Вторая девушка, напротив, была нацелена на Жука. Она ощупывала его лицо, шею, грудь, будто тактильно знакомясь с его фигурой, спускаясь всё ниже. Второй мужчина между тем занялся взрослой женщиной. Он обнимал её сзади, беспрепятственно расстёгивая её платье на груди, и ритмично прижимался к её пышной попе. Жук нашёл губы молодой. Та раскрыла свои жаркие уста в долгом горячем поцелуе. Он поднёс к глазам девушки таблетки на ладони, та только кивнула и высунула свой язык. Он положил ей на кончик одну из них, закинув себе вторую. После чего их поцелуй возобновился.
Постепенно они опустились на диван. Девушка расстегнула Жуку рубашку, жадно охаживая ртом его соски, и добралась до брюк. Они сползли вниз, обнажая его боксёры и надувшийся под ними член. Девушка откинула лёгким движением копну светлых волос и, достав член из трусов, жадно накинулась на него ртом. Взрослая спустилась рядом с ними на колени и постоянно отвлекала девушку от члена своими поцелуями. Второй мужчина не стал церемониться. Жук видел, как он откинул женщине её и так наполовину распахнутое платье на спину, надел презерватив и воткнул в неё сзади. Женщина никак не отреагировала на проникновение, всё приставая к девушке. Она лишь слегка покачивалась под неторопливыми фрикциями партнёра, будто качалась на лодке.
Жук вытащил член изо рта молодой и, придержав голову второй, направил ей между губ. Та было заупрямилась, но Жук крепко придерживал её голову, и она сдалась, открыла свой большой накрашенный рот. Мужчина нажал и загнал свой член ей глубоко в горло, не давая ей отстраниться. Женщина задышала глубоко и приняла это принуждение. Глаза её закатились, и мужчина стал трахать её в рот, пока второй имел её сзади. Освободившаяся девушка задрала подол платья, под которым не было никакого белья, и забралась Жуку на грудь, накрыв его рот своей ароматной, чисто выбритой промежностью. Он вдохнул этот манящий запах молодости и женственности, послушно открыв рот для жаждущего естества. Язык нащупал твёрдый клитор, и девушка ритмично задёргалась на его лице своим тазом, вжимаясь текущим пирожком в его тёплые губы.
Взрослая женщина тем временем ритмично и глубоко сосала его член, потом Жук почувствовал, как на него натягивается презерватив, и, ссадив молодую со своего лица, та перевернулась и легла с ним рядом, а взрослая тем временем уже забиралась на Жука сверху своим надроченным и горячим влагалищем. Второй мужчина ловко поменял презерватив и, положив ноги девушки себе на плечи, вошёл в неё без дополнительных церемоний. Разгорячённая оральными ласками девушка тут же охватила себя руками и, закрыв глаза, отдалась новому партнёру. Возрастная наклонилась к Жуку, охватив его губы своим большим ртом. Груди её, вываленные из платья, крупные и скользкие, скользили сосками по его голой груди.
Он обнял партнёршу за плотные и крупные ягодицы, разводя и насаживая их на свой член. Между телами хлюпало. Второй мужчина активно сношал девушку, та была уже на подходе. То ли сказались таблетки, то ли предварительные ласки, но она вцепилась в руку лежащего рядом Жука и громко застонала, сжимая ноги в тщетной попытке избавиться от ходящего в ней члена, и несколько раз резко дёрнулась, закусив губу. Взрослая смотрела на свою подругу, держась за её грудь. Увидев, как та кончила, она просунула себе руку между ног и, запрокинув голову, стала яростно тереть себя спереди, чтобы догнать подругу. Но тут второй мужик, которого отогнала от себя кончившая девушка, подскочил к их паре сзади, толкнул взрослую женщину на грудь Жуку, и тот почувствовал, как без всякой подготовки через тонкую стенку между влагалищем и кишкой женщины врывается второй член. Та вскрикнула, от боли или от удовольствия, совсем распласталась на Жуке, и её тело, пронзаемое с двух сторон, стало качаться на её больших грудях в такт мужским ударам.
Девушка нашла губы подруги, и теперь она оказалась «занята» со всех сторон. Жук тоже почувствовал действие таблетки. Сознание стало кристальным, все чувства обострились и усилились. Будто оголённый нерв, член его чувствовал плоть и желание женщины на себе и упругую требовательность другого члена за тонкой стенкой. Взрослая заохала громко и некрасиво. Вцепилась в плечи Жука и, кривя большой рот, кончила. Мужчины и не думали её отпускать. Дав женщине передохнуть минуту, они возобновили свои движения. Девушка смотрела на их сэндвич и, пересев так, чтобы они оба её видели, широко разводила складки половой щели, показывая им свои лоснящиеся в красном свете фонарей интимные внутренности, касаясь то клитора, хорошо различимого в нежном обрамлении складок, то входа во влагалище, подёрнутого остатками массивной в прошлом девственной плевы.
