История реальна. Имена и детали изменены. Некоторые несущественные события упущены для экономии времени.
Жаркий греческий воздух густел от запаха соли, жареного на мангале мяса и дешевых духов. Александр сидел в маленьком таверне под раскидистым плющом, лениво потягивая холодное пиво. Он был здесь уже неделю, и первоначальный восторг от одиночного отдыха начал сменяться тихой, тягучей скукой. Семья с детьми и женой осталась дома, в серой суете, а он здесь, в райском углу, пытался найти забвение в вине и видах на бирюзовое море.
Именно в этот момент они вошли. Три женщины. Они ворвались в тишину таверны, словно взрыв смеха и ярких платьев. Но он увидел только одну. Ту, что шла в центре. Ирина.
Ее волосы были темными, как ночное море в безлунную ночь, и падали волной на плечи, обнажая смуглую шею. На ней было простое, но невероятно соблазнительное белое платье, которое обрисовало каждый изгиб ее тела — гибкую талию, полные бедра, упругую грудь. Она двигалась с грацией хищницы, уверенная в своей неотразимости. Ее подруги были милы, но они были лишь фоном, блеклыми актерами в спектакле, где она была единственной звездой.
Александр почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он не был мальчиком, ему было за сорок, он видел сотни красивых женщин, но эта… эта была из другой оперы. В ней была смесь невинной одухотворенности и животной, первобытной сексуальности, которая била в голову, как крепкий алкоголь.
Их взгляды случайно встретились. Она смотрела прямо, без тени смущения, в ее темных глазах плясали озорные искорки. Она заметила его интерес. Уголок ее губ чуть дрогнул в едва заметной улыбке. Александр не выдержал, кивнул ей. Она ответила тем же, чуть заметно наклонив голову, и продолжила свой путь к столику, рассыпаясь смехом в ответ на какую-то шутку подруги.
Он не мог отвести от нее глаз. Он наблюдал, как они заказывают еду, как жестикулируют, как пьют вино. Ирина была душой компании. Она слушала, говорила, ее лицо жило, отражал все эмоции. Александр понял, что он должен с ней познакомиться. Скука испарилась без следа, уступив место острой, нетерпеливой охоте.
Он подождал, пока официант унес их заказ, и подошел. Его сердце колотилось, как у подростка.
— Прошу прощения, что отвлекаю, — начал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. — Но я просто не мог не заметить, как вы осветлили этот вечер своими улыбками. Я Александр.
Женщины замолчали и посмотрели на него. Ирина подняла глаза, и в них снова блеснул тот самый огонек.
— Очень оригинально, — сказала она с легкой иронией, но без злости. — Я Ирина. А это мои подруги, Лена и Марина.
— Очень приятно, — кивнул он остальным. — Я один здесь, на отдыхе, и начал уже думать, что все красивые женщины в Греции ходят только целыми группами, чтобы сводить с ума одиноких мужчин.
— А может, мы просто боимся вас поодиночке? — подала одна из подруг, Лена.
— Тогда я вам гарантирую полную безопасность, — улыбнулся Александр. — Я могу заказать вам бутылку местного вина в знак примирения за то, что потревожил ваш девичий праздник?
Ирина посмотрела на подруг, и они как будто без слов договорились.
— Почему бы и нет? — согласилась она. — Присоединяйтесь, Александр. Расскажите, чем так ужасна ваша жизнь, что вы сбежали от нее в Грецию?
Он сел. Вечер начался. Разговор лился рекой. Они говорили о Греции, о России, о работе, о мечтах. Александр был очарован. Ирина была не только красива, она была невероятно умна и остроумна. Она шутила, подкалывала его, задавала глубокие вопросы. Он чувствовал себя с ней на одной волне, словно они знали друг друга всю жизнь. Вино текло рекой, смывая остатки барьеров и условностей.
Когда таверна начала закрываться, Александр понял, что не может ее отпустить.
— Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался, — сказал он, глядя ей в глаза.
— Мне тоже, — тихо ответила она. — Подруги хотят пойти в какой-то клуб, но я, честно говоря, не в настроении. Давай просто прогуляемся по набережной?
Они вышли вдвоем. Ночная набережная была волшебной. Луна отражалась в спокойной воде, где-то вдалеке играла зажигательная музыка, пахло жасмином и морем. Они шли, плечом к плечу, и их руки иногда случайно касались. Каждый раз от этого пробегал легкий ток.
— Ты женат, Александр? — вдруг спросила Ирина, нарушив тишину.
— Да. Уже пятнадцать лет. Есть дочь. А ты?
— Была замужем. Развелась два года назад. Решила, что лучше быть одной, чем с кем попало. И ты? Счастлив в браке?
Он задумался. Это был вопрос, на который он сам себе не давал ответа уже давно.
— Не знаю. Все стало… серым. Рутина. Долг. Мы любим друг друга, наверное, но той искры, той страсти… давно нет. Мы больше партнеры по бизнесу под названием «семья», чем мужчина и женщина.
