— Тогда завтра в девять. На занятие. Не опаздывай.
Она закрыла дверь перед его носом.
Володя стоял в коридоре, прислонившись лбом к холодной стене, и тяжело дышал. Его член болел, яйца ныли, в голове шумело. Он не знал, плакать ему или смеяться. Он не кончил. Он хотел её так, что казалось, если он не кончит сейчас, то сойдёт с ума.
Он спустился вниз, вышел на улицу, сел на скамейку. Достал телефон, хотел позвонить кому-нибудь, но некому. Он был один. Он засунул руку в джинсы, сжал член, начал дрочить, глядя на звёзды. Кончил быстро, почти мгновенно, с рыком, который разбудил соседскую собаку. Сперма залила джинсы, рубашку, руки. Он сидел, грязный, опустошённый, и смотрел в небо.
— Завтра, — прошептал он. — Я приду завтра. И ты не уйдёшь.
А Лена стояла у окна, смотрела на него сверху и улыбалась. Она не кончила. Она не позволила себе. Она хотела сохранить это чувство — власть, напряжение, предвкушение. Она знала, что завтра будет новый день, новая игра, новые испытания.
Она провела рукой по животу, опустилась на кровать, закрыла глаза. Ей было мокро, горячо, она хотела его не меньше, чем он её. Но она умела ждать. Она научилась.
— Игра только начинается, — прошептала она в темноту.
- --
Глава 6. Бассейн, сауна и уроки любви
Лена проснулась с первыми лучами солнца. Ночь была беспокойной — она ворочалась, вспоминая, как Володя стоял перед ней на коленях, голый, дрожащий, с членом, который просил её руки. Она не дала ему ничего, кроме унижения. И это дало ей странную, пьянящую власть. Но внутри, глубоко, шевелилось что-то ещё — нежность? жалость? желание? Она не хотела в этом разбираться.
Сегодня был день бассейна. Раз в неделю группа здоровья занималась в городском бассейне — стареньком, с подогреваемой водой и облупившейся плиткой.
Лена открыла шкаф и достала купальник, который купила в интернет-магазине по ошибке, а потом постеснялась вернуть. Это был минимализм в чистом виде: два маленьких треугольника из чёрной микрофибры, соединённых тонкими шнурками. Верх едва прикрывал соски — и то, если стоять неподвидно. Нижняя часть представляла собой узкую полоску ткани, которая терялась между ягодиц и спереди превращалась в крошечный треугольник, не скрывающий даже половины. Лена надела его перед зеркалом и ахнула. Из купальника вылезало всё: бока груди, нижняя часть ягодиц, лобок (она сегодня сбрила волосы гладко, и розовая кожа выглядывала из-под ткани, как приглашение). Шнурки на бёдрах были завязаны слабо — казалось, одно резкое движение, и купальник упадёт.
Сверху она накинула длинное пляжное парео из белого шифона — прозрачное, как дымка. Волосы собрала в пучок на затылке. На ноги — шлёпанцы.
Когда она вышла из дома, солнце уже припекало. Прохожие оборачивались. Лена не ускоряла шаг. Она шла медленно, покачивая бёдрами, чувствуя, как ветер задувает под парео, как шнурки купальника трутся о чувствительную кожу. К тому моменту, как она дошла до бассейна, её трусики уже промокли насквозь.
Старики ждали её на скамейках у раздевалок. Сегодня их было шестеро — Володя не пришёл. Лена почувствовала укол разочарования, но быстро подавила его.
— Доброе утро, — сказала она, скидывая парео. — Идёмте в воду.
Старики замерли. Бубнов крякнул и отвернулся. Молочков выронил хомяка. Шестаков захлопнул книгу. Корольков, который всегда смотрел в сторону, уставился на Лену как загипнотизированный.
— Девушка, — прохрипел Бубнов, — это… это что за одежда?
— Купальник, — ответила Лена. — Самый удобный для плавания. Не обсуждается. Заходим.
Она первая спустилась по лестнице в воду. Вода была тёплой, градусов тридцать, и когда она погрузилась по грудь, ткань купальника стала ещё более прозрачной. Соски, тёмные, набухшие, просвечивали сквозь мокрую микрофибру. Нижняя часть купальника облепила промежность, прорисовывая каждую складку.
Старики один за другим вошли в воду. Лена плавала, ныряла, показывала упражнения. Каждый раз, когда она выпрыгивала из воды, верхняя часть купальника сползала, открывая грудь. Она поправляла её медленно, не спеша.
— Сегодня будем учиться задерживать дыхание, — сказала она. — Встаньте в круг.
Они встали в круг по грудь в воде. Лена оказалась между Бубновым и Корольковым. Она взяла их за руки — их грубые, мозолистые ладони сжали её тонкие пальцы.
— Глубокий вдох, — скомандовала она. — Ныряем.
