возражать, когда она держала меня за самое чувствительное место.
— И то верно… Ой, ну я и сучка, совратила малолетку! — картинно запричитала она и откинулась на спину, закрыв лицо ладонью.
— Не ной, я никому не скажу. Буду приезжать на каникулы, а через пару годиков можно и съехаться.
Я говорил как взрослый, рассудительный мужчина — и сам себе этим нравился.
— За «пару годиков» я превращусь в старуху, а у тебя будет десять новых женщин… Вон ты какой у меня — ладненький, белобрысый, улыбчивый. Торчок тоже знатный, — она потрепала мой отдыхающий член.
— Ты чё, больно же! Пусти!
Я прикрыл достоинство от её цепких, проворных рук. Она снова прильнула ко мне, словно собираясь нанюхаться впрок.
— М-м… Ванька… Как я тебя люблю! Ты даже не представляешь… Ты как глоток воздуха после того, как вынырнула из Учи. Такой молоденький, худенький, как воробышек… Я прямо не могу! Обещай, что не забудешь меня! Обещай!
— Да всё, хватит щипать! Прекрати! Обещаю-у-у!
Мы завозились, борясь, пока её губы не раскрылись снова и не поглотили мои, а мягкое, родное тело не навалилось с такой силой и страстью, что мой вновь поднявшийся член скользнул в её уютное гнёздышко.
Ехать на коротком ПАЗике было недалеко, но долго — три часа. Через Светлоград и Гарчёвку. Автобус останавливался на каждой остановке, люди часто менялись. Мне удалось занять место на задних рядах, и я потихоньку дремал, уткнувшись в сумку.
Никто не мешал. Пока на одной из остановок рядом не брякнулся кто-то резкий и жёсткий. Он плюхнулся на соседнее сиденье с такой силой, что вся моя дрёма мгновенно соскочила.
— Чё, давно едешь? — развязно спросил он.
Это был парень кавказской или цыганской внешности лет тридцати. Одет, несмотря на лето, во всё чёрное. Даже на ногах — лаковые запылённые ботинки с острыми носами. Он зыркал на меня, внимательно осматривая.
Он мне сразу не понравился. Сначала разбудил. Теперь базарил и пялился. Я пытался отвернуться к окну, но он не унимался: куда еду, откуда, сколько лет, кто родители.
Я отвечал скупо, односложно, надеясь, что вот-вот отстанет. Но нет — наоборот. Узнав, что еду в колледж, он развёл волынку: образование — потеря времени, парень вроде меня прямо сейчас может заколачивать по три тысячи в день и за год купить всё, что захочет.
— Слышал про сельскохозяйственный бум? Это у нас. Мы же — житница! Как Клондайк, только золото кончилось, а урожай каждый год новый. На одних субсидиях можно озолотиться. А если хозяйству хорошо — и работникам офигенно. Такие деньги, мама дорогая! Чё, пацан, не хочешь поработать?
Я пробубнил, что выбрал вычислительные технологии и на сельское хозяйство насмотрелся в своих Овощах до тошноты.
Он гоготнул и вроде отстал. Воткнулся в телефон, активно переписывался — постоянные «дзынь-дзынь» на полной громкости утомили меня ещё больше, чем разговоры.
В автобусе было жарко. Я смотрел на проплывающие разноцветные поля, на людей-муравьёв и мысленно прощался с этим навсегда. В планах — выучиться на программиста, найти работу и уехать в Москву или ещё дальше. Грезилась совсем другая жизнь — чуть ли не в Силиконовой долине, среди стартапщиков и их подруг, прыгающих в бассейн с коктейлями.
Позади остались Светка, мать с младшей сестрой, отец, появляющийся только в день рождения и пьяный, и родной посёлок с говорящим названием.
Убаюканный качанием автобуса и жарой, я снова задремал.
Очнулся от того, что автобус стоял. Мотор заглушен, водительское место пустое, двери нараспашку, часть народа вышла под тень придорожных тополей. Мы стояли в каком-то городке. Соседа тоже не было. Я с облегчением подумал, что он сошёл. Чем-то он меня тревожил, но я не мог понять, чем именно.
Наконец водитель вернулся, бибикнул, народ быстро занял места. К моему разочарованию, сосед тоже вбежал в последнюю минуту — с двумя открытыми бутылками пива в руках.
Одну он сразу сунул мне:
— На, держи, малец. Надо отметить начало самостоятельной жизни!
— Попросил открыть в магазине, открывашки с собой нет, — пояснил он и улыбнулся.
Я хотел отказаться. Но он произнёс два заветных слова — «самостоятельная жизнь», — и я, как теперь взрослый и независимый, действительно решил отметить эпохальное событие. Отъезд из дома, начало учёбы… В общем, я с благодарностью принял бутылку, мы чокнулись горлышками.
Пиво оказалось тёплым, невкусным, с какой-то горечью. Но парень активно балагурил, поднимая тост за тостом. После каждого приходилось понемногу отпивать эту бурду. Хоть пиво и было слабым, я вдруг почувствовал, что меня развозит, как после хорошей водки. В один момент сознание помутилось, руки-ноги ослабли и онемели. Последнее, что запомнил, — как сосед подхватывает из моих слабеющих рук недопитую бутылку со словами:
— Э, брат, как тебя развезло с одной бутылки пива! Нехорошо…
— ### —
Галина разлила вино по бокалам и пододвинула Людмиле сырную тарелку:
— Попробуй, наши местные сыры. Очень достойные, фермеры неподалёку делают.
— М-м-м… — Людмила положила кусочек в рот. — Действительно неплохо. Хотя, если честно, я к сырам довольно равнодушна. Ем, конечно, но не понимаю, почему вокруг них такой ажиотаж. Тот же вонючий бри во Франции… дышать рядом невозможно. Мы с Витюшей когда туда ездили, я сразу просила такое не заказывать. Вино у них замечательное, тут не спорю, а вот сыры… разве что пармезан. Остальное — не моё. Мы же выросли на «Российском» и «Советском», так что всякие козьи мягкие сыры для нас — как протухшая простокваша. Галь, ну ведь правда же?
Надо сказать, что упомянутый «Витюша» был областным прокурором, а Людмила, соответственно, его женой. Гостья высокопоставленная и опасная: не угодишь — мало не покажется ни самой Гале, ни её мужу, мутному бизнесмену с делишками по всей области. С такими людьми нужно дружить. Запоздалая информация о нелюбви к сырам вызвала у Галины тревогу и лёгкую досаду. Надо было лучше готовиться к приёму такой гостьи.
Она решила сменить тему. Шёл третий бокал, и Галина видела, что Людмила заметно расслабилась и «подтаяла».
Они сидели на веранде за роскошно накрытым столом в ожидании мужчин, уехавших на охоту. Днём ещё грело солнце, но осенний ветерок пробирал прохладцей, и женщины кутались в пледы. Вид на реку и уходящие за горизонт поля был потрясающий.
