Алёнка лежала в темноте, чувствуя дилдо глубоко внутри и остатки спермы на животе. Она только что кончила обильнее, чем когда-либо, вообще не касаясь своего члена. Руслан снова доказал — её тело принадлежит ему, даже на расстоянии. И эта мысль, унизительная и сладкая, заставила её улыбнуться в темноте.
Глава: Спортзальное знакомство
Алёнка заканчивала подход в тренажёрном зале, когда заметила её. Девушка стояла у зеркала, растерянно оглядываясь по сторонам, явно не зная, как обращаться с тренажёрами. Худенькая, светловолосая, с большими голубыми глазами и скромной улыбкой. Типичная «свояченица», которую привёл в зал молодой человек и бросил одну.
«Помочь?» — Алёнка подошла с самой дружелюбной улыбкой.
Девушка обрадовалась. Её звали Настя, двадцать два года, учится на психолога, в зале первый раз и вообще «не очень спортивная». Алёнка взяла шефство: показывала упражнения, поправляла спину, касалась талии, чувствуя, как Настя краснеет от каждого прикосновения.
Через час тренировки они уже болтали как подружки. Настя оказалась забавной, открытой и удивительно доверчивой. Алёнка пригласила её выпить протеиновый коктейль в кафе при зале, и разговор плавно перетёк в более личное русло.
«А у тебя парень есть?» — спросила Алёнка, попивая свой напиток.
«Нет, — вздохнула Настя. — Я вообще стеснительная очень. Боюсь знакомиться, вдруг обманут. А ты?»
Алёнка усмехнулась про себя. «Я тоже одна. Но я… не совсем обычная. Мне сложно найти того, кто поймёт».
Настя посмотрела с любопытством. «Что значит — необычная?»
И Алёнка, повинуясь внезапному порыву, решила рискнуть. «Пойдём ко мне в гости? Я покажу. Обещаю, ты не пожалеешь».
Дома Алёнка налила вина, включила приглушённый свет и села рядом с Настей на диван. Разговор становился всё откровеннее, и когда Алёнка наклонилась и поцеловала её, Настя не отстранилась.
Поцелуй был долгим, нежным, Настя таяла в руках Алёнки, позволяя расстёгивать пуговицы на блузке, гладить грудь, целовать шею. Когда Алёнка взяла её руку и положила себе между ног, Настя нащупала через ткань джинсов что-то твёрдое и непривычное.
«Что это?» — она отстранилась, глядя с недоумением.
Алёнка медленно расстегнула молнию, спустила джинсы вместе с трусиками и предстала перед Настей полностью обнажённой. Идеальное девичье тело с тонкой талией, округлыми бёдрами, упругой грудью — и между ног уже полностью твёрдый, аккуратный член, гордо торчащий вверх.
Настя замерла. Её глаза расширились, рот приоткрылся. Она смотрела то на лицо Алёнки, то на её член, и не могла вымолвить ни слова.
«Ты… ты же девушка… — наконец прошептала она. — А это… откуда?»
«Я такая родилась, — тихо сказала Алёнка, гладя её по щеке. — Я особенная. И если тебе страшно или противно, ты можешь уйти прямо сейчас. Я не обижусь».
Настя молчала ещё долгих полминуты. Потом, сама не веря своим действиям, протянула руку и осторожно коснулась кончиками пальцев головки. Член дёрнулся в ответ, и Настя вздрогнула, но руку не убрала.
«Он… тёплый… — выдохнула она. — Настоящий совсем…»
«Совсем настоящий, — улыбнулась Алёнка. — И он очень хочет тебя. Но только если ты сама захочешь».
Настя подняла на неё глаза, полные смятения и вдруг вспыхнувшего любопытства. «А что… что я должна делать?»
«Ничего, — Алёнка притянула её ближе. — Просто доверься мне».
Она снова поцеловала Настю, одновременно снимая с неё остатки одежды. Потом опустилась на колени перед диваном, раздвинула Настины ноги и принялась ласкать её языком. Настя застонала, откинув голову, пальцы вцепились в волосы Алёнки. Она была девственницей, никогда раньше не пробовавшая ни с парнями, ни с девушками, и каждое прикосновение открывало в ней новый мир ощущений.
Алёнка довела её до первого в жизни оргазма — тихого, удивлённого, с дрожью во всём теле. Настя плакала и смеялась одновременно, обнимая Алёнку за шею.
«Боже, — шептала она. — Я даже не знала, что так бывает…»
«А теперь моя очередь», — улыбнулась Алёнка, вставая.
Она присела на край дивана, раздвинув ноги, и её член оказался прямо перед лицом Насти — влажный, пульсирующий, с прозрачной каплей на самом кончике.
«Возьми его в ротик, — мягко попросила Алёнка. — Просто попробуй. Если не понравится, остановимся».
Настя смотрела на член, заворожённая его видом. Он был не страшным, не отталкивающим — наоборот, выглядел красиво, естественно на этом идеальном теле. Она облизнула пересохшие губы и наклонилась.