Она ушла под воду, увлекая их за собой. Под водой она открыла глаза. Сквозь мутную зелень она видела их тела: обвисшие груди, животы, плавки, под которыми угадывалось возбуждение. Она отпустила их руки и проплыла между ними, касаясь грудью то одного, то другого. На поверхности они вынырнули, тяжело дыша.
— Хорошо, — сказала Лена. — Повторим.
Так продолжалось с полчаса. В какой-то момент Лена почувствовала, что шнурок на её купальнике развязался. Верхняя часть поплыла сама по себе. Она вынырнула, голая по пояс, с торчащими сосками, и не стала ничего поправлять.
— Вода тёплая, — сказала она, как ни в чём не бывало. — А теперь — в сауну.
Сауна была маленькой, деревянной, с раскалёнными камнями и термометром, показывающим девяносто градусов. Лена вошла первой, села на верхнюю полку, раздвинула ноги. Купальник она так и не завязала — верхняя часть болталась на шее, как ненужный аксессуар, нижняя превратилась в мокрую полоску, не скрывающую ничего.
Старики вошли следом. Их было шестеро — они расселись на нижних полках, стараясь не смотреть вверх. Но Лена позвала:
— Поднимайтесь ко мне. Здесь жарче.
Один за другим они поднялись. Бубнов сел слева, Корольков — справа. Молочков и Степанов напротив. Шестаков и Масленников остались внизу, но тоже смотрели.
Лена наклонилась к Бубнову:
— Помоги мне завязать купальник.
Его толстые, дрожащие пальцы коснулись её шеи, шнурков. Он возился долго, слишком долго, и Лена чувствовала, как его дыхание участилось.
— Не получается, — сказал он хрипло.
— Оставьте, — ответила она. — Пусть будет так.
Она откинулась назад, упёрлась руками в полку. Её грудь выпятилась вперёд, соски смотрели прямо на Королькова. Тот сидел, вытянувшись в струну, и смотрел в стену.
— Корольков, — позвала Лена. — Вы когда-нибудь были в сауне с женщиной?
— Нет, — ответил он глухо.
— А хотели?
Молчание. Потом он кивнул.
— Я тоже, — сказала Лена. — Я всегда хотела того, что нельзя. А теперь — можно.
Она встала, подошла к печке, плеснула ковш воды на камни. Пар взметнулся вверх, обжигая кожу. Лена замерла в этом пару, и он окутал её, делая невидимой на секунду. Когда пар рассеялся, она стояла спиной к старикам, и нижняя часть купальника сползла на ягодицах, открывая их почти полностью.
— Кто хочет добавить ещё? — спросила она, не оборачиваясь.
Бубнов поднялся, взял ковш, плеснул. Пар снова скрыл её. И в этом пару Лена почувствовала чьи-то руки на своей талии. Она не обернулась. Руки были грубыми, горячими. Они скользнули по животу, поднялись к груди, сжали соски. Лена застонала — тихо, так, чтобы слышали только те, кто был рядом.
Пар рассеялся. Руки исчезли. Лена стояла одна.
— Выходим, — сказала она. — Обливаемся холодной водой.
Они выскочили на ледяной душ, потом обратно в бассейн. Контраст температур ударил в голову. Лена плавала, смеялась, ныряла. Её тело горело, между ног пульсировало. Она знала, что сегодня случится то, чего не случалось давно — она перейдёт черту.
Когда занятия закончились, Лена сказала:
— Все свободны, кроме Бубнова и Королькова. Останьтесь.
Старики переглянулись. Молочков что-то пробормотал, Шестаков уткнулся в книгу, Степанов запел арию. Они ушли, оставив Лену наедине с двумя мужчинами.
Бубнов и Корольков стояли у бортика, мокрые, с красными от пара лицами.
— Идите за мной, — сказала Лена и повела их в подсобное помещение.
В подсобке пахло хлоркой и старой древесиной. Там стояла узкая скамья, ведра, швабры. Лена закрыла дверь, задвинула щеколду.
— Раздевайтесь, — сказала она.
Они не шевельнулись.
— Я сказала — раздевайтесь. Вы меня слышали.
Бубнов начал первым. Он стянул мокрые плавки, и его член выпал наружу — толстый, но не длинный, с седыми волосами у основания. Он стоял наполовину. Корольков разделся медленнее, стыдливо прикрываясь руками. Его член был длинным, тонким, с загнутой вниз головкой. Он был полностью твёрдым, хотя он явно этого не хотел.
Лена подошла к ним, встала на колени. Сначала перед Бубновым. Она взяла его член в рот — не глубоко, только головку. Провела языком круговыми движениями, пососала. Он застонал, его руки легли на её голову, но она отстранилась.
— Не спешите, — сказала она. — Сначала я учу вас. Потом вы — меня.
