Прошло три месяца после событий которые пара, по обоюдному согласию, назвала «Морковной неделей». Жизнь вошла в обычное русло. Патрули, бумажная волокита, вечерние посиделки у Джуди или у Ника. Его квартира казалась больше, и любовники всё чаще зависали именно там, хотя Джуди упорно держала свою нору в качестве «запасного аэродрома». Оба учились сосуществовать в едином пространстве, не мешая друг другу. Ник перестал оставлять носки где попало, Джуди избавилась от привычки грызть рубашки лиса, когда нервничала. Почти.
Но, кое-что изменилось — их близость. Она больше не была продиктована только животным инстинктом или сезонным обострением. Секс для обоих стал чем-то бо́льшим. Спокойным и одновременно жадным. Они занимались любовью не потому, что «требовала природа», а потому, что «хотелось». Иногда это был быстрый и жаркий перепихон перед работой. Но, по большей части — долгие, томные вечера, когда пара изучала друг друга, словно в первый раз.
Джуди обнаружила, что узнает тело Ника уже лучше собственного. Как пахнет рыжая шкура после дождя. Как дрожат пальцы лиса, когда тот гладит её ушки. Как пушистый хвост начинает неподконтрольно метаться из стороны в сторону, если она играючи прикусывает лохматый загривок. С какой силой нужно сжимать пальцы на члене, чтобы Ник возбуждающе рычал. Как именно водить язычком по узлу основания, чтобы самец стонал сквозь зубы и прижимал её голову к паху, не давая отстраниться.
Ник, в свою очередь, также досконально познавал партнёршу. Знал, где находятся самые чувствительные точки на её ушках. Как долго нужно ласкать бугорок клитора языком, чтобы Джуди кончила первый раз, и как усилить натиск — чтобы второй раз наступил сразу за первым. Знал, что если войти в неё под определённым углом, самочка начнёт выгибаться и соблазнительно фыркать. А если после оргазма не выходить сразу, оставаясь внутри, можно долго кайфовать от того, как пульсирует упругое лоно. Джуди в такие моменты становилась настолько расслабленной и податливой, что можно было делать с ней всё что угодно.
Но, при всех этих открытиях они не переставали удивлять друг друга.
***
В очередное из воскресений было по-осеннему хмуро. За окном моросил дождь, и серое небо грустно нависало над башнями Саванна-Централ. Они находились в квартире Ника. Небольшой, но с панорамными окнами и огромным диваном, на котором можно было уместить двух тигров из подтанцовки Газели. Джуди читала какой-то отчёт, — Ник лениво листал новости в планшете. Ничего, казалось, не предвещало бури. Тут Джуди чихнула.
— Будь здорова, — сказал лис машинально и снова уткнулся в планшет.
Джуди потёрла нос и поморщилась. Воздух в квартире был сух из-за отопления, и в носу защипало. Она чихнула ещё раз. Потом ещё.
— Морковка, ты простудилась? — Ник отложил планшет и придвинулся к паре, кладя ладошку на лоб. Ладонь показалась крольчихе тёплая и шершавая. Джуди невольно прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновением.
— Нет, просто воздух сухой, — пробормотала она.
— М-м-м, — протянул лис, не убирая лапу. Его пальцы скользнули чуть ниже, по щеке, затем по шее и зарылись в шерсть на загривке. — Тогда надо бы увлажнить.
— Чем? — усмехнулась Джуди.
Ник смотрел на неё как-то странно. В изумрудных зрачках плескалось нечто тёмное и глубокое, чего крольчиха не видела со времён «Недели морковки». Чёрные ноздри хищника трепетали, втягивая воздух.
— Ник? — позвала она настороженно. — Ты чего?
Лис моргнул, словно проснувшись, и убрал лапу.
— Ничего. Показалось.
Но Джуди уже учуяла. Среди привычных запахов квартиры: кофе, старой бумаги, и лисьего одеколона, появился новый. Тот самый, глубинный и дикий, от которого у крольчихи когда-то подкашивались колени. Только сейчас запах был сильнее и насыщеннее, словно Ник пропитался им весь.
— Ник, — повторила она садясь. — У тебя...
— Чего? — лис выглядел растерянным, почти испуганным. — Что случилось?
— Ты… пахнешь, — выдохнула она.
— Я всегда пахну, — попытался отшутиться лис, но голос дрогнул.
— Не-е-ет. Ты пахнешь так, как пах в нашу первую ночь. Только сильнее. Гораздо сильнее.
Лис замер, потом до него словно дошло.
— О нет, — выдохнул Ник, закрывая лицо ладонями. — Только не это.
— Что «не это»? — Джуди подбиралась к любимому, втягивая носом воздух. Запах пьянил, кружил голову и будил то, что спало уже три месяца.
— Брачные игры у лисьих, — глухо произнёс Ник из-под ладоней. — Осенний гон. Я думал, у меня этот атавизм вытравлен поколениями городской жизни. Но видимо, нет.
— Что значит «брачные игры»? — переспросила крольчиха, чувствуя, как между ног разгорается знакомый пожар.
Ник убрал руки от морды. Вид у хищника был крайне несчастный.
