А потом раздался тот самый звонок.
Он прозвучал в 18:47, когда Анастасия уже собирала сумку, мечтая о душе и сериале. Незнакомый номер. Она ответила — и сразу почувствовала, как по спине пробежала ледяная дрожь.
— Анастасия Викторовна? — голос был ровный, без эмоций, как у диктора на радио. — Это отделение внутренних расследований №4. Вас просят явиться сегодня в 19:00 по вопросу кражи из супермаркета «Перекрёсток» на Ленинском проспекте.
— Но… мы уже всё уладили! — вырвалось у неё. — Был протокол, штраф…
— Речь идёт о другом предмете, — прервал её голос. — В день вашей авантюры из магазина пропала бутылка элитного алкоголя. Стоимостью более 25 тысяч рублей. Это уже не мелкое хищение. Это — уголовное преступление. Неявка будет расценена как уклонение от следствия. Последствия — до пяти лет лишения свободы.
Связь оборвалась. Анастасия стояла, сжимая телефон так, что костяшки пальцев побелели. В горле пересохло. Пульс застучал в висках, как молоток. «Пять лет. Пять лет. Пять лет» — отдавалось в голове, как эхо. Она представила тюрьму: серые стены, решётки, унижение, позор, конец карьере. «Это ошибка, — думала она. — Просто ошибка. Но кто докажет?»
Она сразу набрала Анжелику. Та ответила через секунду — голос напряжённый, но спокойный.
— Звонили? — спросила она.
— Да. Тебе тоже?
— Да.
— Но мы ничего такого не брали! Только мелочь!
— Я знаю. Но кто поверит?
Они договорились встретиться у входа в отделение за десять минут до семи. Ни одна не сказала «не пойду». Потому что обе знали: если сейчас сбежать — их посадят в тюрьме по-настоящему.
Отделение №4 находилось в старом здании на окраине — серое, мрачное, с зарешечёнными окнами и выцветшей вывеской. У входа не было ни цветов, ни людей — только голый бетон и мелкий дождь, начавшийся с утра и не прекращавшийся до вечера. Анжелика стояла у двери, прислонившись к стене, в чёрном пальто, с поджатыми губами. Её лицо было бледным, но глаза — горели. Не страхом. Готовностью. Она сжимала ключи в кармане так, что металл врезался в ладонь — это помогало сохранять контроль.
— Ты в порядке? — спросила она, подойдя к Анастасии.
— Нет, — честно ответила та. Голос дрожал. Глаза были красными — она плакала в такси. — Я боюсь. Очень.
— Я тоже, — призналась Анжелика, беря её за руку. Её ладонь была тёплой, сильной. — Но ты не одна. Мы вместе. И мы невиновны. Помни это.
Их встретил полицейский — не те двое из магазина. Этот был выше, шире в плечах, с коротко стриженными волосами и лицом, на котором не дрогнул ни один мускул, когда они вошли. Он не представился. Просто кивнул на дверь.
— Проходите.
Кабинет был пуст. Стол. Два стула. Ничего лишнего. Полицейский закрыл дверь, включил диктофон.
— Садитесь.
Они сели. Анастасия почувствовала, как задрожали колени. Ладони вспотели. В животе — ледяной ком. Она сжала бёдра и нервно хрустела пальцами.
— Вы обвиняетесь в хищении бутылки алкоголя «Château Lafite Rothschild 2005» из супермаркета «Перекрёсток» 12 ноября текущего года. Стоимость — 27 500 рублей. Это выходит за рамки мелкого хищения. Возбуждено уголовное дело.
— Но мы этого не брали! — воскликнула Анжелика, вскакивая. — У нас есть протокол! Мы украли только…
— Сядьте, — рявкнул полицейский, не повышая голоса, но с такой силой, что она опустилась на стул. — Шоколадку и чай, — продолжал он. — Мы знаем. И именно это навело нас на мысль. Вы разыграли кражу мелочи, чтобы отвлечь внимание. А настоящую бутылку вынесли… иначе.
— Как иначе? — прошептала Анастасия, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам.
Полицейский посмотрел на неё. В его глазах не было злобы. Была уверенность. И что-то ещё — почти презрение.
— В телесных полостях. Во влагалище. Или в прямой кишке.
В допросной повисла тишина. Глухая, тяжёлая, как земля на могиле.
— Вы сошли с ума! — закричала Анжелика. — Это вздор! Я мать! У меня ребёнок!
— А у неё — ипотека, — съязвил полицейский, кивнув на Анастасию. — И что? Преступление — есть преступление. Сейчас вы поедете со мной. В больницу. Там вас осмотрит эксперт. Он даст оценку, могли ли вы физически пронести бутылку таким способом.
