Башир, сидевший напротив, заливался особенно громко. Его огромное, волосатое тело тряслось, как желе. Он вытирал слёзы, катившиеся по щекам, и никак не мог остановиться.
– Вот блядь! – выдохнул он наконец, когда первый приступ смеха немного утих. – Классика! «На автомате»! – он повторил мои слова, смакуя каждое. – Значит, я для тебя просто очередной хуй без лица и имени? Какой-то… обезличенный член в темноте?
Я пожала плечами, стараясь выглядеть безразличной, хотя внутри всё ёкало от смеха и дикого, пугающего возбуждения. Моё тело, уже привыкшее к такому вниманию, отзывалось на этот хохот сладкой пульсацией внизу живота. Я чувствовала, как под полотенцем становится влажно.
– Ну… в темноте-то… – я сделала паузу, подбирая слова, и выдала: – …все члены на одно лицо.
Это окончательно добило всех. Взрыв хохота был такой силы, что, казалось, сауна сейчас разлетится на куски. Люди падали с полок, хватались за стены, давились смехом. Ахмед, хохоча, крикнул сквозь слёзы:
– Башир, брат, тебя, выходит, как какого-то новичка, обслужила! Без имени, без звания, просто – член! А ты ещё хвастался, что ты у нас главный любовник!
Башир только отмахивался, не в силах говорить. Его лицо покраснело от смеха, глаза слезились. Наконец, когда приступы хохота стали стихать, он перевёл дух и посмотрел на меня. В его взгляде уже не было обиды – только странная смесь уважения и азарта.
Он подался вперёд, опираясь локтями на колени, и его лицо, несмотря на расслабленность, приобрело серьёзное, даже суровое выражение.
– Нет, это, конечно, обидно, – сказал он медленно, и в его голосе прорезались металлические нотки. – Такую красивую, умную шлюху, а она даже отличить не может, чей член у неё во рту. Это непорядок. – Он обвёл взглядом притихших мужчин. – Надо тебя, Настюха, кое-чему научить. Понимать надо, кто тебя имеет. Уважать надо каждого.
В сауне снова стало тихо. Все ждали, что он скажет дальше. Башир медленно поднялся, подошёл к печи, плеснул ковш воды на камни. Пар взвился до потолка, обжигая кожу.
– Играть будем, – сказал он, поворачиваясь ко мне. В его глазах горел тот самый хищный огонь, который я уже хорошо знала. – С закрытыми глазами. Угадаешь, чей член у тебя во рту – приз получишь. Не угадаешь – будешь отрабатывать. Ну что, слабо?
Я посмотрела на него, потом на Ахмеда, который одобрительно кивнул, потом на своих подруг, замерших в предвкушении. Внутри меня всё сжалось от смеси страха и дикого, неконтролируемого желания. Это было безумие. Но именно за этим безумием я сюда и пришла.
– Не слабо, – ответила я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.
Башир широко улыбнулся, обнажив крупные, пожелтевшие от табака зубы. – Ну вот и отлично. А пока – давай-ка сюда. – Он похлопал себя по колену. – Посиди у меня, пока мы паримся. Расскажешь подробности. Я хочу знать, что ты чувствовала, когда мой член был у тебя во рту. В деталях.
Я медленно поднялась с полки, чувствуя, как полотенце сползает, обнажая бедро. Подошла к Баширу и, не раздумывая, опустилась ему на колени. Его руки сразу же легли мне на талию, тяжёлые, горячие, и я почувствовала, как подо мной, сквозь тонкое полотенце, упирается что-то твёрдое, уже готовое. Он был возбуждён.
– Ну, рассказывай, – прошептал он мне на ухо, и его горячее дыхание обожгло шею. – Как ты там, спросонья, взяла его в рот? Что почувствовала?
Я закрыла глаза, позволяя себе провалиться в это унизительное и сладкое воспоминание. И начала рассказывать. А вокруг, в густом пару, затаив дыхание, слушали мужчины, и их взгляды жгли мою кожу, разжигая во мне тот самый огонь, который, казалось, уже никогда не погаснет.
Глава 4: Игра на желания.
После сауны мы перебрались в комнату отдыха – просторное помещение с низкими кожаными диванами, огромным плазменным телевизором на стене и барной стойкой, заставленной бутылками. Воздух здесь был прохладнее, чем в парилке, но всё ещё пропитан ароматами дорогого табака, алкоголя и разгорячённых тел. Мы, девчонки, развалились на диванах, закутавшись в большие махровые халаты, которые нам выдали. Мужчины расположились напротив, в креслах, с бокалами в руках. В воздухе висело расслабленное, сытое довольство, смешанное с предвкушением – чувствовалось, что вечер ещё не закончен, что самое интересное впереди.
Башир, который, казалось, только и ждал момента, чтобы взять реванш за утреннее «обезличивание», поднялся с места. Он подошёл к бару, налил себе ещё коньяка, неторопливо сделал глоток и только потом заговорил. Его голос, низкий, с хрипотцой, заполнил комнату, заставляя всех замолчать.
