— Мы как подростки, — фыркнула Джуди.
— Два очень любящих друг друга подростка, — поправил Ник и поцеловал кончик её розового носа.
***
К вечеру второго дня лисьего гона крольчиха реально устала. После последних двух раундов она даже не приняла душ, понимая, что через полчаса снова придётся идти в ванну. Тело ныло, мышцы гудели, в паху саднило. Но, когда Ник в очередной раз потянулся к ней, она не смогла отказать.
— Ты не против? — спросил лис, разглядывая крольчиху. — Я же вижу, что ты устала.
— Устала, — согласилась она. — Но всё ещё хочу тебя.
— А если без проникновения? — вдруг предложил он. — Просто... руками. Или ртом. Выбирай.
Джуди удивлённо посмотрела на лиса.
— Ты уверен?
— Я хочу, чтобы тебе было хорошо, — рыжий палец провёл линию на её щеке. — Не только физически. А если снова войду в тебя, ты будешь терпеть.
— Ник...
— Позволь мне позаботиться о тебе, Морковка.
Она забралась на диван и кивнула. Лис начал. Медленно и нежно, в очередной раз изучая податливое тело языком и пальцами. Ник довёл Джуди до оргазма дважды. Первый раз ртом, второй — пальцами, глядя в глаза и шепча, какая она красивая. Потом крольчиха, развернувшись, взяла в рот его член. Уже не из чувства долга, а потому что хотела подарить любимому такое же удовольствие. Лис кончил быстро, со стоном, вцепившись в подушку.
— Это было... — выдохнул Ник.
— Лучше, чем просто секс, — закончила она. — Это была реальная близость.
Лис прижал самку к себе, привычно накрывая хвостом.
— Знаешь, — сказала Джуди в темноту. — Я подумываю о детях.
Ник замер.
— О каких детях?
— О наших с тобой, глупый лис. О том, что когда-нибудь, может быть... Я хочу от тебя детей, Ник.
Лис молчал так долго, что крольчиха испугалась.
— Ник?
— Я тоже, — выдохнул он. — Я тоже хочу. Но боюсь.
— Чего?
— Что не справлюсь. Что мой гон... что я сорвусь при них. Что передам им эту свою «неадекватность».
— Ты не сорвёшься, — Джуди повернулась и посмотрела на Ника. — Потому что я буду рядом. А ты научишь детей контролировать себя так же, как научился сам.
Он обнял её покрепче.
— Ты веришь в меня сильнее, чем я.
— На то я и твоя Морковка.
***
Ночью Нику приснился кошмар. Он снова был подростком и участвовал в уличных разборках. Вокруг сверкали вывески, пахло дождём и страхом. Потом он увидел её — маленькую крольчиху, прижатую к стене какими-то громилами. Долговязый лисёнок бросился на обидчиков, разрывая их тела, кусая, глотая кровавую плоть, убивая...
— Ник! Ник, проснись!
Лис открыл глаза. Джуди сидела рядом, тряся за плечо. В глазах крольчихи был океан беспокойства.
— Ты кричал во сне, — сказала она. — Что случилось?
Ник сел, тяжело дыша, и вытер пот со лба.
— Мне приснилось... что я не смог тебя защитить. Что я опоздал.
— Глупый, — она обняла его. — Практика показала, что ты никогда не опаздываешь и всегда рядом. Вспомни Гари и Тундратаун.
— А если нет? Если меня рядом не будет?
— Будешь, — она поцеловала лиса в плечо. — Ты слишком любишь меня, чтобы исчезнуть. А теперь ложись и помни. Я рядом.
Ник лёг, прижавшись к любимой и вдыхая её запах. Кошмар отступал, растаяв в тепле её тела.
— Джуди?
— М-м-м?
— Спасибо, что ты есть.
— Всегда пожалуйста, — она зевнула. — А теперь спи. Завтра последний день твоего гона.
***
Утро третьего дня встретило ярким солнцем. Ник проснулся первым и понял: запах ушёл. Гон закончился. Лис чувствовал себя опустошённым, но спокойным. Рядом, уткнувшись носом в его подмышку, спала Джуди, смешно подрагивая ушами. Он осторожно погладил самочку по голове. Она открыла глаза и забавно повела носом.
— Прошло? — спросила она сонно.
— Прошло.
— Жаль, — крольчиха улыбнулась и потянулась. — Мне понравился невменяемый Ник.
— А мне — вменяемая Джуди, — Ник поцеловал любимую в лоб. — Хотя невменяемая, в своё время, мне тоже пришлась по вкусу.
— Комплиментатор, — фыркнула самка.
Они лежали, обнявшись, глядя, как солнце играет на потолке зайчиками.
— Ник?
— М-м-м?
— Давай съедемся. Официально.
Лис повернул голову и посмотрел на крольчиху.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Хватит бегать туда-сюда. У нас общая жизнь, общая постель, общие интересы и общие проблемы. Почему бы не сделать всё это официальным?
— А твоя нора? Запасной аэродром?
— Сдадим кому-нибудь. Или оставим для гостей.
