Артем, чувствуя, как его яйца готовятся взорваться от сужающихся стенок её киски, резко выдернул член, оставив Елену с гулкой, мучительной пустотой внутри. Он отошел на пару шагов. Елена ахнула, лишившись опоры, и тут же, как животное, повинуясь единственному инстинкту, поползла к нему, поворачиваясь на полу.
— Дай мне... — голос ее срывался на хриплый шепот. Она тянулась к его блестящему от её соков члену, широко открывая рот, пытаясь поймать его губами, вернуть в себя, заглотить до самого горла.
Но Артем был неумолим. Он поймал её за волосы, резко запрокинул голову назад и сам же прижал свой пылкий ствол к низу живота, лишая её возможности коснуться его губами головки.
— Ты еще не заслужила это, грязная шлюха, — прорычал он. — Если хочешь — бери то, что дают.
Он выставил вперед свои тяжелые яйца, подвинувшись так, чтобы они оказались прямо у её лица. Елена не задумывалась ни на секунду. Она жадно прильнула к мошонке, покрывая её влажными, шумными поцелуями. Она вылизывала каждую складку, втягивала яички в рот, ощущая их тяжесть на языке, вдыхая резкий, мускусный запах его пота и возбуждения.
От такого напора, от её горячего языка, Артем не смог сдержаться. Сдавленный рык вырвался из его горла. Он резко отстранился, с силой дернул себя рукой, и мощные струи густой, горячей спермы ударили в лицо Елены Викторовны. Белые потоки залили её лоб, щеки, попали в глаза, а большая часть смазала её аккуратную прическу, каплями стекая на коричневые волосы.
Елена вздрогнула от прикосновения жидкости, но вместо отвращения её лицо озарилось восторгом. Она облизывала губы, собирая вкус его семени, но внутри её тело сжалось в тоске. Пустота в вагине ныла так сильно, что заставило её лицо сморщиться.
— Артем... — она сглотнула, вытирая рукой остатки спермы с ресниц. — Пожалуйста... Я еще не кончила. Мне нужно... Трахни меня еще. Пожалуйста!
— Ты выглядишь как дешевая уличная шлюха, Елена Викторовна, — процедил он с презрительной усмешкой, глядя на её испачканное лицо и растрепанные волосы, в которых застыли белые сгустки. — Подумать только, строгая преподавательница литературы. Студенты боятся твоих взглядов, а ты сейчас ползаешь у моих ног с лицом, облитым спермой. Вот так, с волосами, залитыми моим семенем, ты и будешь сидеть завтра на кафедре.
Елена застонала от его слов, унижение только сильнее подстегивало её желание.
— Да, я шлюха... Твоя шлюха... Только трахни меня!
Артем шагнул к ней, схватил её за локти и рывком поставил на ноги, затем прижал спиной к холодной стене аудитории. Он не дал ей опуститься на ноги, резко подхватил ее под бедра и взвалил её на себя. Елена обвинула его талию ногами, повиснув на нем, как кукла.
Он прижал её к стене, направив свой не опавший, скользкий от смеси их соков член к её щели.
— Хочешь заполнить свою дырку? — выдохнул он ей в губы, и, не дожидаясь ответа, резко опустил её вниз.
Елена закричала, когда он вошел в неё одним резким движением. Он был огромен, а смазка из спермы и её обильной жидкости позволила ему проникнуть до матки без препятствий. Он начал двигаться, поднимая и опуская её на своем стволе, словно резиновую куклу. Стена гулко отвечала на удары их тел, а Елена, с волосами, залитыми спермой, уже больше не чувствовала себя человеком — она была лишь сосудом для его удовольствия.
Каждый толчок Артема был как удар кувалды, выбивающий из Елены остатки разума. Ощущения были за гранью — он врывался в нее так глубоко, что казалось, достает до самого сердца. Она кричала, не обращая внимания на пустой коридор, кричала от нахлынувшей, пугающей своей силой удовольствия.
В какой-то миг сознание Елены оторвалось от происходящего и зависло под потолком, словно камера наблюдения. Она увидела себя со стороны. Картинка была омерзительной и возбуждающей одновременно: сорокалетняя женщина в разодранной блузке, с волосами, склеенными белыми сгустками спермы, с лицом, перекошенным в гримасе первобытной похоти. Она висела на студенте, как потаскуха на мачте, расставив ноги в грязных чулках, и жадно принимала его член. «Это я? — с ужасом подумала она. — Это та Елена Викторовна, которая завтра будет читать лекции о Пушкине?»
Стыд накрыл её волной, но вместо того, чтобы остудить, он подлил масла в огонь. Осознание своего падения, той бездны разврата, в которую она скатилась, заставило её киску сжаться в судороге предвкушения.
В этот момент Артем с рычанием достиг пика. В то время как его ствол бился внутри, заливая её горячими струями, он впился пальцами свободной руки в её промежность. Он нашел её вход, уже растянутый до предела его членом, и растянул дырку еще сильнее.
Елена взвизгнула от смешанной боли и экстаза. Он буквально разрывал её пальцами, открывая доступ к самой сути, заставляя чувствовать каждый спазм, каждый выброс его семени с чудовищной четкостью. Она чувствовала, как её киска пульсирует под его давлением, как она раскрывается, цветком распускаясь под потоком его спермы, принимая в себя всё, что он дает.
...
Дорога домой показалась Елене бесконечным тоннелем из фонарного света и теней. Она шла, слегка хромая от ноющей сладкой боли между ног, чувствуя, как по внутренней поверхности бедра вниз стекает остатки чужой спермы, остывая на вечернем воздухе. Сначала была эйфория — чувство, что она снова живая, что она смогла выпрыгнуть из старой, пыльной шкуры.
Но чем дальше она шла, тем сильнее возвращался голод.