– Ну что, господа хорошие и дамы… не скажу «хорошие», – он усмехнулся, обводя нас взглядом, – а дамы просто отличные. Пора немного развлечься. Я предлагаю игру.
Он сделал паузу, смакуя наше внимание. Я почувствовала, как внутри всё сжалось – то ли от страха, то ли от предвкушения. Рядом со мной Маринка подалась вперёд, её глаза блестели азартом.
– Игра простая, – продолжил Башир. – Настюха у нас сегодня в центре внимания, именинница, можно сказать. Вот пусть она и будет главным игроком.
Все взгляды устремились на меня. Я старалась сохранить невозмутимое выражение лица, но под халатом моя кожа покрылась мурашками. Башир подошёл ближе, остановился прямо передо мной, глядя сверху вниз.
– Правила такие, – сказал он медленно, смакуя каждое слово. – Тебе завяжут глаза. Плотно, чтобы ни зги не видела. Поставят на колени. А потом по очереди будут подходить мужчины. Твоя задача – с закрытыми глазами, на ощупь, на вкус, по запаху, по размеру и форме определить, чей член у тебя во рту.
По комнате прокатился одобрительный гул. Кто-то засмеялся, кто-то присвистнул. Ахмед, сидевший в кресле, довольно кивнул, затягиваясь сигарой.
– А если не угадаю? – спросила я, и мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле.
Башир прищурился, его губы растянулись в хищной ухмылке.
– Если не угадаешь, – сказал он, делая паузу, – то становишься должницей того, кого не узнала. Одно желание. Любое. В любой день, в любой час, в любом месте. И исполнить должна без разговоров, без вопросов, без возражений. Что скажут – то и сделаешь.
Он обвёл взглядом присутствующих мужчин, и я увидела, как в их глазах загораются хищные огоньки. Они уже представляли себе, какие желания могут загадать.
– А если угадаю? – спросила я, чувствуя, как внизу живота закручивается знакомый вихрь азарта.
– А если угадаешь, – Башир развёл руками, – то тот, кого ты угадала, становится твоим должником. Одно желание – тебе. Можешь попросить что угодно. Деньги, подарок, услугу. Или просто, – он подмигнул, – заставить его делать тебе приятно.
Я оглядела комнату. Восемь мужчин. Восемь пар глаз, устремлённых на меня. Я была в их логове, окружённая хищниками. Формально у меня был выбор – отказаться. Но я знала, что не откажусь. Потому что где-то в глубине души, в той самой тёмной, запретной её части, мне это было нужно. Это была не просто игра. Это было испытание, посвящение, возможность доказать себе, что я – не просто шлюха на одну ночь, а настоящая королева этого ада.
– Играем, – сказала я просто и, не дожидаясь ответа, скинула халат.
Я осталась в одних трусиках – простых, хлопковых, без всяких претензий. Моё тело, всё ещё хранящее следы прошлой ночи, было бледным в мягком свете комнаты, с едва заметными синяками на бёдрах и запястьях. Я встала с дивана и, не глядя на мужчин, опустилась на колени прямо на прохладный паркет. Холод плиток приятно отрезвлял, контрастируя с жаром, разливающимся внутри.
Башир одобрительно хмыкнул и достал откуда-то чёрную шёлковую повязку. Он подошёл ко мне сзади, и я почувствовала его руки – тёплые, чуть влажные – на своих волосах. Он собрал их в пучок, чтобы не мешали, и аккуратно, но плотно завязал повязку у меня на глазах. Мир погрузился в абсолютную, бархатную темноту.
И тут же обострились другие чувства. Я слышала каждое движение, каждый шорох, каждое дыхание в комнате. Слышала, как кто-то переступил с ноги на ногу, как звякнул бокал, как кто-то тихо засмеялся. Я чувствовала запахи – смесь дорогого парфюма, мужского пота, коньяка, табака, и под всем этим – тот самый, животный, мускусный запах возбуждения, который уже заполнил комнату.
Колени на холодном полу начали неметь, но я не смела пошевелиться. Я ждала. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышат все.
Первые шаги. Кто-то приблизился ко мне – уверенно, не спеша. Я уловила аромат – дорогого мыла, свежести, и под ним – знакомый, чуть сладковатый запах одеколона. Мурат. Я узнала бы его из тысячи. Он всегда пользовался этим конкретным парфюмом, который так контрастировал с его грубой, звериной натурой.
Я протянула руку вперёд и нащупала его. Сначала пальцы коснулись горячей, гладкой кожи живота, потом ниже, и наткнулись на твёрдый, уже готовый член. Он был именно таким, каким я его запомнила – средней длины, но плотный, с характерной, чуть изогнутой вправо формой. Головка была крупной, бархатистой на ощупь, с капелькой смазки на самом кончике. Я провела пальцами от основания до головки, изучая, запоминая, убеждаясь. Потом наклонилась и взяла его в рот.