Женщина кончила ещё раз, обмякнув на их членах, как сдувшийся мячик. На её место села отдохнувшая молодая. Они сменили презервативы, и мужчина в этот раз лёг снизу, предоставив Жуку заднюю дырочку. Девушка была опытной и приняла два члена так же просто, как и её возрастная подруга. Она сопровождала каждый удар громким стоном, так что Жуку даже это надоело, и он засунул ей в рот пару пальцев, которые она тут же начала активно сосать. Таблетка действовала, и каждые несколько минут им приходилось останавливаться, пережидая лихорадочные судороги кончающей особы. Мужчина снизу посасывал её грудь, а Жуку оставалось только любоваться её гладкими крупными ягодицами, между которых в плотной задней дырочке уже полчаса шуровал его член. Старшая женщина отдохнула и тоже присоединилась к ласкам своей подруги. А потом переключилась на Жука.
Её руки, будто в отместку, нащупали ягодицы мужчины и стали разминать упругий сфинктер заднепроходного отверстия. Мужчина ощутил, как твёрдый юркий пальчик женщины забирается к нему всё глубже в зад, и это отдалось в его члене свежей кровью. Он прихватил ягодицы девушки и перешёл от размеренных движений к резким и сильным поколачиваниям. Девушка подхватила смену ритма и заскакала на мужчинах с удвоенной силой. Нижний тоже почувствовал общий финиш. Вся конструкция лихорадочно двигалась и тёрлась телами. Сначала излился Жук, подстёгиваемый женским пальцем в анусе. Потом девушка в который раз крупно задрожала, не выпуская членов из своих дырочек, а потом захрипел и задёргался второй мужчина снизу. Общий облегчённый смех ознаменовал завершение этого раунда.
Сколько их ещё предстояло?
Ночь. Серафима.
Толпа вокруг Серафимы гудела, пропитанная жаром и желанием. Люди подходили, тихо спрашивая разрешения обнять её, и она, ошеломлённая, сначала соглашалась, чувствуя, как чужие тела — мужские, мускулистые, и женские, мягкие, в разной степени обнажённости — прижимаются к ней. Их тепло проникало сквозь тонкое платье, обжигая кожу, и её сердце колотилось, пока она не поняла: она может выбирать. Эта мысль, как искра, зажгла в ней смелость. Она начала отказывать, её голос стал твёрже, а взгляд — избирательнее. Объятия, такие интимные в обычной жизни, здесь превращались в игру, где она могла устанавливать правила.
Серафима скользила между танцующими фигурами, ощущая, как её бёдра задевают чужие, а платье липнет к влажной от волнения коже. Её тело, давно лишённое касаний, отзывалось на каждое случайное соприкосновение: вот чья-то рука скользнула по её талии, вызвав мурашки, а чьё-то дыхание коснулось шеи, заставив соски напрячься под тканью. Она поймала себя на том, что не отстраняется, а, наоборот, задерживает эти моменты, наслаждаясь их запретной сладостью. Одна женщина, с тёмными глазами и полурасстёгнутым корсетом, прижалась к ней чуть дольше, чем нужно, её грудь тёрлась о Серафиму, и та, к своему удивлению, ответила лёгким движением бёдер, чувствуя жар внизу живота. Смущение накатило волной, но за ним пришло возбуждение, дерзкое и непривычное.
Она заметила, как самые яркие в толпе — фрики в экстравагантных нарядах, с пирсингом и цветными волосами — отрывались без стеснения, их руки и губы искали контакта с каждым, кто попадался на пути. Серафима, ещё недавно шарахавшаяся от них, теперь смотрела с любопытством. Их раскрепощённость завораживала: девушка с татуировками, извивающаяся в объятиях двух мужчин, или парень в кожаных штанах, целующий шею другой, не скрывая удовольствия. Это было не просто распущенность — это была свобода, которой Серафима вдруг позавидовала. Её тело, стиснутое рамками приличий, жаждало такой же смелости. Она представила, как позволяет чьим-то рукам скользнуть под подол её платья, как её кожа дрожит под чужими пальцами, и эта фантазия заставила её дыхание сбиться.
Но Жук исчез, вероятно, уведённый своими похотливыми порывами, и это кольнуло её одиночеством. Толпа, с её гамом, раскрашенными телами на дыбах и двусмысленными взглядами, начала давить. Серафима пробралась к бару, её каблуки цокали по полу, а платье цеплялось за бёдра, напоминая о каждом её движении. Усевшись на высокий стул, она подтянула ноги, как птичка на жердочке, и закрыла глаза, пытаясь отгородиться от шума. Но её тело всё ещё помнило те касания, тот жар, и она, стиснув бёдра, почувствовала, как между ними пульсирует желание. Она хотела домой, под одеяло, но ещё сильнее — остаться, чтобы узнать, как далеко может зайти эта новая, дерзкая Серафима.
Пробравшись к бару, она нашла себе место и уселась на свободный стульчик, подобрав ноги на приступочку, как воробышек на ветке. Зажмурившись, она хотела отключиться на секунду, забыть все эти лица и сразу оказаться дома, под своим одеялком.
— Привет! Ты тоже в шоке от всего этого? — услышала она перед собой голос парня. Это был улыбчивый бармен, почти мальчишка, с большим светлым вихром на лбу. Он улыбался простой открытой улыбкой и смотрелся совершенно чужим на этом празднике порока.
— А что, заметно?
— Ну да. Ты — как блестящий камень, лежащий в куче грязи. Не в своей тарелке.
— Кусок стекла?
— Нет, мне кажется, наоборот, что-то достойное.
