Он появился на пороге через два часа — свежий после перелёта, пахнущий дорогим парфюмом и опасностью. В руках небольшая сумка, в глазах тот самый хищный блеск, от которого у Алёнки подкашивались колени.
«Раздевайся, — сказал он вместо приветствия. — Времени мало, я завтра улетаю».
Алёнка послушно стянула халат, оставшись голой. Руслан окинул её взглядом, задержавшись на уже возбуждённом члене.
«Соскучилась, я смотрю. Ну ничего, сейчас мы тебя развлечём».
Он достал из сумки моток толстой верёвки и за несколько минут превратил Алёнку в неподвижный узел. Руки за спиной, ноги широко разведены и привязаны к ножкам кровати. Она лежала на спине, полностью открытая, беззащитная, с членом, торчащим вверх, как восклицательный знак.
Руслан сел рядом, поглаживая её по внутренней стороне бедра.
«Правила простые, — сказал он спокойно. — Ты не кончаешь, пока я не разрешу. Будешь проситься — будет только хуже. Поняла?»
Алёнка кивнула, чувствуя, как внутри разгорается знакомый огонь страха и возбуждения.
Он начал с яичек. Сжимал их в кулаке, перекатывал, тянул вниз, пока Алёнка не зашипела от боли. Потом достал из сумки небольшие металлические грузики и прицепил их к мошонке. Тяжесть растягивала нежную кожу, заставляла внутренности ныть.
«Красиво, — оценил Руслан, глядя, как оттягиваются яйца. — Теперь член».
Он взял в руку её напряжённую плоть и начал медленно, мучительно медленно дрочить. Не для удовольствия, а для разогрева. Когда Алёнка уже начала подмахивать бёдрами, он резко остановился и достал тонкую резинку.
«Не-не-не, рано».
Резинка туго перетянула основание члена, перекрыв кровоток. Член мгновенно посинел, стал почти фиолетовым, пульсируя в тисках. Ощущение было чудовищным — смесь боли, распирания и дикого, запретного возбуждения.
«А теперь добавим перчинки».
Руслан достал небольшую плётку и начал хлестать по посиневшему члену. Не сильно, но достаточно, чтобы каждый удар отдавался острой вспышкой во всём теле. Алёнка кричала, дёргалась в верёвках, но он не останавливался. Красные полосы ложились на фиолетовую кожу, член дёргался в конвульсиях, но из-за резинки не мог ни опасть, ни кончить.
«Пожалуйста… — взмолилась Алёнка. — Руслан, пожалуйста, сними… больно…»
«Терпи, — отрезал он, усиливая удары. — Ты же хотела остренького? Получай».
Когда член покрылся сеткой красных полос, Руслан отложил плётку и достал смазку. Он обильно смазал пальцы и вошёл в Алёнку сзади, сразу найдя простату.
«А теперь внимание, — прошептал он ей на ухо, надавливая на самую чувствительную точку. — Сейчас будет весело».
Он массировал простату с одной стороны, а другой рукой снова сжал перетянутый резинкой член. Двойное воздействие было невыносимым. Алёнка выла, билась в верёвках, чувствуя, как внутри нарастает волна, которая не может вырваться наружу из-за резинки.
Оргазм был сухим, мучительным, бесконечным. Её тело сотрясали конвульсии, простата пульсировала вокруг пальцев Руслана, но сперма не выходила, запертая в яичках, распирая их до кристальной боли.
Руслан вышел из неё и снял резинку.
Кровь хлынула в освобождённый член с такой силой, что Алёнка закричала от нового приступа боли, смешанной с облегчением. А через секунду Руслан вошёл в неё по-настоящему — своим огромным членом, сразу, без прелюдий, на полную глубину.
«А теперь кончай, — прорычал он, вбиваясь в неё с такой силой, что кровать ходила ходуном. — Кончай мне на член, быстро».
И Алёнка кончила. В третий раз за вечер, но этот оргазм был настоящим — глубоким, мощным, с обильным выбросом спермы, которая залила и её живот, и член Руслана, и простыни вокруг.
Она потеряла сознание на несколько секунд, а когда очнулась, Руслан уже развязывал верёвки, довольно улыбаясь.
«Ну как, наострялась? — спросил он, целуя её в лоб. — Или добавить?»
Алёнка, не в силах говорить, только слабо мотнула головой и прижалась к его груди. Всё тело горело, яйца ныли, член пульсировал в такт сердцебиению. Это было идеально. Ровно то, чего она хотела.
Утром Руслан улетел, оставив на тумбочке записку: «Скучать буду. В следующий раз привезу электростимулятор. Целую в твои синие яйца».
Алёнка смеялась, читая это, и чувствовала, что жива по-настоящему. Только в такие моменты, на грани боли и наслаждения, она ощущала себя цельной. И ради этого стоило терпеть любые пытки.
Глава: Утренняя нежность к себе
Солнце только начало пробиваться сквозь плотные шторы, когда Алёнка проснулась. Руслан улетел ещё вчера, Дима должен был прийти только вечером, и весь день принадлежал только ей. Она потянулась в кровати, чувствуя приятную ломоту во всём теле после вчерашних игр, и решила: сегодня она будет ленивой и немного самовлюблённой.
