— ### —
Закончив ужин и оставив новую подругу фланировать среди столов столовой, привлекая самцов, Вера вышла на прогулку. Думать не хотелось, отключиться не получалось, в голове висела взвесь, муть из событий, обрывков воспоминаний и чувств.
Парк был тихим, только свет фонарей мягко освещал дорожки. Вера брела, не особо задумываясь о направлении, пока не заметила молодого человека, сидящего на скамейке. Он опирался на костыль, а вместо правой ноги виднелся протез. Его лицо, освещённое фонарём, было задумчивым, но не угрюмым. Вера замедлила шаг, и их взгляды встретились. Вернее, он заметил её давно и следил, как она приближалась.
— Добрый вечер, — сказал он, слегка улыбнувшись. — В разведке?
— Да я… просто гуляю, — ответила Вера, будто оправдываясь: «первый раз меня видит и уже решил, что я в поисках!».
— А я вот только сегодня заехал, решил осмотреть тут всё, — продолжил свою мысль мужчина.
«Ох, он об этом!» — с облегчением поняла Вера. Она присела рядом на скамейку.
Они разговорились. Его звали Максим, ему было чуть за тридцать. Он рассказал, что получил ранение на службе. Пока лечился, жена ушла, ещё даже не зная о его инвалидности. «Спуталась с кем-то, сказала, что пока молодая, не может сидеть одна годами в четырёх стенах и ждать, пока я всех победю…» — сказал он с горькой усмешкой.
Вот так сразу вывалил всё ей. Видно было, что сейчас это его занимает полностью. Может, чтобы поддержать или присоединиться, Вера, не вдаваясь в подробности, призналась, что тоже осталась «без мужа», хотя формально он всё ещё есть.
Разговор тёк легко, без намёков и подтекста. Максим был прямолинеен, но не груб. В какой-то момент он посмотрел на неё внимательно и сказал:
— Может, я слишком наглый, но раз мы оба тут, в таком месте, без партнёров… То есть свободные люди. У меня, например, женщины больше года не было… Можно мне надеяться провести с вами ночь?
Вера замерла. Его честность обезоруживала. Никаких игр, никаких притворных ухаживаний. Просто вопрос в лоб. Она осеклась и почувствовала, как внутри разлилась дрожь от смеси волнения и предвкушения. «Ты этого и ждала, такое и хотела!» — подсказывало подсознание. «Хотела, но не сейчас! Я ещё не готова?!» «А когда? Когда вернусь в свою квартиру, к этим?»
— Вы уверены, я же, наверно, постарше вас… и в общем, не красавица, — выдавила она и тут же пожалела о своих словах.
Максим рассмеялся надтреснуто, но с облегчением:
— Противна? Вы феноменально женственны и привлекательны! В вас такое мощное женское обаяние, что мне трудно дышать! — сказал он, и в его глазах она не заметила ни тени лжи.
Он взял её руку в свои, пожимая пальцами. Они посидели так немного, глядя в одну сторону и не шевелясь. Надо было что-то говорить, но Вера не могла найтись, тупо испытывала лёгкое возбуждение от поглаживания ладони.
— Может, пойдём? — добавил он через пару минут.
«Шустрый какой! Ну ещё бы, после года воздержания любая сойдёт», — потерянно убеждала себя Вера, не отнимая ладонь. Такая тактильная близость была ей приятна. Она послушно встала, пристроилась к неторопливой покачивающейся на протезе походке военного и, приняв его руку, пошла рядом. «И вот я уже с парнем иду… сношаться… Господи, как это у людей просто! И функционально: я один, ты одна, почему бы нам не совокупиться? Зверинец!»
Под сумбур Вериных сомнений и её внешней покладистости они оказались в его номере. Женщина ощущала себя очень странно. Она понимала, что сейчас произойдёт, и имела такой опыт, но только с мужем, и сейчас испытывала наряду с возбуждением множество страхов: а вдруг он такой же, как Андрей, и опять будет это унизительное сосание и короткий ни к чему не приводящий контакт?! Обжёгшийся раз дует и на воду…
— Спасибо, что согласилась, — прошептал он, притягивая её к себе сильными руками, подавив остатки сомнений.
Поцелуи незнакомца сперва казались отстранёнными, но, чуть отпустив себя и отдавшись тактильности, очень быстро Вера почувствовала необыкновенный прилив сил. Теперь она сама обнимала мужчину, помогала ему раздеться, избавиться от протеза… Сама скинула своё платье, вспомнив добрым словом подругу, придирчиво проверившей её бельё на «боевой выход». Это она сама схватила его хороший большой член, ярко пахнущий незнакомым и сильным запахом мужчины, наклонилась к нему и жадно засосала, заставив Максима громко охнуть: — Да-а-а-а! О!
В этом она могла считать себя мастерицей. Сосала глубоко, ритмично поворачивая голову, помогая руками. Максим лежал на кровати, придерживая её волосы, чтобы видеть лицо, сжимал второй рукой её отвисшую грудь — ту, что была ближе к нему. Головка, крупная, незнакомая, заполняла весь рот, Вера старалась, ласкала языком, облизывала, как леденец. Очень некстати вдруг перед ней возникла картина, вернее фотография из домашнего альбома. А на ней лицо дочери с открытым ртом… «Все мы сосём, мать, дочь…» — проскочила мысль.
