Из зеркала на меня смотрела девушка, которую я вроде бы знала, но сейчас она казалась другой. Чёрные волосы растрепались, влажные пряди прилипли к вискам и шее. Глаза блестят, зрачки расширены так, что радужки почти не видно. Губы припухли, красные, в уголке засохла белая капелька — я провела пальцем, стёрла, размазала по коже.
Я опустила взгляд.
Грудь у меня тяжёлая, и сейчас, когда я стою прямо, она чуть отвисает, но мне нравится, как она смотрится. Соски тёмно-розовые, сморщились от воздуха, но всё ещё торчат. Между ними, в ложбинке, застыла дорожка — его сперма стекла туда и теперь белеет на коже. Я провела пальцем по этой дорожке, собрала, понюхала. Пахнет остро, хлоркой, чем-то живым.
Живот плоский, но не спортивный, с мягкими боками, которые я вечно стеснялась. Сейчас на нём несколько белых пятен — туда попало, когда он водил членом, размазывая. Одно пятно прямо над пупком, другое ниже, почти у самого лобка. Я потрогала — сперма уже начала подсыхать, тянется ниточками за пальцами.
Бёдра широкие, женственные. На внутренней стороне — розовые следы от моих пальцев, когда я трогала себя под его взглядом. Кожа там нежная, сейчас ещё горит слегка.
Между ног — тёмный треугольник, влажный, слипшийся. Я раздвинула ноги, посмотрела. Губы припухли, розовые, блестящие. Оттуда всё ещё тянет влагой, и запах от меня идёт такой... терпкий, острый, смешанный с его запахом. Я провела пальцем по складкам — палец вошёл легко, внутри горячо, и когда я вытащила, на пальце блестело.
Я поднесла палец ко рту, лизнула. Свой вкус. Кисловатый, солоноватый. Непривычно. Но почему-то заводит.
Я снова посмотрела в зеркало. Вся — с головы до ног — покрыта следами того, что мы делали. Сперма на лице, на шее, на груди, на животе. Розовые пятна на бёдрах. Влажный лобок. Растрёпанные волосы. Глаза бешеные.
Я втянула живот, выпрямилась. Грудь качнулась. Соски снова набухли. Я провела руками по бокам, сжала талию, потом бёдра. Кожа под пальцами тёплая, влажная местами.
Из зеркала на меня смотрела не та Настя, которая боится раздеться при парне. Не та, которая стесняется своей груди и вечно прячет её под балахоны. Из зеркала смотрела женщина. Мокрая, липкая, пахнущая сексом, довольная.
Я улыбнулась своему отражению. Подмигнула.
***
Но до самого главного мы так и не дошли.
Я знаю, что он хочет. Он даже пробовал пару раз пристроиться сверху, когда я лежала голая. Он вставал между моих ног, приставлял свой член к моей киске, водил им по половым губам, упирался головкой во вход... но дальше не шёл. То ли боялся, что сделает больно, то ли сам боялся не справиться. Я чувствовала, как он дрожит, как его дыхание сбивается, и в итоге он просто кончал мне на живот, прижимаясь и тяжело дыша.
А я боюсь сама. Боюсь, что будет больно — все говорят, первый раз очень больно. Боюсь, что он разочаруется во мне, когда узнает меня по-настоящему. Глупо, да? Мы столько лет вместе, столько всего уже было, руки, пальцы, рты, оргазмы, слёзы, смех — а до сих пор как первоклашки в главном вопросе.
Лена ржёт надо мной постоянно. Говорит: «Вы чё, серьёзно? Ему восемнадцать, он парень, у него яйца синие должны быть, а он всё боится? Вы уже всё друг другу делали, кроме самого главного. В чём проблема? Просто ляг и раздвинь ноги, чё ты как маленькая».
У Лены парень — Женя, студент, ему двадцать два. Они уже давно живут вместе, по-взрослому. Она мне такие подробности рассказывает — я краснею, а ей нравится меня смущать. Говорит, что первый раз не больно, если парень умеет, что это кайф, что после этого всё меняется.
