Артём держался дольше, но когда Алёнка сосредоточилась на нём, он закричал. Настоящим криком боли и наслаждения, выгибаясь на кровати, пытаясь вырваться, но её хватка была железной.
«Пожалуйста, хватит! — взмолился он. — Я не могу больше! Дай кончить! Умоляю!»
«Ещё рано, — холодно ответила Алёнка, усиливая нажим. — Вы оба будете кончать только тогда, когда я скажу. И только так, как я скажу».
Она продолжала эту пытку ещё минут двадцать. Пацаны бились в истерике, слёзы текли по их лицам, они умоляли, обещали всё что угодно, лишь бы она остановилась или дала им кончить. Их члены стали фиолетовыми от напряжения, яйца распухли, уздечки горели огнём.
Когда Алёнка решила, что они созрели, она отпустила их члены и быстро оседлала Максима, направляя свой уже каменный член ему в рот.
«Открывай, — приказала она. — Шире».
Максим послушно разомкнул губы, и Алёнка вошла в него глубоко, сразу до горла. Она двигалась быстро, ритмично, глядя, как слёзы текут по его щекам, как он старается дышать, заглатывая её целиком.
Одновременно она взяла в руку член Артёма и снова сжала основание, не давая ему кончить, пока не придёт его очередь.
«Смотри, — приказала она Артёму. — Смотри, как твой друг сосёт. Скоро ты будешь на его месте».
Через минуту Алёнка почувствовала, что близка. Она вышла изо рта Максима, перетекла к Артёму и вошла в него, не давая опомниться.
«Кончай! — закричала она, вбиваясь в его рот. — Оба кончайте! Сейчас!»
И она кончила сама — горячими толчками прямо в глотку Артёму. Тот давился, но глотал, глотал всё, захлёбываясь, но не смея остановиться.
Максим, глядя на это и не в силах больше терпеть, кончил сам, без разрешения. Его сперма выплеснулась на живот тонкими струйками, но Алёнка даже не обернулась. Она всё ещё была занята Артёмом, выливая в него последние капли.
Когда она наконец вышла из его рта, Артём лежал с открытым ртом, из уголка губ текла белая струйка, глаза были пустыми. Максим рыдал в голос, размазывая слёзы и сперму по лицу.
Алёнка села между ними, поглаживая их по мокрым волосам.
«Ну как, мальчики? — спросила она ласково. — Хороший был урок?»
Они только кивали, не в силах говорить. Их тела всё ещё сотрясала дрожь, члены опадали, яйца ныли, но в глазах было что-то новое. Обожание. Благодарность. Желание повторить.
«Завтра придёте? — улыбнулась Алёнка. — Я научу вас кое-чему новому. Например, кончать от того, что вас трахают в попку».
Глава: Механическая любовь
Максим и Артём прибежали на следующий день ровно в семь, как было велено. Алёнка встретила их в прозрачном пеньюаре, сквозь который просвечивало всё — идеальная грудь, тонкая талия и уже наполовину возбуждённый член.
«Проходите, мальчики, — улыбнулась она. — Сегодня у нас будет особенная ночь. Я приготовила кое-что новенькое».
В спальне их ждал сюрприз. На кровати стояла металлическая конструкция — две штанги с закреплёнными на них дилдо, подключённые к пульту управления. Машина для двойного проникновения, купленная Алёнкой в специализированном магазине специально для этого вечера.
«Раздевайтесь и ложитесь на спину, — скомандовала она. — Ноги широко, руки за голову».
Пацаны послушно выполнили приказ, их члены уже стояли торчком от одного только вида машины. Алёнка подошла к ним с маленькой коробочкой.
«А теперь — самое интересное».
Из коробки она достала два маленьких металлических замочка — устройства, которые надевались на основание члена, пережимая его и не давая кончить без разрешения. Она аккуратно надела первый на Максима, затянула, щёлкнув замочком. Максим застонал от непривычного давления.
Второй достался Артёму. Когда оба были заперты, Алёнка достала тонкие стерильные трубочки — уретральные катетеры, покрытые специальной смазкой.
«Расслабьтесь, — прошептала она, подходя к Максиму с трубочкой. — Будет немного странно, но терпимо».
Она ввела трубочку в его уретру медленно, сантиметр за сантиметром. Максим зажмурился, чувствуя, как инородное тело скользит по самому чувствительному каналу его тела. Когда трубочка вошла до конца, Алёнка закрепила её пластырем у основания члена.
То же самое она проделала с Артёмом. Оба пацана лежали с открытыми ртами, их члены были заперты в замочках, а из головок торчали тонкие трубочки, готовые к любым экспериментам.
«А теперь — шоу», — объявила Алёнка, включая машину.
Дилдо пришли в движение. Они входили в мальчиков синхронно, глубоко, на полную длину, и выходили почти полностью, чтобы через секунду войти снова. Ритм был идеальным, безжалостным, механическим.
