Он промолчал. Его лицо дрогнуло.
— Я думаю, — продолжила Лена, — что каждый из вас хочет перейти границу. Но боится. А я не боюсь. Я устала бояться.
Она взяла скакалку и начала прыгать снова. Быстро, неистово, как одержимая. Грудь выпрыгивала, шорты задирались, пот разлетался во все стороны. Она чувствовала, как её собственное возбуждение нарастает с каждым прыжком, как клитор трётся о ткань, как влага стекает по бёдрам.
Она кончила прямо на скакалке. Не громко, не крича — тихо, судорожно, закусив губу. Её тело на секунду обмякло, ноги подкосились, но она устояла. Никто не заметил — или сделал вид, что не заметил.
Лена остановилась, вытерла лицо полотенцем, сказала:
— Кардио окончено. Завтра в девять.
И вышла из зала, оставив после себя запах пота, духов и женского возбуждения.
Володя стоял, прислонившись к стене, и сжимал кепку так, что она хрустела.
— Чёрт, — прошептал он. — Чёрт, чёрт, чёрт.
Он вышел в коридор, догнал Лену у выхода.
— Лена, — позвал он впервые без отчества.
Она обернулась.
— Что?
— Остановитесь. Пожалуйста.
— Зачем?
Он подошёл, взял её за руку. Она не отдернула.
— Вы знаете зачем, — сказал он.
Она посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах боролись страх и желание, холод и жар, прошлое и будущее.
— Приходите сегодня вечером ко мне, — сказала она. — В 9. Вот адрес.
Она вырвала из блокнота листок, сунула ему в руку и ушла, не оглядываясь.
Володя сжал бумажку в кулаке и улыбнулся.
— Приду, — сказал он пустоте.
- --
Глава 5. Испытание
Володя пришёл ровно в девять. Он стоял перед дверью Лениной комнаты, сжимая в руке мятый листок с адресом, и не мог заставить себя постучать. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Он переоделся три раза: сначала надел джинсы и свитер — слишком просто, потом рубашку — слишком официально, потом снова джинсы и футболку. В итоге выглядел как подросток на первом свидании, хотя ему было двадцать пять.
Он постучал. Тишина. Потом щёлкнул замок, и дверь открылась.
Лена стояла на пороге. На ней был короткий халат из махровой ткани — белый, пушистый, завязанный на поясе так, что края едва сходились на груди. Халат доходил до середины бедра, и когда она сделала шаг назад, приглашая войти, Володя увидел, что под ним ничего нет. Ничего. Ни трусов, ни топа — только гладкая смуглая кожа, ложбинка между ягодиц, мелькнувшая на секунду, и край груди, выглядывающий из выреза.
— Заходи, — сказала она. Не «проходи», а именно «заходи» — как в ловушку.
Володя шагнул через порог. Комната была маленькой, почти пустой: кровать, застеленная свежим бельём, трюмо с круглым зеркалом, платяной шкаф, стул у окна. На стене — фотография женщины с распущенными волосами.
— Раздевайся, — сказала Лена, закрывая дверь на щеколду.
— Что? — Володя не поверил своим ушам.
— Ты слышал. Раздевайся. Догола.
Она села на стул у окна, скрестила ноги. Халат разъехался, открывая бедро до самой паховой складки. Володя увидел край её половых губ — тёмных, влажных, выглядывающих из-под ткани. У него пересохло во рту.
— Лена…
— Елена Викторовна, — поправила она. — Для тебя я пока Елена Викторовна. Раздевайся. Не заставляй меня повторять.
Володя медленно стянул кофту, потом футболку. Остался в джинсах. Его член уже стоял, и он не мог это скрыть — джинсы топорщились спереди, как палатка.
— Джинсы тоже сними, — приказала Лена. — И трусы, если они есть.
Он расстегнул пуговицу, стянул молнию. Джинсы упали к щиколоткам. Он переступил через них, остался в серых хлопковых трусах, под которыми угадывался твёрдый, напряжённый член, прижатый к животу.
— Трусы, — напомнила Лена.
Володя закрыл глаза и стянул их. Его член выпрыгнул наружу — длинный, прямой, с блестящей головкой, уже влажной от возбуждения. Яйца подтянуты к телу, кожа на них гладкая, как шёлк. Он стоял голый, дрожа, не зная, куда девать руки.