— Это… как твой Сезон Морковки, только для лис. Раз в год, осенью. Длится около трёх дней. Если в это время рядом есть самка... — он запнулся. — В общем, самцы становятся... как бы сказать… неадекватными.
— В каком смысле? — Джуди уже почти сидела на лисьих коленях, прижимаясь носом к рыжей шее и вдыхая пьянящий аромат.
— В прямом, — Ник попытался отодвинуться, но диван кончился, и копчик упёрся в подлокотник. — Джуди, послушай. Это уже не шутки. В это время у хищников обостряются древние инстинкты. Я могу стать очень грубым и агрессивным. Могу перестать себя контролировать. Я не хочу тебя ранить. Может, мне лучше уйти? Или тебе? Пересидеть где-нибудь?
Джуди внимательно посмотрела на самца. Зрачки лиса были расширены так, что зелени в них почти не осталось. Дыхание Ника сбилось, грудь тяжело вздымалась, а в глазах сквозил страх. Настоящий, животный страх перед самим собой.
— Ник, — крольчиха взяла его морду в ладони, заставив смотреть на себя. — Ты три месяца назад спрашивал меня, уверена ли я. Я была уверена. Сейчас я тоже уверена и не боюсь. Единственный, кто в этой комнате трусит, так это ты! Мы справимся. Вместе.
Лис посмотрел на крольчиху, словно пытаясь найти ложь в её глазах. Потом сдался.
— Если я сделаю тебе больно… — начал он.
— Морковка, — перебила его Джуди. — Я помню. Скажу «морковка», и ты остановишься. Даже если пойдёшь вразнос.
Ник кивнул, судорожно выдохнул и притянул Джуди к себе. Поцелуй получился не таким, как обычно. В нём не ощущалось ни капельки нежности, только голод. Хищник целовал крольчиху жадно и глубоко. Кусал губы, лизал языком нёбо, словно пытаясь съесть. Джуди отвечала, чувствуя, как внутри разгорается пламя. Запах, его феромоны, заполняли лёгкие, кружили голову и заставляли забыть обо всём. Лис разорвал поцелуй и уткнулся носом в подвижное ушко, шумно втягивая воздух. Дрожь пробежала по всему телу крольчихи. Эта зона так и оставалась самой чувствительной, даже спустя месяцы постельных утех.
— Твои ушки, — прохрипел Ник. — Я хочу их.
— Они твои, — выдохнула Джуди. — Всё моё — твоё.
Самец зарычал, опрокинул любимую на спину и навис сверху. Его лапы срывали с неё одежду с такой скоростью, что ткань трещала. Джуди сама вцепилась в футболку Ника, стаскивая и царапая когтями рыжие плечи. Когда оба оказались обнажены, Ник на секунду замер, разглядывая текущую в предвкушении самочку. В его взгляде обожание смешалось с необузданной страстью.
— Ты… моя, — прорычал лис тоном, не терпящим возражения. — Скажи это.
— Я твоя, — послушно повторила крольчиха, чувствуя, как от властности партнёра сводит мышцы внизу живота.
Ник наклонился и впился губами в кроличье ухо. Джуди выгнулась закричав. Лис лизал, кусал, дул на чувствительную кожу. Каждое действие хищника отзывалось пульсацией у неё между ног. Самка уже была влажной и готовой, истекая от одного только запаха. Ник не стал тратить время на прелюдии. Эту роль сыграл запах и сама атмосфера. Он просто вошёл во влажное лоно резко, глубоко, на всю длину. Джуди вскрикнула от неожиданности, наполненности и остроты ощущений. Член был горячим, твёрдым и пульсирующим. Узел у основания, ещё не успевший расшириться до «замка», стал разбухать, растягивая нежную плоть до предела.
— Ник, — выдохнула она, вцепившись в плечи партнёра.
— Что? — лис замер, встревоженно глядя на неё. Даже в таком состоянии он помнил о безопасности крольчихи.
— Прости… ничего, — прошептала она. — Двигайся. Пожалуйста.
Он двинулся. Сначала медленно, сдерживая себя, но с каждым толчком ритм ускорялся. Член вколачивался в самочку с такой силой, что диван ходил ходуном, а голова стукалась о подушку. Это было дико, первобытно и невероятно. Джуди чувствовала каждое движение, каждый сантиметр лисьего члена, каждый миллиметр разбухающего узла. Её тело отвечало партнёру, подстраиваясь и сжимаясь в такт толчкам.
— Сильнее, — попросила она, не веря, что говорит это. — Ник, сильнее.
Он подчинился. Вошёл в неё до предела, так глубоко, что узел, проникнув до самого конца, сомкнул их в привычном замке. Ник замер кончая. Джуди чувствовала, как горячие струи заливают её изнутри, как пульсирует его член и как сжимаются мышцы собственного лона в ответном оргазме. Она кричала его имя, выгибаясь, вцепившись в него всеми конечностями. Он рычал, уткнувшись носом в её плечо, дрожа всем телом. Любовники замерли, сцепленные, тяжело дыша. Джуди слышала, как бьётся собственное сердечко — бешено, как у загнанного зверя.