— Мы не дадим себя осматривать! — заявила Анжелика, вскакивая снова. — Это насилие! Я вызову адвоката!
Полицейский встал. Подошёл. Схватил её за плечо — не больно, но крепко, и прижал к стене.
— Слушай сюда, красотка, — прошипел он, глядя прямо в глаза Анжелике. — У тебя есть два варианта. Первый: идёшь добровольно, проходишь экспертизу, и если невиновна — свободна. Второй: я надеваю на тебя наручники, везу в камеру, и завтра утром тебя осматривает целая комиссия — пятеро мужчин, без смазки, без перчаток. Выбирай.
Анжелика задрожала от смеси страха и бессилия. Она посмотрела на Анастасию. Та плакала, закрыв лицо руками.
— Ладно, — прошептала Анжелика. — Мы поедем.
В машине было тесно и душно. Запах кожи, бензина, пота. Они сидели бок о бок на заднем сидении, не касаясь, но чувствуя каждое дрожание друг друга. За окном мелькали огни, но Анастасия ничего не видела. В голове крутилось одно: «Они заставят меня раздеться. Посмотрят. Потрогают. И всё это — из-за бутылки, которой у меня не было». В груди нарастала паника — сухая, колючая, как стеклянная вата. Она сжала руки в кулаки, чтобы не закричать.
Анжелика молчала. Но её пальцы, лежащие на коленях, дрожали. Не от страха, а от ярости. «Они не имеют права, — думала она. — Это издевательство. Но… что… Что, если кто-то подставил нас?» - мелькнула у неё опасная мысль. «Но зачем?»
Они ехали долго. Не в участок. Не в суд. А в больницу. Ожидание было невыносимым для обоих молодых женщин.
Здание стояло в тени деревьев — большое, белое, с колоннами, но без ощущения стерильности. Скорее — как старая усадьба, переоборудованная под клинику. Внутри — тишина. Ни шагов, ни голосов. Только мерное тиканье часов в холле. Их провели по коридору с линолеумом, пахнущим хлоркой и чем-то сладковатым, цветочным. Остановились у двери с табличкой: «Судебно-медицинская экспертиза. Вход посторонним воспрещён».
Внутри было просторно, но холодно. Белые стены, металлический шкаф с инструментами, стол с компьютером, гинекологическое кресло, покрытое клеёнкой. И запах — странный коктейль антисептика, латекса и того самого цветочного аромата. За столом сидел мужчина лет сорока пяти — в белом халате, с аккуратной бородкой, спокойным взглядом и… улыбкой, не касающейся глаз. Его руки — длинные, сильные, с коротко остриженными ногтями — лежали на столе, как хищные птицы.
— Доктор Ермаков, — представился он, не вставая. — Судмедэксперт.
Полицейский протянул ему бутылку — ту самую: высокая, изогнутая, с тяжёлым широким дном, из тёмного стекла.
— Вот оригинал, — сказал он. — Полная. А пустую нашли в мусорке у входа в магазин. В день вашей… авантюры.
— И что? — спросила Анжелика, дрожа от гнева.
— Мы подозреваем, — медленно произнёс доктор, — что вы вынесли бутылку в телесных полостях. Это единственный способ, которым вы могли это сделать, не попав под обыск и датчики на выходе.
— Вы сошли с ума?! — закричала Анастасия, вскакивая. — Это отвратительное предположение! Я подам на вас в суд! Это унижение нашего достоинства!
— Садись! — рявкнул полицейский, слегка подтолкнув её. Она упала на стул, закрыв лицо руками.
— Мы не дадим себя осматривать! — повторила Анжелика, вставая между подругой и доктором. — Это нарушение наших прав! Мы не подписывались на такое!
Доктор встал. Подошёл. Его глаза были холодными, как стекло.
— Права? — усмехнулся он. — У преступников нет прав. Есть обязанности. Вы обязаны пройти экспертизу. Отказ — значит признание вины. А за кражу в особо крупном размере, сколько там? – спросил он у полицейского.
— До пяти лет строгого режима, - ответил тот.
— Ваш выбор, - развёл руками доктор и повернулся к полицейскому. — Если они окажут сопротивление — зафиксируй. Это будет учтено в суде.
Анастасия задрожала. Пять лет. Строгий режим. Нет работы. Нет квартиры. Нет жизни. Огромное чёрное пятно на будущее.
— Хорошо, — тихо сказала она дрожащим голосом. — Но только если это быстро.
— Не быстро, — спокойно ответил доктор. — Тщательно. Каждая складка вашей вагины будет осмотрена. Каждый миллиметр ануса — измерен. Потому что вы — подозреваемые. А не пациентки.
Он подошёл к шкафу, достал резиновые перчатки, простыни, пелёнки, зажимы для ног, и… маленький флакон с прозрачной жидкостью.