И вот сегодня Лена мне такое выдала...
Мы сидели с Леной на подоконнике в школьном коридоре, грелись в весеннем солнце. Она, как всегда, курила в форточку, стряхивая пепел на улицу. Я рядом болтала ногами и слушала её очередную историю про Женю.
—. ..а он вчера, представляешь, пришёл с универа, уставший, а я ему... — Лена вдруг замолчала на полуслове и уставилась на меня: — Слушай, Насть, я чё хотела сказать.
Я насторожилась. У неё такое лицо бывает, когда она что-то задумала.
— Короче, у Жени есть друг, Паша. Они вместе учатся. — Лена сделала паузу, затянулась: — Он тебя видел.
— В смысле видел? — я не сразу въехала.
— Ну, неделю назад мы в парке гуляли, мимо той лавочки проходили, где вы с Сашей сидели, в обнимку. Он на тебя посмотрел и спрашивает у Жени: «Это кто?» А Женя говорит: «Ленкина подруга, Настя, с параллельного класса». И всё, Паша запал. Говорит: маленькая, черненькая, глаза огромные, сразу видно — есть в ней что-то. — Лена хмыкнула и покосилась на мою грудь: — Ну а про остальное я и сама догадалась, чего он там разглядел.
Я засмущалась. Щеки сразу загорелись, отвела взгляд. Но внутри что-то ёкнуло приятно. Ко мне взрослые парни ещё не клеились. Одноклассники пялятся, да, но чтоб знакомиться — нет. А тут студент, двадцать два, взрослый.
— И чё? — спрашиваю, а голос почему-то сел.
— И чё? — передразнила Лена: — В субботу идём к Жене. Посидим, фильм посмотрим, музыку послушаем. Паша придёт. Ты тоже приходи. Без Саши.
Я аж поперхнулась:
— В смысле без Саши? Лен, ты чё, он мой парень.
— Да знаю я, — закатила она глаза: — Никто не говорит его бросать. Просто приди одна, пообщайся, на людей посмотри. Что ты теряешь? Паша, между прочим, очень просил тебя позвать. Говорит, познакомиться хочет.
Я молчала, переваривая.
— Лен, а если он... ну, того? — спросила я тихо.
Она фыркнула: — Насть, ты чего, серьёзно? Мы ж не дикари какие-то. Просто посидим, выпьем, поболтаем. Обычная тусовка. Я же рядом буду. Что ты паришься?
Я задумалась.
С одной стороны — вроде подруга обещает, что всё по-нормальному, обычная компания, ничего криминального. С другой — внутри шевелилось что-то тревожное. Но это тревожное было не страхом, скорее... щекоткой такой, приятной. Любопытство. Интерес. Давно хотелось куда-то выйти, к людям, в нормальную взрослую тусовку, а не сидеть вечно с Сашей под одеялом.
— А что я скажу Саше? — спросила скорее по инерции.
— А что Саша? — передразнила Лена: — Саша твой в субботу наверняка с учебниками сидеть будет. Ты ж сама говорила, он к ЕГЭ готовится. Скажешь ему, что ко мне идёшь, по девочковым делам. Не ревновать же он будет?
Я посмотрела в окно. Внизу на скамейке сидел Саша, уткнувшись в книжку. Худой, в очках, лохматый. Мой. Родной. Хороший.
Но там, за школьным забором, была другая жизнь. И она манила.
— Ладно, — выдохнула я. — Приду. Только Саше ни слова.
— Лена довольно улыбнулась, чмокнула меня в щёку: — Вот умница. В субботу в семь, адрес скину. И оденься покрасивее — чтоб все офигели.
Она спрыгнула с подоконника и ушла, цокая каблуками. А я осталась сидеть, глядя на пустой школьный двор. Саша поднял голову, увидел меня, замахал рукой. Я помахала в ответ и улыбнулась.
