— Ну что, — сказал Николай, поднимаясь. — Всех подружек уже распечатали. Осталась только ты.
Он протянул руку Алексею. Тот не двинулся.
- Давай, не бойся, — сказал Николай. — Или мне тебя силой тащить?
Алексей медленно поднялся. Его ноги дрожали. Он посмотрел на меня — в глазах был страх, отчаяние, мольба. Но я ничего не мог сделать. Я сам был в таком же положении.
Они ушли в комнату.
Я остался сидеть на диване, прислушиваясь.
Сначала была тишина. Потом — глухие звуки: возня, тяжёлое дыхание, сдавленный вскрик.
— Не надо… — услышал я голос Алексея. — Пожалуйста…
— Надо, — ответил Николай спокойно. — Расслабься. Так будет легче.
Снова возня. Что-то упало — может быть, стул. Глухой удар.
— Не рыпайся, — голос Николая стал жёстче. — Ты знаешь правила. Не усложняй.
Послышался звук пощёчины — или удара ладонью по голой коже. Тихий всхлип.
Потом — тишина. И после неё — равномерные, влажные звуки. Чмоканье. Ритмичные хлопки.
Из комнаты вышел Максим, закурил. Он так и не одевался. Его член болтался безвольно.
- Чего, Витька у тебя уснул? – Спросил Максим.
- Да. – подтвердила я.
- Ушатала парня! – Засмеялся Макс. Сел на диванчик и широко расставил ноги. Не знаю почему я уставился на его член. Еще раз удивившись про себя столь большой головке. Она была толще самого члена раза в два. Нет член был нормальный… даже не большой, но головка была прямо сильно выдающейся.
За стенкой тяжело дышал Николай. Алексей — тоже, но его дыхание было прерывистым, сдавленным. Я слышал, как он пытается сдерживаться, не издавать звуков. Но время от времени из его горла вырывался тихий, сдавленный стон — и тут же затихал, будто он закусывал губу или подушку. Николай что-то говорил — негромко, утешающе, но я не разбирал слов. На что Алексей только тихонько поскуливал.
- Что не встречала еще такого члена? – вывел меня из задумчивости голос Макса. – Ты так уставилась на мой член, Что не видела говорю таких? – Тут я поняла, что все еще во все глаза рассматриваю промежность Макса. Я как то даже по девичьи смутилась и отвернулась.
- Да не смущайся, можешь познакомиться поближе… Все равно на следующей неделе ты переходишь к нашему отделению. И я тебя в любом случае познакомлю с ним. Есть вариант сделать это пораньше! – и снова заржал.
В это время за стенкой у Алексея хлопки участились. Дыхание Николая стало тяжелее, прерывистее. А стоны Алексея слились в один тонкий протяжный вой. И вдруг победный, низкий рык:
— Аааа…. Оооо… Всёёёооо…… —И все стихло. — Теперь ты Аллочка. – неожиданно громко сказал Николай.
Через несколько минут дверь открылась. Николай вышел первым — довольный, расслабленный, в расстёгнутой рубашке. За ним, запахивая халат, показался Алексей.
Он был бледен. На щеке алел свежий след от пощёчины, губы припухли и были разбиты в одном месте. Он шёл, слегка ссутулившись, и каждое движение давалось ему с трудом. Максим глядя на Алексея, обратился к Николаю:
- Нормально ты над ней потрудился! Вон как в раскоряку шагает! – такое впечатление что Максим всегда смеялся. Алексей подошел и сел рядом со мной.
- Поздравляю, Аллочка, — сказал я. Голос мой прозвучал ровно.
Он поднял на меня глаза — мокрые, красные, но в них уже не было того отчаяния, что раньше. Только пустота. Такая же, как у меня внутри.
— Спасибо, Лена, — ответил он тихо.
И в этом обмене именами было что-то смиренное и одновременно утешительное. Мы были не одни. Нас трое. Три женщины в лагере из тридцати мужчин.
— Пей, — сказал я, пододвигая чайник. — Чай горячий.
Алексей — Алла — сел, обхватил кружку дрожащими руками. Мы пили чай я и он. Молча. Понимая друг друга без слов.
Утро!
Утром я проснулся от того, что Виктор уже одевался. Он стоял ко мне спиной, застёгивая куртку. Я лежал на животе, чувствуя, как тело ноет — не больно, но глухо, тяжело, как после долгого спарринга. Простыня сбилась, халат упал на пол, и я лежал голый, гладкий, открытый.
— Вставай, — сказал Виктор, не оборачиваясь. — Сегодня у тебя работа. И запомни: тебя зовут Лена!!
– Иди сделай мне прощальное приятно. – Не терпящим отказа, но вместе каким то добрым тоном произнес Витя. И у меня даже не возникло вопроса каким образом сделать приятно. Я просто подошел, опустился на колени и уже привычно взял в рот его пока еще вялый член. Он молчал во время всего процесса просто смотрел мне в глаза. Затем также молча кончил мне в рот, погладил меня по щеке, застегнул ширинку и вышел.
