Ресторан был полон, но их столик уже ждал — идеально расположенный, у высокого окна, вдалеке от входа, где благодаря большим кадкам с растениями создавалась уютная, почти интимная зона. Администратор убрала табличку брони и положила меню.
Спутник сел напротив, облегчённо расстегнув пиджак узкого чёрного костюма. Всё на нём сидело идеально — настоящий денди с хорошими манерами. Виктория Борисовна исподлобья, делая вид, что изучает меню, разглядывала мужчину. Он казался моложе её, хотя наверняка это было обманчиво. Высокий, подтянутый, без намёка на живот — в этом он выгодно отличался от её раскормленного мужа. Она заметила, как благосклонно посмотрела на него женщина-администратор, провожавшая их к столику. Он явно нравился женщинам. "Руки прочь, сучка, сегодня он - мой" - улыбнулась сама себе Виктория Борисовна.
Пришлось вернуться к меню. Цены заставили её поперхнуться. Никаких картинок, строгий лист с вензелями, каждая строка заканчивалась суммой, равной примерно её дневному заработку.
— Ух, — вырвалось у неё.
— На цены не смотрим, только на названия слева, — улыбнулся спутник.
— Всё равно не могу от них отрешиться, — ответила она, тоже улыбнувшись. — У нас, оказывается, столько обеспеченных людей…
— Это да. Очень популярное место, одно из лучших в городе. Пришлось бронировать всю неделю, я не был уверен, какой день вы выберете.
— Господи, к чему такие приготовления… Мне кажется, вы прямо толкаете меня на должностное преступление, — нервно рассмеялась она.- Я долна вывести деньги фирмы в офшор по подложному контракту?
— Ну что вы, я бы никогда... — замахал руками мужчина.
— Тогда я вообще ничего не понимаю, — сдалась Виктория Борисовна беспомощно разведя руки. Её слегка подташнивало от волнения.
Она выбрала первое попавшееся блюдо, стараясь не смотреть на цену. Антон же заказывал осознанно: подобрал вино, уточнил детали у официанта. Им быстро принесли аперитив и предупредили, что ждать придётся долго.
Теперь оставалось только разговаривать.
— Антон Сергеевич, я жду ваших объяснений, — решилась Виктория Борисовна, взяв быка за рога.
— Ах, вот так сразу… Может, перейдём на «ты»?
— Давайте, — поправилась Виктория. — Итак, Антон, зачем я здесь?
— Всё просто. Ты мне очень нравишься. Как человек. Как женщина. Я захотел познакомиться с тобой поближе.
— Вот так просто? — недоверчиво переспросила она.
— А как должно быть? Это всегда просто — симпатия, интерес, что-то большее… Я думал, так и работает, — он говорил уверенно, с лёгкой самодовольной улыбкой.
«Но я замужем», — чуть не вырвалось у неё, но она вовремя осеклась. Фраза звучала бы сейчас фальшиво и нелепо — она ведь уже сидела здесь, с ним, невзирая на семейное положение.
— Хорошо. Предположим, — медленно произнесла она. — Видимо, ты в этом опытнее меня, поэтому оставляю инициативу за тобой. Если честно, я сейчас чувствую себя не в своей тарелке.
— Прости, что смутил, — сразу пошёл на попятную Антон. — Постараюсь больше так не делать.
Он перевёл разговор на нейтральные темы — работа, знакомые, погода. Виктория попивала вино — неожиданно мягкое, сладковатое — но внутри оставалась напряжена как струна. Даже эта нарочитая нейтральность дразнила её: будто её подводили к чему-то главному медленно, незаметно, так что она поймёт, что пропала, только когда уже ничего нельзя будет изменить.
«Когда меня трахнут», — внезапно и грубо мелькнуло в голове. От этой мысли она сама испугалась и тут же возбудилась ещё сильнее. Руки сами потянулись к бюстгальтеру — незаметно подтянуть грудь повыше, сделать её соблазнительнее. Она знала, что мужчины реагируют на такое.
— У тебя очень красивая линия шеи, — вдруг сказал Антон, наклоняясь к ней через стол. — Знаешь, такие шеи рисуют на старинных портретах… длинная, с мягким переходом в плечо. Я всё время отвлекаюсь на неё, извини.
Комплимент прозвучал так ровно, интеллигентно, без малейшего нажима, что она на секунду растерялась. Машинально коснулась пальцами ключицы — и тут же почувствовала, как по коже побежали мурашки.
«Он же видит, как у меня сейчас соски стоят под платьем, — подумала она. — Видит, как я дышу чаще… Или нет? Почему тогда говорит про шею, а не…»
Виктория опустила взгляд. Под тонкой тканью проступали два твёрдых бугорка. Бюстгальтер она сегодня выбрала с тонкими чашечками, почти без поролона — «на всякий случай». И вот этот случай наступил прямо здесь, за столиком - бельё выдало реакцию ее тела!
Она сжала бёдра сильнее. Влажность между ног давно перешла все границы приличия. Трусики намокли, колготки мешали. Она была словно медленно кипящий сосуд. Каждый раз, когда она чуть ёрзала на стуле, клитор тёрся о шов — и по позвоночнику пробегала короткая, почти болезненная вспышка удовольствия.
