— Вот так… — шептала она, и в ее голосе слышалось восхищение его мучением. — Медленно и верно. Пусть твое тело запомнит этот момент. Момент, когда ты перестал быть просто мужчиной и стал… моим.
Головка проскользнула внутрь, и его сфинктер судорожно сомкнулся за ней. Александр издал глухой, сдавленный крик. Он был наполнен. Он был пронзен. Он был принадлежащим ей. Остановившись, она дала ему несколько секунд, чтобы привыкнуть к новому ощущению. Он чувствовал, как биение его сердца отдается в страпоне, который находится внутри него.
— Говори, — потребовала она. — Скажи, что ты чувствуешь.
— Я… я чувствую тебя… — прохрипел он. — Я чувствую тебя внутри.
— Хорошо. А теперь скажи, что ты хочешь, чтобы я двигалась.
Он промолчал. Унижение было слишком сильным.
Она не стала спрашивать еще раз. Вместо этого она легонько шлепнула его по ягодице. Не больно, но унизительно.
— Я спросила, чего ты хочешь, мой мальчик.
— Двигайся… — выдавил он, закрывая лицо от стыда. — Пожалуйста, двигайся.
И она послушалась. Она начала медленно выводить страпон, почти до конца, а затем так же медленно вводить его обратно. Каждый толчок был событием. Сначала было странно, даже немного болезненно. Но потом, когда его тело привыкло, к боли примешалось что-то еще. То самое глубокое, ноющее давление, которое он чувствовал вчера, но теперь оно было в сто раз сильнее. Оно исходило от «Искры», которая методично массировала его простату изнутри.
Его член, который был вялым от страха, начал оживать. Он набухал, твердел с каждым толчком, пока не стал каменным, напряженным до предела. Он болел от желания, но никто не прикасался к нему. И это было самым сильным афродизиаком.
— О-о-о… кто-то здесь проснулся, — с усмешкой заметила Ирина, видя его реакцию. — Твоему телу нравится быть моей шлюхой, да? Твой член стоит как вкопанный, хотя я его даже не трогаю. Потому что настоящее удовольствие сейчас здесь, — она сделала особенно глубокий толчок, и Александр простонал. — Здесь, в твоей попе.
Она ускорила темп. Движения стали более уверенными, более властными. Она больше не ласкала его, она его брала. Она владела им. Она вгоняла в него свой страпон с силой и грацией хищницы, которая наслаждается своей добычей. Комната наполнилась звуками ее бедер, ударяющихся о его ягодицы, его тяжелых, прерывистых стонов и ее властных, похотливых команд.
— Громче! Я хочу слышать тебя! — кричала она, вгоняя «Искру» по самые яйца. — Кричи! Пусть весь отель знает, что здесь, в этом номере, рождается новый раб!
И он кричал. Он больше не стеснялся. Он не мог сдерживаться. Каждый толчок вызывал у него стон, который переходил в крик. Это были крики не боли, а чистого, незамутненного, сжигающего дотла удовольствия. Она нашла идеальный ритм, идеальный угол, и теперь каждый удар «Искры» приходился точно в его простату, взрывая в нем фейерверк нервных окончаний.
Он чувствовал, как внутри него нарастает то самое давление, то самое чудовищное напряжение, которое он испытал вчера, но сейчас оно было в тысячу раз мощнее. Оно было не просто в низу живота, оно было повсюду. В его голове, в его кончиках пальцев, в его волосах. Он терял себя. Его «я» растворялось, улетучивалось, оставляя только чистое, животное ощущение.
— Ира… Ира, я… я не могу… — просипел он, цепляясь руками за простыню.
— Что ты не можешь? — требовала она, не сбавляя темп. — Ты не можешь кончить, как девочка, без помощи рук? Ты можешь! Ты будешь! Ты должен! Дай мне то, что я хочу! Дай мне твою душу!
Ее слова стали последним толчком. Оргазм обрушился на него как цунами. Это было не семяизвержение. Это было извержение души. Он закричал нечеловеческим голосом, и его тело забилось в конвульсиях, каких он никогда в жизни не испытывал. Он чувствовал, как его простата сокращается, выталкивая волны за волнами невиданного доселе наслаждения. Он чувствовал, как его член, которого никто не касался, брызнул струями спермы, заливая черное шелковое постельное белье под ним. Он кончал и кончал, и ему казалось, что это никогда не закончится, что она выкачает из него всю жизнь, всю энергию, всю волю.
Когда спазмы начали утихать, его тело обмякло. Он рухнул на мокрую простыню, совершенно сломленный, опустошенный, счастливый. Ирина медленно вывела «Искру» из него. Ощущение пустоты было таким же острым, как и ощущение полноты мгновение назад.
Она сняла страпон и бросила его на пол. Затем легла рядом с ним, обняв его дрожащее, мокрое от пота и спермы тело.
— Вот видишь, — прошептала она, целуя его в потный висок. — Я же говорила. Рай в квадрате.
Он не мог ответить. Он только мог дышать, судорожно вдыхая воздух. Он лежал в луже собственного семени, униженный до предела, и чувствовал себя королем мира. Он принадлежал ей. Полностью и безоговорочно.
