— А-а-а!.. Сука!.. — вырвалось у Анжелики.
Но после узкой части бутылка начала расширяться.
— Толкаю сильнее, — сказал доктор сам себе.
Он резко толкнул.
Хлюп-скреж!
Звук был отвратительный — мокрый и одновременно сухой, как будто натянутая ткань рвётся. Анжелика взвыла, выгнувшись дугой.
— Не лезет! — закричала она. — Ты же видишь!
— Попробуем по-другому, — процедил доктор.
Он вынул бутылку. Перевернул.
— Дном вперёд.
— Ты издеваешься?! Садист проклятый! — заорала Анжелика, плюнув ему в лицо.
Доктор хладнокровно вытер щёку и ответил:
— Это — эксперимент.
Он приложил широкое дно к входу в растянутое влагалище. И навалился всем весом на бутылку
— НЕ-Е-ЕТ!.. — визг Анжелики разорвал воздух.
Стекло упёрлось. Стенки входа натянулись до предела, побелели, задрожали. Бутылка не проходила, как бы сильно доктор не давил.
— Слишком широкое, — пробормотал он, но не сдавался.
Он начал ковырять, проворачивать, вдавливать то одним краем, то другим. Каждое движение сопровождалось хлюпаньем, скрежетом, всхлипами Анжелики.
— Больно!.. Больно, тварь!.. — стонала она, стуча головой о спинку кресла.
Полицейский молча держал её за плечи, не позволяя вырваться.
— Ещё, — хрипел доктор, сам запыхавшись. — Ещё немного…
Он вбивал бутылку, как гвоздь, стуча ладонью по горлышку, но основание не входило. Даже после фистинга кулаком, даже в состоянии максимального растяжения — широкое дно не проходило.
— Чёрт… — выругался он, наконец отступая.
Бутылка выскользнула, доктор едва удержал её, не дав разбиться дорогому алкоголю. Стекло было покрыто смазкой, слизью, лубрикантом.
Анжелика лежала, тяжело дыша, с закрытыми глазами, вся в поту, в жидкости, в боли. Казалось, у неё не осталось сил ругаться и рычать.
Доктор подошёл к блокноту. Сделал запись: «Попытка введения объекта объёмом 750 мл, диаметром основания 8 см — неуспешна. Ткани растянуты до предела, но физически невозможно. Вывод: подозреваемая Ворончук Анжелика Николаевна не могла вынести бутылку во влагалище».
Потом поднял глаза.
— Одевайтесь, — сказал он. — Вы свободны.
Он уже отвернулся — будто её существование в комнате закончилось с вынесением вердикта. Но для Анжелики всё только начиналось заново: каждая мышца, каждый нерв, каждый миллиметр кожи болел. Не от ран — не было крови, не было разрывов — а от глубинного, вибрирующего ущерба, как будто её внутренности перетрясли в бетономешалке. Она попыталась сесть — и сразу же упала обратно, ухватившись за край кресла. Ноги не слушались. Руки дрожали, как у старухи. Внизу, в вагине, пульсировала пустота — широкая, гулкая, будто её растянули до размера, для которого тело не предназначено.
Она глубоко вдохнула, сжав зубы. «Вставай, — приказала себе. — Прямо сейчас. Или он решит, что ты сломалась».
С третьей попытки ей удалось подняться на локтях. Кожа на спине и ягодицах была красной от давления клеёнки, липкой от смеси её собственной жидкости, геля и пота. Она медленно, как робот с севшими батарейками, потянулась за нижним бельём. Натянула трусы, корчась от боли, когда стринги врезались в истерзанную промежность, потом брюки, ощущая каждое движение ткани по раздражённой коже как пытку.
Доктор тем временем подошёл к креслу с пачкой стерильных салфеток. Он начал протирать клеёнку — методично, холодно, без брезгливости. Каждое движение было точным, как у патологоанатома после вскрытия. Он удалял следы её тела, как улики с места преступления.
— Теперь вы, Анастасия, — произнёс он, не оборачиваясь.
Продолжение во 2 части - глубокий анальный фистинг
За 2 главой этого рассказа и других моих работ обращайтесь ко мне в личку или на почту/бусти, указанные в профиле. Буду рад обратной связи от читателей.