Ник улыбнулся знакомой, тёплой улыбкой с хитринкой.
— Тогда предлагаю рассмотреть новые варианты жилья. Моя халупа для потомства не предназначена!
— Сегодня? — она удивилась. — Ты не устал?
— Нет, — признался он. — От счастья не устают.
***
Последний секс третьего дня получился особенным. Не диким, как в первую ночь, когда Ник вколачивался в её нежную плоть с силой торнадо. Не игривым, как на ковре среди дня, когда они смеялись и меняли позы. Не отчаянным, как после кошмара, когда он просил прощения каждым движением. Это было прощание с гоном и одновременно, обещанием.
Они лежали на диване мордочками друг к другу. Ник гладил её по щеке и нарочно проводил пальцем по основанию уха. От этих лёгких, почти невесомых касаний по телу Джуди бежали мурашки. Зелёные глаза, чистые, без той дикой поволоки, что мучила лиса три дня, смотрели на самочку с такой нежностью, что у крольчихи перехватывало дыхание.
— Три дня, — прошептал он. — Ты выдержала меня три дня.
— Я бы выдержала и тридцать, — ответила она.
— Врёшь, — он улыбнулся. — У тебя уже под глазами круги.
— У тебя тоже.
— Значит, мы квиты.
Ник наклонился и поцеловал самочку. Не жадно, как раньше, а бережно и смакуя. Его губы скользили по её губам, по уголкам рта, по щекам и по векам. Джуди таяла под поцелуями и чувствовала, как внутри разливается блаженное тепло.
— Можно я буду медленно? — спросил лис, отрываясь от самки. — Очень медленно. Чтобы запомнить каждое мгновение.
Она кивнула, не доверяя голосу.
Лис начал с её ушей. Ник знал, как сильно эти ласки действуют на неё. Знал, но никогда не использовал это знание с такой тщательной нежностью. Самец касался губами кончиков, проводил языком по внутренней стороне, дыша тёплым воздухом в чувствительную кожу. Джуди выгибалась, вцепившись в плечи хищника, но тот не ускорялся. Он дразнил, мучил, заставлял каждую клеточку её тела петь.
— Ник... — выдохнула она.
— Тише, морковка, — прошептал он ей в ухо. Вибрация голоса самца отдалась где-то внизу живота. — Мы никуда не спешим.
Губы Ника двинулись ниже. Шея, ключицы, ложбинка между грудью. Он целовал и вылизывал каждый сантиметр её тела, словно впервые увидел. Язык описывал круги вокруг сосков, едва касаясь, пока Джуди не начала умолять.
— Пожалуйста...
— Что — пожалуйста? — в глазах Ника плясали лукавые искры. — Скажи, чего ты хочешь.
— Твоего языка. Там.
— Где — там?
— Ник!
Он усмехнулся и сжал губами сосок. Джуди выгнулась вскрикнув. Он сосал, покусывал, обводил языком, одновременно гладя ладонью второй. Тело крольчихи горело, а лоно требовательно пульсировало в ожидании. Когда язык лиса, наконец, спустился ниже, Джуди уже дрожала от предвкушения. Он раздвинул бёдра и замер, глядя на подрагивающий бутон розовой плоти. Самка физически чувствовала этот взгляд, что казалось почти невыносимым.
— Ты такая... красивая, — выдохнул он. — Вся. Каждая складочка. Каждый миллиметр.
— Ник, пожалуйста...
— Что, Морковка? — лис провёл пальцем по розовым лепесткам лона, и крольчиха всхлипнула. — Скажи.
— Я хочу твой язык.
Первое касание получилось лёгким и дразнящим. Он провёл языком по всей длине, снизу вверх, остановился у клитора и обвёл его кругом. Джуди вцепилась в простыни, запрокинув голову. Лис лизал самочку медленно, смакуя, изучая, как она реагирует на каждое движение. Когда он втянул бусинку клитора в рот и начал посасывать, та закричала. Оргазм накрыл крольчиху внезапно — яркий, острый, выбивающий воздух из лёгких. Джуди кончила лису в рот, выгибаясь, сжав бёдрами лохматую голову. Ник не остановился, продлевая наслаждение любимой, пока последние спазмы оргазма не стихли.
Крольчиха лежала, тяжело дыша, с мокрыми от слёз щеками. Ник приподнялся и поцеловал её в губы.
— Это было только начало, — прошептал он.
— А я уже умерла, — выдохнула она.
— Кролики не умирают так легко.
Он встал с дивана и протянул ей руку.
— Идём.
— Куда?
— В душ. Хочу тебя там.
Вода казалась нестерпимо горячей, и пар заволок стеклянную кабинку. Ник прижал Джуди к прохладной плитке, и крольчиха ахнула от контраста. Струи воды будоражуще стекали по телам любовников, мочили шерсть, делая её тяжёлой. Лис подхватил самочку под бёдра, приподнимая её. Она обхватила талию самца ногами, прижимаясь спиной к холоду плитки. Кончик члена упёрся в живот — твёрдый, горячий, пульсирующий.