Алёнка встала и, не надевая ничего, подошла к большому зеркалу в пол, стоящему в углу спальни. Она обожала это зеркало — оно помнило столько её ночей, столько её поз, столько её криков. Сейчас оно отражало её утреннюю, расслабленную, но от этого не менее прекрасную.
Она повернулась боком, проведя ладонью по плоскому животу, по тонкой талии, по округлому бедру. Тело было идеальным — женственным, гибким, с лёгкой мускулатурой, проступающей после тренировок. Длинные светлые волосы рассыпались по плечам, касаясь сосков, которые сразу затвердели от этого прикосновения.
Но главное было, конечно, между ног.
Её член висел в расслабленном состоянии, аккуратный, примерно с мизинец длиной, спрятанный в складочках кожи. Алёнка улыбнулась, глядя на него. Такой безобидный сейчас, а сколько страсти, сколько власти, сколько слёз он подарил и ей, и другим.
Она взяла его двумя пальцами, погладила, чувствуя, как под кожей начинает пульсировать кровь. Член отозвался мгновенно — начал твердеть, расти, подниматься. Алёнка смотрела, заворожённая этим зрелищем. Из маленького бутончика он превращался в упругий, красивый инструмент, идеальной формы, с аккуратной головкой и нежной уздечкой.
Когда он встал полностью, Алёнка повернулась к зеркалу спиной и выгнулась, глядя через плечо на свои ягодицы. Они были круглыми, упругими, с ямочками по бокам. Она развела их руками, открывая взгляду самое сокровенное — свой анус.
Тёмно-розовое колечко мышц, такое маленькое и плотное на вид, но способное растягиваться до невероятных пределов. Алёнка провела пальцем по складочкам, чувствуя лёгкое покалывание. Захотелось вдруг рассмотреть его получше.
Она принесла из ванной небольшое ручное зеркальце, положила его на пол, встала над ним на четвереньки и развела ягодицы. В зеркале отразилось всё: её член, висящий вниз головой, её яички, подрагивающие от напряжения, и её анус — раскрытый, чуть влажный, идеальный.
Алёнка залюбовалась. Как красиво всё устроено. Как гармонично сочетаются в одном теле женское и мужское. Она наклонилась ниже, рассматривая каждую складочку, каждую пору вокруг ануса. Потом легонько надавила пальцем — колечко поддалось, впуская кончик.
«Красавица», — прошептала она себе, любуясь, как её тело принимает прикосновение.
Но нужно было привести себя в порядок. Алёнка встала, взяла с полки пену для бритья, бритву и уселась на край ванны, широко раздвинув ноги перед большим зеркалом в ванной.
Она выдавила пену на ладонь и начала аккуратно наносить её на мошонку. Пальцы скользили по нежной коже, покрывая её белой, пахучей пеной. Яички сразу отреагировали на прохладу — сжались, подтянулись ближе к телу.
«Тише, тише, — прошептала Алёнка, поглаживая их. — Сейчас будет быстро».
Она взяла бритву и начала медленно, с хирургической точностью водить по натянутой коже. Легкое поскрипывание лезвия, срезающего щетину, завораживало. Но каждый раз, когда холодный металл касался самых чувствительных мест, яички рефлекторно сжимались, подпрыгивали, прячась.
«Ой, трусишки, — смеялась Алёнка, разглаживая мошонку пальцами, заставляя яйца расслабиться и опуститься. — Чего боитесь? Я же аккуратно».
Она брила медленно, с наслаждением, рассматривая в зеркало, как кожа становится гладкой, розовой, идеальной. Каждое прикосновение бритвы отзывалось лёгким покалыванием во всём теле, член снова начал твердеть, поднимаясь всё выше.
«Ну вот, — улыбнулась она, закончив с мошонкой и проводя рукой по идеально гладкой коже. — Теперь вы красивые».
Она сполоснулась тёплой водой, вытерлась мягким полотенцем и снова встала перед большим зеркалом в спальне. Мокрая, раскрасневшаяся, с блестящей от крема кожей. Её член снова висел расслабленно, но готовый в любой момент отозваться на ласку.
Алёнка повертелась перед зеркалом, любуясь каждым изгибом. Подошла ближе, провела пальцем по своему отражению, глядя в собственные глаза.
«Ты прекрасна, — сказала она себе. — Уникальна. И всё, что у тебя есть — дар. Не проклятие, не стыд, а дар».
Она легла на кровать, раздвинув ноги, и просто лежала, рассматривая своё тело. Член мирно покоился на бедре, яички расслабленно висели, анус был скрыт между ягодиц. Идеальная картина совершенства.
Вечером придёт Дима. Он будет сосать этот член, будет принимать его в себя, будет плакать от счастья и унижения. А сейчас — только она и её красота. Алёнка закрыла глаза, положив руку на член, и позволила себе просто быть. Быть собой. Быть женщиной с членом. Быть счастливой.