Я остался стоять на коленях глядя на закрывшуюся дверь. За стеной слышались голоса — Валентин и Алексей уже встали, гремели посудой в общей комнате. Я медленно поднялся. Подошёл к зеркалу, которое висело в комнате.
На меня смотрело моё лицо. Скулы, брови, шрам над губой. Но что-то изменилось. В глазах появилась глубина, которой я раньше не замечал. Я провёл рукой по груди — гладкой, чувствительной, всё ещё хранящей память о прикосновениях. На бёдрах остались красноватые следы от пальцев. На шее — тёмное пятно, которое я не заметил вчера.
Я посмотрел на своё отражение и тихо сказал:
— Лена.
Слово повисло в воздухе. Я ждал, что оно обожжёт, что я почувствую отвращение. Но я не почувствовал ничего, кроме странного спокойствия. Будто я перешагнул какую-то черту и теперь находился по другую сторону, где правила были другими.
Из общей комнаты послышался голос Валентины.
- Ну что девчонки?!? Одевайте свои юбчонки и бегом в столовую! Скоро завтрак. Надо кормить мужчин!
Я одел приготовленную женскую одежду. И снова посмотрел в зеркало. С другой стороны зеркала на меня смотрела женщина. Моё лицо — моё, но на нём было что-то новое. Мягкость? Покорность? Я не знал. Я знал только, что моё тело, затянутое в женскую одежду, выглядело… правильным. Таким, каким его хотели видеть.
Завтрак.
Столовая гудела. Мужчины сидели за длинными столами, пили чай, ели кашу, обсуждали прошедшую ночь, перекидывались шутками, строили планы на вечер. Мы — трое в женской одежде — сидели за отдельным столиком, как и положено женщинам. Валентина— ела спокойно, с аппетитом. Алла — ковырял кашу ложкой, но через силу заставлял себя есть. Я же смотрела в окно на серое полярное небо и ни о чем не думала….
Петрович поднялся из-за стола.
— Так, мужики. Вчера была первая брачная ночь. Традиция соблюдена. — Он кивнул в нашу сторону. — Сегодня я представляю вам наших новых… женщин. Они будут выполнять женскую работу. И выполнять свои обязанности вечером. — Он помолчал. — Первые мужчины, вам слово. Представьте своих дам.
Первым встал Максим. Он был в хорошем настроении, сытый, довольный.
— Это Валя, — сказал он, кивнув в сторону Валентина. — Многие её знают по прошлой вахте. Валя уже опытная баба. Умеет абсолютно всё. Чего только с прошлой вахты не умела — я её за ночь научил. — Он усмехнулся. — Короче, мужики, не пожалеете. Валя — профи.
Следующим поднялся Николай-тёзка. Он откашлялся, поправил воротник.
- А это — Алла, — сказал он, указывая на Алексея. Тот покраснел так, что его рыжие веснушки стали почти незаметны. — Скажу честно: поначалу Аллочка сопротивлялась. Думала, что она мужик, что ей это не надо. — Николай усмехнулся. — Но я быстро её убедил. Пришлось немного поучить, но результат, я считаю, отличный. Больше она так не будет!
Он повернулся к Алексею, положил руку ему на плечо.
— Расскажи, Алла, как ты научилась глотать? — спросил он громко, чтобы слышали все.
Алексей — Алла — побледнел. Потом покраснел снова. Его губы дрожали.
— Я… — начал он, и голос его сорвался.
— Давай, не стесняйся, — подбодрил Николай. — Все свои.
— Я… научилась… Глотать сперму — Алексей вздохнул. — В первый раз я подавилась. Было трудно дышать. Но Николай меня погладил по голове… и я справилась. Я выпила всё.
В столовой раздались одобрительные смешки.
— Молодец, Алла! — крикнул кто-то из дальнего угла.
Алексей стоял, опустив голову, и я видел, как его уши горят огнём. Но он выдержал.
Поднялся Виктор.
Он вышел из-за стола, подошёл ко мне, встал рядом. Положил руку мне на талию — собственнически, уверенно. Я чувствовала тепло его ладони даже через несколько слоёв ткани.
— А это — Лена, — сказал он, и в голосе его звучала гордость. — Представляю вам ещё одну девочку.
Он сделал паузу, оглядел зал.
— Ну как девочку? — усмехнулся он. — Уже не девочку. После общения со мной этой ночью это полноценная женщина.
Он повернулся ко мне, взял за подбородок, заставляя смотреть в зал.
— Ну а как всё прошло, она сама сейчас расскажет. — Он отпустил моё лицо и широким жестом указал на мужчин. — Давай, Лена. В красках и подробностях. Не стесняйся.
Тишина. Двадцать семь пар глаз смотрели на меня.
Я стояла перед ними — двадцатипятилетний мужчина, боксёр, жених, — в женском платье, на каблуках, с именем своей невесты. И внутри меня было пусто. Внутри меня было странное, холодное спокойствие.