Максим закричал первым. Ощущение двойное — член, запертый в замочке, трубочка внутри, и это ритмичное, глубокое траханье в задницу — сводило с ума. Он кончил через три минуты, но из-за замочка и трубочки сперма не вышла наружу. Она ударила в трубочку, потекла по ней обратно, заливая уретру изнутри, и вытекла тонкой струйкой из конца трубочки прямо ему на живот.
Алёнка подставила ладонь, собрала горячую жидкость и поднесла к губам Артёма.
«Пей, — приказала она. — Сперму друга».
Артём послушно открыл рот и проглотил. Максим смотрел на это, тяжело дыша, пока машина продолжала своё дело.
Через пять минут кончил Артём. Точно так же — судорожно, с криком, заливая трубочку, а потом и живот, и Алёнка снова собрала сперму и поднесла к губам Максима.
«Теперь ты пьёшь друга. Давай».
Максим проглотил, не сводя глаз с Алёнки. Машина не останавливалась.
Второй оргазм настиг их почти одновременно. На этот раз спермы было меньше, она вытекала медленнее, но Алёнка снова собрала её и заставила выпить друг друга.
«Пейте, мальчики, — шептала она. — Вы теперь связаны навсегда. Кровь, сперма, слёзы — всё общее».
Третий раз был уже сухим, почти без спермы, одни судорожные спазмы. Пацаны бились в истерике, их члены пульсировали впустую, замочки не давали выхода, трубочки царапали изнутри. Они рыдали, умоляли остановиться, но Алёнка лишь улыбалась, глядя на таймер.
Когда машина наконец выключилась, в комнате повисла тишина, нарушаемая только всхлипами. Алёнка медленно сняла трубочки, освобождая уретры, потом щёлкнула замочками, снимая их.
Члены мальчиков были красными, опухшими, из головок сочилась прозрачная жидкость. Они лежали обессиленные, мокрые от пота, спермы и слёз.
Алёнка легла между ними, обняв обоих.
«Ну как, мальчики? — спросила она ласково. — Понравилось быть братьями по сперме?»
Они только кивали, прижимаясь к ней, как к единственному спасению в этом безумном мире. Алёнка улыбнулась, чувствуя себя абсолютной богиней двух маленьких, раздавленных, счастливых рабов.
Глава: Молитва третьему полу
Они шли к ней каждый вечер, как на молитву.
Максим просыпался утром и первым делом думал о ней. О её запахе, смешанном с духами и чем-то тёплым, родным. О её голосе — низком, обволакивающем, от которого подкашивались колени. О её руках — нежных и безжалодных одновременно.
Он пытался учиться, но в голову лезло только одно. Как она смотрит на него сквозь полуопущенные ресницы. Как её губы кривятся в лёгкой усмешке, когда он краснеет. Как она медленно расстёгивает халат, открывая идеальное тело.
Он хотел её. Хотел как девушку — целовать эти губы, гладить эту грудь, тонуть в этих глазах. Но каждый раз, когда он представлял это, в голову вторгалось другое — то, что было между её ног. Упругое, горячее, живое. То, что делало её не просто девушкой. То, что делало её богиней.
Артём думал о ней иначе. Для неё он был готов на всё. Унижаться, ползать на коленях, просить, плакать — лишь бы она снова посмотрела на него этим особенным взглядом. Тем, от которого внутри разливалось тепло, а член вставал мгновенно, даже в школьном автобусе.
Он поймал себя на мысли, что перестал замечать обычных девчонок. Одноклассницы казались плоскими, неинтересными, игрушечными. Они не могли дать того, что давала Алёнка — этой смеси боли и нежности, власти и заботы, унижения и обожания.
По дороге к ней они молчали. Каждый думал о своём, но чувствовали одно. Сердце колотилось где-то в горле, ладони потели, член начинал давить на ширинку уже в лифте. Они боялись и хотели одновременно. Боялись того, что она снова сделает с ними. И хотели этого больше всего на свете.
Когда дверь открывалась, мир исчезал. Оставалась только она — в халате или без, с лёгкой улыбкой или строгим взглядом. Они готовы были рухнуть на колени прямо на пороге, лишь бы она позволила.
Их влекло к ней не как к женщине. И не как к мужчине. Их влекло к ней как к существу высшего порядка, стоящему над привычными категориями.
Максим однажды попытался объяснить это себе. Лежа ночью, после очередного визита, он вдруг понял: она не женщина с членом и не мужчина с грудью. Она — третий пол. Отдельная вселенная. Создание, в котором природа соединила лучшее от обоих, чтобы мучить и награждать таких, как они.
Артём чувствовал это иначе. Для него Алёнка была божеством, чей пол не имел значения. Важно было только одно — служить. Глотать её сперму, принимать её член в себя, целовать её ноги, плакать от её жестокости и улыбаться от её нежности. Всё вместе — это и была любовь.
Они благодарили её каждый раз. Не словами — те застревали в горле. Благодарили взглядами, полными обожания. Благодарили телами, которые дрожали от каждого её прикосновения. Благодарили тем, что возвращались снова и снова, готовые на всё.
