(смеётся)
— Ну тут не надо быть профессором психологии чтобы это понимать.
— А конкретно?
— Конкретно, ты хочешь, чтобы я не позволил Дагги, до понедельника лишить девственности твою дочь и готова, как обеспокоенная мамочка, ни как шлюха, за это со мной хорошенько потрахаться.
(лукаво мне улыбается)
— На самом деле это важно, ... что не удовольствия ради. Ты ведь понимаешь?
— Ну, конечно. Что я дурак, ты ведь в первую очередь мама, а потом уже женщина.
— Блядь, ... мне даже жаль, что мы больше не увидимся.
Рита развязала пояс халата и усевшись на меня сверху, стала целовать моё лицо и водить по нему грудью.
Пётр сделал вид что уснул на кресле, а Алиса, хихикая с Даганом листала Инсту.
Нас будто и не было в комнате.
Скинув свои брюки, я, целуя Ритины лодыжки, пристроился своим членом к её вечно мокрой киске и недолго поводив по ней головкой, вошёл.
— Мм... - Рита нарочито прикусила губку и выгнулась, подавая бёдрами на встречу. - Знаешь, что мне в тебе сразу понравилось?
— Что?
— То, что ты всё решаешь за свою женщину сам. - довольно улыбается, наконец принимая меня полностью.
— А ты моя женщина?
— В том то и дело что нет.
Закинув красивые ножки чужой жены на свои плечи, я ритмично и глубоко драл её без устали, желая вытрахать из неё признание, которое уже какое-то время вертелось у неё на языке.
Блажь, конечно, чистой воды, ведь у нас с ней не было никакого будущего, а сказанные в порыве страсти слова грозили окончательно разрушить, её уже и без того пошатнувшийся брак. Но для меня почему-то было важно это услышать, скорее даже не от неё, но в её исполнении.
Дважды финишировав Риту, я снова сменил позу, и уже выводил её на третий, когда она наконец сдалась и беззвучно прошептала мне то, что я так от неё хотел :
— Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, РАФФИ.
Теперь, наконец, я мог расслабиться и кончить, ведь чужая женщина становилась моей и в понедельник, я мог забрать Риту у Петра и Алисы. Разрушить их семью, чтобы попытаться вернуть свою.
Но Рита, как бы я не старался, никогда не стала бы Мариной.
На таких вот эмоциональных качелях я и отрубился, даже не вынимая из любовницы спустившего члена.
Проснулся внезапно, от странного сдавленного мычания, приглушённых стонов и напряжённого сопения.
Петино кресло перевёрнуто, он, ногами к верху, валяется за ним без сознания. Рита , с заклеенным ртом, лежит связанная в позе эмбриона, а Даган с энтузиазмом вылизывает пушистую Алисину киску. Перепуганная девочка абсолютно голая, её руки связаны за головой, а рот, как и у матери заклеен скотчем.
Голый Даган уже примеряется хуем к тщательно им вылизанной волосатой промежности, притапливая головку во вход. Ещё движение и если я не вмешаюсь, он вот-вот станет у девочки первым мужчиной.
Рита, умоляя меня взглядом, воет сквозь скотч, Алиса ревёт, бессильно упираясь ладошками насильнику в живот. Раздумывать времени нет и я за волосы оттягиваю друга от жертвы, отшвыривая его в сторону. Обезумевшие Даг, хватается за нож, а я рассчитывая что буду быстрее, успеваю выстрелить. Даган падает замертво, но и его нож уже застрял в моей груди.
Спасённая ценой жизни целка, забыв про стыд, отодрала скотч со своего рта и бросается развязывать мать, я же, стремительно теряя силы, выдыхая, опускаюсь на пол.
Я чувствую приятное тепло Ритиных губ, целующих мои руки.
— Спасибо, спасибо, спасибо тебе!
— Прости меня, ... в чёрных сумках бабки, ... купите себе хорошую квартиру.
В место Риты я вдруг отчетливо вижу мою любимую Мэри и широко ей улыбаясь проваливаюсь в холодную темную пустоту.
Последний свой ножевой бой я проиграл.
