— Что?
— Трахни меня, мальчик. Если сможешь заставить меня кончить, ты выиграл. Если нет — лампа моя.
Аладдин колебался секунду, потом кивнул. Джинн лёг на ковёр, раздвинул синие ягодицы. У него не было ануса в человеческом смысле — там сияла фиолетовая дыра, пульсирующая.
Аладдин взял свой член, смазал его слюной и вошёл. Внутри было горячо, как в печи, и дыра сжималась, втягивая его глубже. Джинн застонал — низко, гортанно. Аладдин двигался, чувствуя, как его член тает в этом жаре, но не кончал. Он думал о Жасмин, о её влажной киске, чтобы отвлечься. Джинн же начал подмахивать, и его стоны стали громче.
— Да… да… ещё… — рычал Джинн.
Аладдин ускорился. Он вбивался в синего духа, и вдруг Джинн закричал — оглушительно, на всю пустыню — и кончил. Из его члена вырвалась струя фиолетовой жидкости, а из ануса — поток тепла. Аладдин выскочил, его член был весь в этом веществе, но он выиграл.
— Чёрт, — выдохнул Джинн, поднимаясь. — Ты силён. Ладно, забирай. Я свободен.
Он щёлкнул пальцами, и джиннии исчезли.
— У тебя теперь четыре желания, — сказал Джинн. — Но я ухожу. Последнее желание загадаешь сейчас. Что хочешь?
Аладдин подумал.
— Я хочу, чтобы Жасмин никогда не чувствовала боли, только наслаждение. И чтобы она всегда хотела меня.
Джинн вздохнул.
— Это опасно, но ты выиграл. Будет так.
И Джинн исчез, оставив Аладдина одного в пустыне, с лампой (теперь пустой) и твёрдым членом.
Часть 3. Ковёр и небо
Аладдин въехал в Аграбу на белом слоне. Вся толпа ахнула. Жасмин стояла на балконе дворца и смотрела на него с любопытством. Она не узнала вора в этом наряде.
— Принц Али Абабуа, — объявил глашатай.
Вечером во дворце устроили пир. Аладдин сидел рядом с Жасмин, но она была холодна и надменна. Она не верила в сказки.
— Откуда ты взялся, принц? — спросила она.
— Из далёкой страны, — уклончиво ответил он.
— А я видела тебя где-то… У тебя глаза вора.
Она придвинулась ближе, и он почувствовал её запах — розы и мускус.
— А у тебя — глаза девки, которая хочет, чтобы её выебали прямо на этом столе, — шепнул он.
Она вздрогнула. В её взгляде вспыхнул гнев — и желание.
После пира Аладдин пригласил её покататься на ковре-самолёте. Ковёр был огромный, мягкий, с длинным ворсом, который шевелился сам по себе, как живой. Тысячи шёлковых нитей переливались в лунном свете, и когда Жасмин ступила на него босыми ногами, ворс обвил её щиколотки, словно лаская.
Они взлетели над дворцом, над пустыней, под звёзды. Жасмин сидела впереди, Аладдин обнимал её за талию. Ветер развевал её волосы, и они щекотали ему лицо.
— Красиво, — сказала она, но в голосе слышалось напряжение.
— Не так красиво, как ты, — шепнул он, целуя её в шею. Она вздрогнула.
Ковёр начал двигаться не просто по воздуху — он вибрировал, мягко, ритмично, как пульсирующее сердце. Жасмин почувствовала, как ворс под ней зашевелился особенно настойчиво. Ткань её шаровар намокла от прикосновения тысяч маленьких ворсинок, которые тёрлись о её промежность сквозь тонкий шёлк. Она ахнула и попыталась приподняться, но ковёр будто прилип к ней.
— Что… что он делает? — прошептала она, чувствуя, как влага заливает трусики.
— Помогает, — усмехнулся Аладдин. — Этот ковёр — не простой. Он чувствует желание. И умеет его удовлетворять.
Ковёр вдруг сложился под ней в небольшой валик, который упёрся прямо в её клитор через ткань, и начал двигаться круговыми движениями. Жасмин вскрикнула, выгнулась, её руки вцепились в плечи Аладдина. Ворсинки проникли под её пояс, заползли под шаровары и начали ласкать её влажные складки — мягко, но настойчиво, как тысячи маленьких язычков.
— О-о-о-о! — застонала она. — Это… это нечестно…
— Честно, — прошептал Аладдин, расстёгивая её платье. — Ты хотела кайфа? Получай.
Он обнажил её грудь — твёрдые, смуглые шары с тёмными сосками, которые уже стояли колом. Он взял один в рот, покусывая, а ковёр тем временем задрал её шаровары до колен и принялся лизать её киску уже не ворсинками, а целым шлейфом нитей, собранных в подобие языка. Жасмин кончила — быстро, громко, с криком, который разбудил бы всю Аграбу, если бы они не были высоко в небе.