— Понимаю, — кивнула она. — Это страшно. Когда страсть умирает, люди начинают чахнуть, как цветы без воды.
Они подошли к его отелю. Небольшое, уютное здание, утопающее в зелени.
— Ну, вот и я, — сказал он с сожалением.
— Какой у тебя номер? — неожиданно спросила она.
— 307. А что?
— У меня… — она замялась, — у меня закончились сигареты. А в киоске уже закрыто. Может, у тебя найдется? Я очень хочу курить прямо сейчас.
Александр растерялся. Он не курил уже несколько лет.
— Прости, у меня нет. Но в отеле должен быть автомат.
— Ой, да ну его, — махнула она рукой. — Лень искать. Послушай, у меня такая дурацкая просьба. Можно я просто на пару минут зайду к тебе? Мне нужно переодеться, платье немного натерло, и я хочу просто присесть на нормальную кровать, а не на эту скамейку. Пять минут, и я уйду. Честное слово.
В ее голосе были и мольба, и какая-то детская капризность, и одновременно… хитринка. Александр понимал, что это предлог. И он понимал, что согласившись, он переходит черту. Но разве он мог сказать нет?
— Конечно, проходи, — услышал свой голос.
Они вошли в номер. Просторный, с балконом, выходящим на море. Ирина прошла в центр комнаты и медленно обернулась.
— Ой, как здорово! У меня вид похуже. И балкон есть.
Она подошла к большому зеркалу и посмотрела на себя.
— Да-а-а, действительно натерло, — проворчала она, и, прежде чем он успел что-либо сказать, потянулась и одним движением стянула через голову свое белое платье.
Александр замер. Под платьем на ней не было ничего. Совсем ничего. Ее тело было совершенством. Смуглая, бархатная кожа, упругая грудь с темными, стоячими сосками, плоский живот, аккуратный треугольник темных волос между ног. Она стояла к нему спиной, и в зеркале он видел ее отражение и свое собственное — ошеломленное, обезумевшее от желания.
Она медленно повернулась к нему, ничуть не смущаясь своей наготы. Наоборот, она словно выставляла свое тело напоказ, наслаждаясь его реакцией.
— Ну что, нравится? — спросила она с ленивой улыбкой. — Или ты разочарован?
Он не мог вымолвить ни слова. Он просто смотрел на нее, и в его глазах было все, что она хотела увидеть: голод, восхищение, животное вожделение.
Ирина сделала несколько шагов в его сторону. Ее босые ступни не издавали ни звука на ковре. Она остановилась в сантиметре от него, и он почувствовал тепло ее тела, запах ее кожи — смесь солнца, моря и чего-то еще, ее собственного, опьяняющего аромата.
— Ты молчишь, Александр, — прошептала она, поднимая руки и кладя ладони ему на грудь. — Это плохой знак. Может, я не тебе не нравлюсь?
Ее пальцы начали медленно расстегивать пуговицы его рубашки. Он стоял как парализованный, позволяя ей делать все, что она хочет. Рубашка упала на пол.
— Тело у тебя хорошее, — одобрительно проворковала она, проводя ладонями по его груди, животу. — Крепкое. Мужское. Я люблю таких.
Ее руки опустились ниже, к ремню его брюк. Она легко расстегнула его, и брюки сползли к его ногам. Он стоял перед ней в одних трусах, и его возбуждение было очевидным.
— Ого, — ее губы растянулись в хищной улыбке. — Кажется, кто-то рад меня видеть. А ты уверен, что ты хочешь именно этого?
Она опустилась на колени перед ним. Ее лицо было теперь на уровне его бедер. Она медленно потянула ткань его трусов, и его член, напряженный и готовый, вырвался на свободу. Она смотрела на него так пристально, так изучающе, что ему стало не по себе. Это был взгляд ученого, который рассматривает интересный экземпляр.
— Красивый, — выдохнула она, и ее горячее дыхание коснулась его головки. Александр вздрогнул. — И такой большой и послушный. Уже стоит по команде. А ты вообще умеешь говорить, когда тебе так хорошо?
Она не стала ждать ответа. Ее язык, мягкий и влажный, провел по всей длине его ствола, от основания до самого кончика. Александр издал глухой стон. Это было невероятно. Она сделала это снова, медленно, будто лакомилась мороженым. А потом ее губы сомкнулись на его головке, и она начала втягивать его в себя, в свой теплый, влажный рот.
Александр закрыл глаза. Он забыл все: про жену, про дочь, про серую жизнь. Существовал только этот момент, только ее рот, который виртуозно владел искусством любви. Она двигала головой в разном темпе, то медленно, почти мучительно, то быстро и глубоко, заставляя его член заходить ей в горло. Ее руки ласкали его яички, нежно перекатывая их, сжимая.
— Ира… — выдохнул он. — Боже, Ира…
Она оторвалась от него и посмотрела снизу вверх. Ее губы были влажные и припухшие.
