— Ты готова? — спросил он, глядя в глаза.
Вместо ответа она, поёрзав, сама направила орган в себя. Напряжённая плоть входила медленно. Очень медленно. Сначала головка. Джуди закусила губу, чувствуя, как лоно растягивается. Потом ещё немного. Ещё. Стекающая по телам вода, смешивалась с потом и запахами лохматых любовников. Когда Ник вошёл почти полностью, Джуди выдохнула. Ощущение наполненности снова показалось ей таким острым и таким правильным. Крольчиха чувствовала сильную пульсацию члена глубоко внутри. Или, может быть, это билось её собственное сердце.
— Двигайся, — прошептала она.
Ник начал двигаться. Медленные, глубокие толчки, от которых по телу самки расходились волны удовольствия.
— Я люблю тебя, — шептал он в такт движениям. — Люблю. Люблю. Люблю.
Каждое слово отдавалось в кроличьем организме новым спазмом. Она чувствовала, как в районе пресса нарастает напряжение. Не взрывное, как в первый раз, а глубокое и тягучее, словно мёд. Оно медленно поднималось, захватывая остальное тело.
— Ник... я сейчас...
— Знаю, — выдохнул он. — Чувствую. Подожди меня.
Он ускорился, но совсем чуть-чуть. Толчки стали глубже, а член вошёл до самого основания. Джуди почувствовала, как начинает разбухать узел.
— Да, — выдохнула она. — Ещё… До конца.
Узел проскользнул внутрь, смыкая пару в замке. В этот миг её и накрыло. Оргазм длился, казалось, вечность. Волнами, одна за другой, без остановки. Джуди кричала имя Ника, вцепившись в мокрые плечи самца, и чувствовала, как пульсирует член, орошая нутро горячими струями. Ник кончал долго, толчок за толчком, уткнувшись носом в кроличью шею, порыкивая от удовольствия. Вода остывала, но они всё стояли, сцепленные, не в силах пошевелиться.
— Я не могу, — выдохнула Джуди.
— Я удержу, — ответил он.
— Нет, серьёзно. Все конечности мне отказали.
Лис усмехнулся и, не размыкаясь, шагнул из душа. Кое-как обтеревшись полотенцем одной рукой, они добрались до дивана, сцепленные, мокрые и довольные. Ник лёг на спину, оставив Джуди сверху. Узел всё ещё держал, но крольчиха чувствовала, как тот пульсирует внутри, медленно опадая.
— Мы ненормальные, — сказала она, уткнувшись лбом в рыжую грудь.
— Самые нормальные из всех ненормальных, — поправил Ник, гладя пальцами по влажной шёрстке крольчихи.
— Ник?
— М-м-м?
— Сделай мне больно.
Лис замер.
— Что?
— Не сильно. Чуть-чуть. Укуси. Оставь след. Чтобы я запомнила эти три дня.
Ник посмотрел на Джуди долгим взглядом, потом наклонился и аккуратно, почти невесомо, прикусил кожу на плече самки. Не до крови, не до боли — просто отметка.
— Ещё, — попросила она.
Пришлось усиливать натиск. Зубы сомкнулись на коже, оставляя значимый след. Джуди вздрогнула, но не от боли — от остроты ощущений.
— Теперь ты меня, — прошептал он, подставляя шею.
Крольчиха укусила в ответ туда, где мокрая шерсть расходилась, открыв бледную кожу. Лис выдохнул сквозь зубы, но не отстранился.
— Мы дикари, — усмехнулась она.
— Мы любим друг друга, — поправил он.
Узел, наконец, спал, и член с хлюпаньем вывалился из лона. Джуди поморщилась от ощущения пустоты, но Ник тут же притянул самку к себе, укрывая одеялом.
— Не уходи, — прошептала крольчиха.
— Никуда не уйду, — ответил лис. — Никогда.
За окном солнце спряталось за небоскрёбами делового квартала столицы. Пара лежала в обнимку, мокрая, уставшая и счастливая. Джуди гладила Ника по груди, слушая ровное биение его сердца.
— Ник?
— М-м-м?
— Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что ты есть. За то, что не сдался. За то, что любишь меня такую — странную и упрямую крольчиху.
Лис повернул голову и посмотрел на Джуди.
— Это я должен благодарить… За то, что поверила в монстра.
— Ты не монстр, — крольчиха приподнялась на локте и поцеловала лиса в губы. — Ты мой! Самый лучший лис во всём Зверополисе.
— А ты моя! — улыбнулся он. — Самая упрямая, самая любимая и самая аппетитная морковка в мире.
Джуди фыркнула и уткнулась носом в подмышку Ника.
— Спать давай.
— Спать, — согласился он.
Они уснули, переплетясь руками и ногами, укрытые одним одеялом, согретые дыханием друг друга. Им снились хорошие сны. Сны, в которых они всегда были вместе.
***
Через два дня, когда напарники сидели в участке, заполняя бумаги, Буйволсон прошёл мимо и бросил на подчинённых подозрительный взгляд.
— Уайлд, Хоппс, вы чё такие довольные? Преступниками карцер забили или в лотерею выиграли?
— И то и другое, шеф, — улыбнулся Ник.
— Лучше бы не лыбились, а отчёты сдавали вовремя, — буркнул буйвол и скрылся в своём кабинете.
Джуди фыркнула, пряча улыбку. Ник нащупал лапу крольчихи под столом и сжал.
— Просмотрела сегодняшние варианты?
— Ага. Очень понравилась та, с панорамными окнами, на границе Тундратауна. Большая и светлая. А кровать там просто огромная.
— Значит, берём?
— Берём!
Ник улыбнулся и вернулся к бумагам.
***
Осень сменилась зимой. Центр Зверополиса обильно укутало снегом, и город искрился миллионами огней, отражающихся на белом покрывале. Подходящие варианты жилья, словно преступники, ускользали от пары. То банк отказал им в кредите, то владелец в последний момент передумал. Ник с Джуди пережили ещё один лисий гон. На этот раз Ник знал, чего ожидать, и не паниковал. А Джуди тем более знала, как справляться с партнёром.
Они стали ещё ближе. Ещё роднее. Их отношения переросли простую физическую близость, став чем-то бо́льшим. Симбиозом двух душ, двух тел и двух жизней.
Иногда, лёжа ночью в кровати, Джуди думала о том, как всё начиналось. О первом страхе, первой неловкости, первом «замке» и улыбалась в темноте.
— Чего любишься? — спрашивал Ник сонно.
— Да так, — отвечала она. — Вспоминаю, как боялась тебя в первую ночь.
— А сейчас?
— Сейчас боюсь только одного.
— Чего?
— Что однажды не наступит утро, и я не смогу проснуться рядом с тобой.
Лис прижал Джуди покрепче.
— Не бойся. Никуда я не денусь. Я слишком сильно тебя люблю.
За окном кружил снег, заметая дневные следы. Город жил своей жизнью. В квартире офицера Ника Уайлда, два зверя спали в обнимку, переплетясь конечностями, и видели сны друг о друге.