Сколько она так сосала, она не понимала. То ожидала, что мужчина вот-вот сейчас кончит — Андрей бы давно это сделал, — то сама устала, но не могла оторваться, потому что не представляла, как ей быть дальше, как смотреть в глаза этому незнакомому мужчине.
Но он сам взял инициативу — вернее, лицо Веры — и притянул к себе. Целовал её мокрый от слюны рот после члена, потянул за руки, заставляя забраться на него. Она, уже раздетая, перекинула ногу, оседлала, как в фильмах. Возбуждённый мокрый член был под ней, она чувствовала его, терлась о него влажными разошедшимися губами. Клитор, чувственный и напряжённый, ощущал твёрдую головку, тёрся о неё. Она качнула бёдрами, отправляя головку ниже, в преддверие, и как по волшебству там она чуть выпрямилась, зацепилась за лобковую кость, поднырнула под неё, и член, получив направление без помощи чьих бы то ни было рук, туго вошёл в неё.
Она задохнулась: так стало внутри плотно и полно. Угнездившись сверху, женщина чувствовала, что не только заполнена до краёв, ощущая сладостное томление от такой наполненности, но и может управлять происходящим. Она стала медленно покачиваться, заставляя член приятно скользить в ней, то глубоко погружаясь, то почти полностью выходя наружу. Вера чувствовала его рельеф, свои стенки, мышцы… Такая ласковая, приятная игра, которая… которая… заставляла её постепенно ускоряться. Это было ей в новинку. Досконально изучив свой оргазм при самостоятельных ласках, сейчас она была дезориентирована и приятно удивлена: разливающиеся в ней ощущения были одновременно похожи на обычный прилив сладострастных волн перед оргазмом и в то же время отличались более мягким, окутывающим характером, задействованием глубинных частей и, в целом, предстоящая разрядка, а Вера уже ощущала её приближение, «готовилась», «сгущалась» не снаружи, как обычно, у клитора, а где-то глубоко, будто в самой матке, в животе, внутри неё.
Она вцепилась руками в грудь солдата, глубоко и сильно нахлобучиваясь на него своими раздавшимися бёдрами, потом распрямляясь в коленках, чтобы подняться на толстом рельефном стержне, и ухалась обратно на его сказочно долго стоящий член, закатывая глаза от…
— Ой, миленький. Да, мой хороший, сильнее! Давай! — шептала она. И ни одна сила на Земле не могла бы сейчас её остановить.
Оргазм пришёл. С членом внутри! Такой мощный, красивый и сильный, что на секунду Вера даже потеряла сознание. Очнулась, пуская слюни на грудь Максима, распластанная, нанизанная, мокрая, склизкая между ног… Мужчина ласково целовал её лоб, поглаживая руками вздрагивающую попку.
— Ты как? — промурлыкал он.
Она оценила своё состояние — «Хорошо!» — и потом, уже с удивлением:
— Ты не кончил? — Член всё так же упруго наполнял её естество, став неотъемлемой частью её бытия.
— Не успел!
— О! — Она снова выпрямилась в «седле», расправив крылья. — Тогда полетели дальше!
Во Вселенной существовала альтернативная ветка, где она не согласилась бы на эту поездку и не узнала, что на свете есть такие мужчины, которые не кончают, стоит им лишь увидеть голый женский причиндал или нюхнуть терпкий аромат пиздятинки. И теперь Вера думала об этой альтернативе как о счастливо минувшей её участи.
Она не стала сниматься с полюбившегося члена, продолжив свои сначала неторопливые, но потом всё ускоряющиеся качки. Его руки были уверенными, но нежными. Он ласкал её не останавливаясь, гладил, щипал, крутил соски, взвешивал груди в руках. И Вера, впервые за долгое время, почувствовала, как её тело отзывается на прикосновения. Никакой спешки, никакого эгоизма. Максим был внимателен и неутомим. Он словно читал её мысли, её желания.
«Как можно было бросить такого, уйти?» — не понимала Вера. — «Он же просто божественный мужчина! Ёбарь-красавец! Пусть без ноги, но с таким членом!» — пылал её разум, захлёстываемый сладострастными ощущениями. Она была близка снова почувствовать это, подгоняла ощущения, покачиваясь на волнах блаженства. «Мой хороший, как ты мне хорошо делаешь?» Тут он прижал её к себе, перевернулся вместе с ней, оказавшись сверху, обнял крепко и вонзился. И как вонзился! До самых печёнок. Казалось бы, куда глубже, но он вошёл, сильно натянув всё внутри, стал быстро долбить, приподнявшись на руках. Впервые Вера взвыла, застонала как безумная сучка, безоглядно отдаваясь, подставляясь разящему жезлу. Глаза на лоб: все органы чувств выкручены на максимум, в животе бешенство матки, всё взрывается, спазмами наслаждения скорчивает тело. Она даже не поняла, как и что было дальше. Он вогнал её своими ударами в беспамятство, лишил разума, осталась только жалкая животная оболочка, которая изнывала от невероятного наслаждения, содрогалась, пылала жаром, истекала соками.