Первое прикосновение языка к головке заставило Алёнку зажмуриться. Настя действовала неумело, робко, просто водя языком по кругу, но от этого было ещё слаще. Алёнка гладила её по голове, шепча: «Хорошо, умничка, не спеши».
Настя набралась смелости и взяла головку в рот. Член был тёплым, гладким, с лёгким солоноватым вкусом. Она начала двигать головой, впуская его глубже, и с удивлением обнаружила, что ей это нравится. Нравится чувствовать его во рту, слышать, как стонет Алёнка, ощущать себя нужной и желанной.
Алёнка чувствовала, как приближается оргазм. Настя работала языком особенно старательно, обводя самую чувствительную уздечку, и этого оказалось достаточно.
«Сейчас… — выдохнула Алёнка. — Настя, я сейчас… глотай, пожалуйста…»
И она кончила. Прямо в Настин ротик, горячими, обильными толчками. Настя сначала замерла от неожиданности, но потом, повинуясь инстинкту, начала глотать, проглатывая каждую каплю, чувствуя, как пульсирует член на языке. Когда Алёнка затихла, Настя ещё несколько секунд держала его во рту, облизывая, вылизывая дочиста.
Потом она подняла голову, вытерла губы и улыбнулась.
«Я всё проглотила, — сказала она с гордостью. — У меня получилось?»
Алёнка притянула её к себе, целуя в лоб, в щёки, в губы, чувствуя собственный вкус. «Умница моя. Ты была идеальна».
Они лежали на диване, укрывшись пледом. Алёнка обнимала Настю, гладила по волосам, а Настя, свернувшись калачиком, положила голову ей на грудь. И всё это время её рука лежала на члене Алёнки — не сжимая, не лаская, просто держа, как самую дорогую игрушку, как доказательство того, что всё случившееся было реальным.
«Тебе не противно? — тихо спросила Алёнка. — Держать его?»
«Нет, — Настя покачала головой, поглаживая большим пальцем по стволу. — Он красивый. И тёплый. И… он часть тебя. Мне нравится, что я могу его трогать. Можно, я ещё немного подержу?»
«Можешь держать сколько хочешь», — улыбнулась Алёнка.
Они проговорили до самого утра. Настя рассказывала о своей учёбе, о страхе перед мужчинами, о том, как всегда чувствовала себя не такой, как все. Алёнка слушала, изредка целуя её в макушку, и её член так и оставался в тёплой, доверчивой ладони Насти — мягкий, расслабленный, уютный.
Под утро, когда за окном засветлело, Настя вдруг спросила:
«Алён, а я могу остаться? Ну, не только сегодня. Вообще… с тобой?»
Алёнка посмотрела на неё. В голубых глазах не было ни страха, ни сомнения — только надежда.
«Остаться? — переспросила она. — Ты же меня почти не знаешь».
«Я знаю главное, — Настя прижалась крепче. — Ты добрая. Ты нежная. Ты показала мне то, чего я боялась всю жизнь, и это оказалось прекрасным. Я не хочу это терять».
Алёнка молчала долго. Потом поцеловала Настю в губы и прошептала:
«Оставайся».
Глава: Горькое прощание и старые привычки
Идиллия длилась три недели.
Три недели Настя просыпалась в объятиях Алёнки, завтракала в её футболке, провожала её на тренировки и встречала у дверей с ужином. Три недели их тела переплетались по ночам — Алёнка учила Настю новым ласкам, а Настя с каждым днём становилась всё смелее, всё жаднее до удовольствия.
Особенно Алёнке нравилось, как Настя засыпала, обязательно положив голову ей на грудь, а руку — на её член. Это стало ритуалом. Даже во сне Настя не отпускала его, сжимая во сне, и Алёнка просыпалась от лёгкой, приятной пульсации.
«Ты моя собственница», — смеялась Алёнка, целуя её в макушку.
«Твоя», — сонно бормотала Настя, крепче сжимая пальцы.
Но счастье рассыпалось в один вечер. Звонок раздался, когда они смотрели кино. Настя взяла трубку, и Алёнка увидела, как её лицо меняется — сначала недоумение, потом ужас, потом слёзы.
«Мама… что с мамой?»
Разговор длился недолго. Когда Настя повесила трубку, она уже рыдала навзрыд. Мама попала в аварию, тяжёлое состояние, нужно срочно лететь в другой город, быть рядом.
«Я должна ехать, — шептала Настя, собирая вещи трясущимися руками. — Алёна, я должна. Ты понимаешь?»
Алёнка понимала. Она помогала собирать чемодан, вызвала такси, обнимала Настю на прощание так, будто отпускает навсегда.
«Я вернусь, — обещала Настя сквозь слёзы, целуя её в губы. — Как только маме станет лучше, я сразу вернусь. Ты будешь ждать?»
«Буду», — соврала Алёнка, глядя в её глаза.