Лена медленно окинула его взглядом — с головы до ног, задержавшись на члене дольше, чем следовало. Она не прикасалась к себе, но Володя заметил, как напряглись её соски под халатом, как она чуть раздвинула ноги, открывая себя ещё больше.
— Неплохо, — сказала она. — Но этого недостаточно.
— Для чего? — прошептал он.
— Для того, чтобы я разрешила тебе прикоснуться ко мне.
Она встала, подошла к нему вплотную. Он чувствовал тепло её тела, запах мыла и чего-то сладкого, исходящего от её кожи. Халат распахнулся, и он увидел её всю: грудь — большую, упругую, с тёмными сосками, которые стояли колом; живот — плоский, с лёгким рельефом мышц; бёдра — широкие, с крутым изгибом; и между ними — влажную, пульсирующую щель, уже блестящую от возбуждения.
— Смотри, — сказала она, — но не трогай. Руки за спину.
Володя послушался. Лена обошла его вокруг, как дрессировщица, изучающая зверя. Потом остановилась сзади, провела пальцем по его позвоночнику — от шеи до копчика. Он вздрогнул, член дёрнулся, и капля предэякулята упала на пол.
— Чувствительный, — заметила она. — Это хорошо.
Она вернулась на стул, села, раздвинула ноги широко, демонстративно. Её пальцы легли на клитор — маленький, твёрдый, выглядывающий из-под капюшона. Она начала водить круговыми движениями, медленно, не отрывая взгляда от Володи.
— Смотри, — повторила она. — Смотри, как я дрочу. И не смей кончать.
Она ускорилась. Её дыхание стало прерывистым, грудь поднималась и опускалась, соски затвердели ещё больше. Она ввела в себя два пальца, потом три, растягивая себя, показывая ему, как она хочет, чтобы он был внутри. Но он не мог. Он стоял в трёх метрах, голый, с членом, который пульсировал в такт её движениям, и сжимал кулаки за спиной.
— Ты хочешь меня? — спросила она, не останавливаясь.
— Да, — прошептал он.
— Громче.
— ДА! — крикнул он.
— А я не хочу тебя. Ещё нет.
Она убрала руку, облизала пальцы, встала. Подошла к нему, взяла его член в ладонь — сухую, горячую. Володя застонал. Она сжала ствол, провела большим пальцем по головке, собирая выступившую влагу, и поднесла палец к своему рту.
— Вкусный, — сказала она, облизывая. — Но ты не заслужил.
Она отпустила его член, отошла к кровати, легла на спину, раздвинула ноги. Халат распахнулся окончательно. Она была полностью открыта — влажная, розовая, пульсирующая.
— Встань на колени, — приказала она. — У кровати.
Он встал на колени. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её промежности. Он чувствовал запах — пряный, сладкий, пьянящий. Ему хотелось зарыться в неё лицом, лизать, сосать, но он не смел.
— Хочешь лизнуть? — спросила она.
— Да.
— А я не разрешу.
Она закрыла ноги, села, накинула халат. Встала, подошла к нему сзади, встала на колени за его спиной. Её грудь прижалась к его лопаткам, руки обвили талию, опустились к члену. Она взяла его в ладонь и начала дрочить — медленно, ритмично, сжимая ствол у основания.
— Ты кончишь, когда я скажу, — прошептала она ему в ухо. — И только так, как я захочу.
Он уже был на пределе. Ещё несколько движений — и он бы взорвался. Но она остановилась. Убрала руку. Встала.
— Одевайся, — сказала она.
— Что? — Он не понял.
— Одевайся, Володя. И иди домой.
Он стоял на коленях, голый, с членом, который был твёрдым, как камень, и не понимал, что происходит.
— Но… ты же…
— Я ничего тебе не обещала. Я сказала — приходи. Я не сказала, что ты останешься.
Она подошла к двери, открыла её. Холодный воздух из коридора ударил по его голой коже.
— Одевайся, — повторила она. — Быстро.
Володя натянул трусы, джинсы, футболку, кофту. Его член всё ещё стоял, и джинсы нестерпимо жали. Он стоял у порога, красный, униженный, злой.
— Зачем ты это сделала? — спросил он.
— Чтобы ты понял, — ответила Лена, — что я не игрушка. Я — та, кто играет. Если хочешь быть со мной — будь готов к тому, что я буду решать, когда и как. Ты готов?
Он посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах боролись злость, обида и желание — такое сильное, что оно пересилило всё остальное.
— Да, — сказал он. — Я готов.