— А-а-а-а-а! — Она тряслась, и ковёр пил её соки, впитывая их в себя.
Но ковёр не остановился. Он перевернул её на живот, раздвинул её ноги и начал ласкать её анус длинным жгутом из шёлка. Жасмин закричала снова — от неожиданности, от наслаждения, от стыда. Аладдин наблюдал, как ковёр трахает её в задницу мягкими, пульсирующими движениями. Она кончила второй раз, когда жгут проник глубже.
— Теперь моя очередь, — сказал Аладдин, стаскивая штаны.
Ковёр понял. Он приподнял Жасмин, уложив её на спину, и подставил её влажную, опухшую киску прямо под член Аладдина. Но сам ковёр не успокоился — его ворсинки обвили её соски, сжимая их и посасывая, а другой жгут проник в её анус и замер, готовый двигаться в такт.
Аладдин вошёл в неё — глубоко, до конца. Ковёр начал двигать жгутом в её анусе в противофазе: когда Аладдин входил, жгут выходил, и наоборот. Жасмин забилась в экстазе, её глаза закатились, рот открылся в беззвучном крике.
— Мы трахаем тебя вдвоём, — прошептал Аладдин ей на ухо. — Я и ковёр. Чувствуешь?
— Да… да… да! — выкрикивала она, царапая спину Аладдина.
Она кончила третий раз, сжимая член Аладдина так сильно, что он едва мог двигаться. Но он продолжал, и ковёр тоже продолжал, и они трахали её одновременно, пока она не потеряла сознание на несколько секунд от переизбытка ощущений.
Когда она очнулась, ковёр уже убрал свои жгуты, но всё ещё вибрировал под ней, даря приятное тепло. Аладдин лежал рядом, гладя её по волосам.
— Ты всё-таки вор, — прошептала она, улыбаясь. — Ты украл моё тело и мою душу.
— И твою задницу тоже, — усмехнулся он.
Она рассмеялась, села на него сверху и прошептала:
— А теперь я хочу, чтобы ковёр смотрел, как я сама тебя трахаю.
Она села на него сверху, медленно, с наслаждением. Ковёр под ними замер, но не отключился — он тихо вибрировал, создавая фоновое удовольствие, которое проникало в каждую клетку её тела. Она опустилась на член Аладдина, принимая его целиком, и замерла на секунду, привыкая к глубине.
— Ты такой твёрдый, — прошептала она, проводя руками по его груди. — И горячий.
— А ты — мокрая и тесная, — ответил он, сжимая её бёдра.
Она начала двигаться. Медленно, сладко, глядя ему прямо в глаза. Её бёдра поднимались и опускались, и каждый раз, когда она садилась до конца, из её горла вырывался тихий стон. Ковёр под ними пульсировал в такт её движениям, и иногда его ворсинки щекотали её анус, заставляя вздрагивать.
— Ты чувствуешь? — спросил Аладдин, указывая на ковёр.
— Да… он ласкает меня… там… — выдохнула она, ускоряясь.
Она откинула голову назад, её чёрные волосы рассыпались по спине, грудь подпрыгивала. Аладдин взял её за талию и начал помогать, приподнимая и опуская. Их движения стали более жёсткими, быстрыми. Влажные шлепки разносились над пустыней.
— Я сейчас, — прошептала она, её дыхание сбилось. — Кончай вместе со мной…
Она кончила — громко, с криком, сжимая его член изнутри. Он кончил следом, заливая её тёплой спермой. Она чувствовала, как она вытекает, смешиваясь с её собственными соками, и капает на ковёр. Ковёр жадно впитал влагу, и его ворсинки зашевелились с новым удовольствием.
Она упала на него, мокрая, тяжело дыша. Её сердце билось где-то в горле.
— Это было… невероятно, — прошептала она.
— А теперь ложись, — сказал Аладдин, переворачивая её на живот. — Ковёр ещё не закончил.
Ковёр поднял её бёдра, подставив её влажную, опухшую киску и анус. Аладдин вошёл в неё сзади, а ковёр одновременно запустил тонкий жгут в её анус. Они двигались в унисон — два члена, один живой, другой — магический. Жасмин закричала, царапая ковёр.
— О-о-о-о-о! Да! Да! Трахайте меня оба! — кричала она, не стесняясь.
Они кончили одновременно — Аладдин внутрь, ковёр — пульсирующим теплом в задний проход. Жасмин потеряла сознание на несколько секунд от переизбытка ощущений.
Когда она очнулась, ковёр уже убрал все жгуты, но всё ещё вибрировал под ней, даря нежность. Аладдин лежал рядом, гладя её по волосам.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я тоже, — прошептала она, закрывая глаза.
Ковёр медленно спланировал обратно во дворец, и они заснули в обнимку, накрытые мягким ворсом.