Они лежали так долго. Солнце уже село, и в номере сгущались сумерки. Наконец Александр нашел в себе силы повернуться к ней.
— Как… как ты это делаешь? — тихо спросил он.
Она улыбнулась в темноте.
— Это не магия, мой хороший. Это знание. Знание мужского тела, которое мужчины обычно боятся исследовать. Ты просто не знал своего собственного потенциала. Я просто показала тебе дорогу.
— Спасибо, — сказал он, и это было самое искреннее «спасибо» в его жизни.
— Не благодари, — ответила она. — Ты мне платишь. Ты платишь мне своей покорностью, своими криками, своей энергией. Это лучшая плата.
Она встала и подошла к столику, налила стакан воды и подала ему.
— Пей. Тебе нужно восстановить силы.
Он выпил залпом. Вода показалась ему сладкой, как нектар.
— А что теперь будет? — спросил он, когда она снова легла рядом.
— А теперь? — она задумалась. — А теперь, мой дорогой элитный раб, начинается самое интересное. Вчерашний день был твоим посвящением. Сегодня — твоей первой службой. А завтра… завтра мы начнем настоящее обучение. Я научу тебя всему. Я научу тебя терпеть, я научу тебя просить, я научу тебя благодарить за боль и за унижение. Я сделаю из тебя идеальный инструмент для моего удовольствия. Тебе это нужно?
Он посмотрел на нее. В полумраке ее глаза горели, как угли. Он понял, что это не просто отдых, не просто романтическая история. Это было начало чего-то огромного, чего-то, что изменит его жизнь навсегда. И он знал свой ответ.
— Да, — сказал он твердо. — Мне это нужно.
Она снова улыбнулась, на этот раз по-настоящему, тепло и нежно.
— Тогда отдыхай, Александр. Завтра у тебя будет тяжелый день. Твой первый день в новой жизни. В жизни, где ты принадлежишь мне.
Она поцеловала его в губы, на этот раз нежно и долго. А потом накрыла их обоих одеялом. Александр прижался к ней, закрыв глаза. Он был спокоен. Он нашел то, что искал. Не в Греции, не в море, а в ней. В своей богине. В своей хозяйке. И он знал, что уже никогда не сможет жить по-другому. Его серая жизнь осталась где-то далеко, там, в прошлом. Теперь впереди его ждали только яркие краски. Ее краски.
Утро не началось. Оно врезалось. Александр проснулся не от солнца, а от ощущения. Ощущения полной, тотальной разбитости, какой он не испытывал даже после самых тяжелых дней на работе. Каждая мышца, каждый сустав ныл. Особенно сильно ныл низ живота и анус, который напомнил о себе тянущей, ноющей болью. Он попытался пошевелиться и застонал. Вся постель была влажной и липкой. Воздух в номере был густым от запаха пота, секса и ее духов.
Ирина спала рядом, мирно и безмятежно, как будто вчера не сломала его, не перестроила его всю сущность. Ее рука лежала на его груди, и это прикосновение было одновременно и утешительным, и клеймом, подтверждающим ее право собственности.
Он смотрел на ее спящее лицо и чувствовал странное смешение эмоций. Унижение, стыд, страх — все это было. Но под ними, как мощное течение под рябью на поверхности, текло что-то еще. Глубокое, первобытное чувство благодарности. Она вывела его из серого тумана существования. Она показала ему, что тело способно на такие чувства, о которых он и не подозревал. Он заплатил за это своей мужской гордостью, но, как ни странно, не жалел.
Он осторожно попытался вырваться из-под ее руки, но она тут же открыла глаза. Не сонные, а ясные, пронзительные.
— Куда это ты, мой раб? — спросила она, и ее голос был немного хриплым от сна. — Твоя хозяйка еще не разрешила вставать.
— Я… я просто хотел в туалет, — пролепетал он.
Она улыбнулась.
— Хорошо. Но быстро. И возвращайся сюда. У меня на тебя планы.
Когда он вернулся, она уже сидела на кровати, поджав под себя ноги. Черные шелковые простыни были сброшены на пол, обнажая ее идеальное тело. Она выглядела как жрица, готовящаяся к ритуалу.
— На колени, — скомандовала она, указывая на пол перед кроватью.
Он без колебаний опустился на колени. Холодный мрамор пола был неприятным для его натертых коленей, но он даже не подумал пожаловаться.
— Вчера ты был очень хорош, — сказала она, ласково гладя его по волосам. — Ты прошел посвящение. Ты доказал, что у тебя есть потенциал. Но потенциал — это еще не результат. Сегодня начинается твое настоящее обучение. Ты должен научиться терпеть, научиться отдавать мне удовольствие, не думая о своем собственном. Ты должен стать продолжением моей воли.
Она встала и подошла к своему чемодану. Достала оттуда несколько предметов и положила их на кровать. Александр увидел кожаные ремешки с застежками, небольшой вибратор, колготки в сеточку и еще что-то, чего он сразу не разглядел.