И этой пытке не было конца. Чем дольше тянулся вечер, тем сильнее её опьяняли место, вино, сам Антон и это мучительное, сладкое предвкушение. То ей чудилось, что его рука касается её ноги под столом — она вздрагивала, замирала, но оказывалось, что это всего лишь край скатерти.
«Если бы он сейчас сел рядом и положил ладонь мне на бедро… — фантазия вспыхивала мгновенно. — Просто раздвинул бы колени ладонью, настойчиво, не меняя непринужденного тона разговора, а сам был забирал все выше, и выше…»
Она зажмурилась на долю секунды. Нет, он так не сделает. Он даже не смотрит вниз. Смотрит в глаза, или в сторону — спокойно, без того характерного для мужчины "голода". Как хороший знакомый или друг.
Сейчас бы она уже забрала обратно слова, про то что действия Антона её смутили. Теперь ему явно не хватало напора для давно ожидаемого Викторией перехода к более интимным действиям. Десерт принесли, как последнее предупреждение. Что-то малиновое с белым шоколадом. Ухажер попробовал, смакуя, одобрительно кивнул:
— Попробуй, очень нежно.
Она взяла ложку. Поднесла ко рту. И вдруг представила, что капля с неё, белая и сладкая касается губ, скользит вниз по шее, между грудей, оставляя холодную сладкую дорожку… а потом он наклоняется и слизывает её языком в обратную сторону, заканчивая на губах…ах...
Но Антон вёл себя безупречно. Ни разу не попытался коснуться её руки, шеи, плеча. Чем только сильнее разжигал её желание и нетерпение. "Ну когда же, ну как же это будет? Может в туалет? Если мы уйдём вдвоем, не хватятся ли нас официанты? Сначала расплатиться? В мужской или женский? Наверно правильнее в мужской. Я не буду шуметь! Опять сдерживаться! Или к нему? Если далеко, то только на часок, а то меня муж потеряет!"
Когда подали счёт, она уже почти не соображала от страха и возбуждения. Еще вино возымело действие: ноги дрожали, кровь прилила не только к лицу. Казалось, что стоит встать — и из неё потечёт по колготкам.
Антон расплатился, проводил, заботливо придерживая слегка покачивающуюся женщину, помог надеть пальто. Пальцы коснулись её плеч ровно настолько, насколько требовал этикет. Ни миллиметра больше. «Господи, зачем он такой вежливый?! Куда теперь? К нему? Ко мне нельзя…» — рассеянно думала она, выходя за ним на улицу.
На улице было холодно. Он поймал такси почти сразу.
— Довезу тебя до подъезда, — сказал он спокойно.
В машине Антон сидел рядом, но не приближался, не пытался приобнять. Виктория физически ощущала его мужскую фактуру, тепло и запах тела, такую волнующую близость — только протяни руку сама возьми его, наклонись, возьми в рот… Она чувствовала напряжённый клитор, мокрое сжимающееся влагалище, судорожно сжатые ноги. "Но самой?! Нет, уж этого она точно не могла себе позволить! Ему надо - пусть он и начинает!"
«Ну же, я готова! Обними, поцелуй! Сделай хоть что-нибудь!» — кричало внутри неё. Но ничего не происходило.
Дом приближался. Разочарование росло в геометрической прогрессии. Выходя из такси, она уже ненавидела и себя, и этого несмелого ухажёра. Вечер был безнадёжно испорчен, хотя и прошёл идеально.
Последний шанс — подъезд, лифт. Но Антон остановился у входной двери:
— Можно будет встретиться ещё раз. — Толи спросил, то ли предложил он мягко. Голос оставался ровным и степенным.
— Конечно, — ответила она машинально, хотя внутри всё сжалось от обиды и унижения. — До свидания. Она удержала слезу, нежданно нарисовавшуюся вместе со словами.
Дверь такси хлопнула. Машина с Антоном уехала.
Виктория Борисовна простояла у подъезда секунд десять, не в силах двинуться. Потом медленно пошла, чувствуя, как каждый шаг отдаётся содроганием в ватном парном теле. Дома она не стала включать свет. Скинула пальто в коридоре. Дошла до ванной, села на край. Платье задралось до бёдер. Само? Нет, она его подняла. Пальцы сами скользнули под колготки, стащили их до бедер. Нырнули под кружевную такань трусиков. Там было мокрой до такой степени, что звук получился громким, неприличным, чавкающим.
«Течная сучка, вся готовая, только тронь. А он даже не понял… — думала она, двигая рукой всё быстрее. — Что хотел, накормить? Думал, сводить на ужин, поговорить…и всё?! А ведь я была готова…ему... дать... всю себя предложить... прямо там… в туалете, в машине…как шлюха...распоследняя озабоченная престарелая блядь раздвинуть ноги, взять в рот!». Последняя мысль добила её. Она выгнулась, зажала рот предплечьем, оставив на коже след зубов и кончила так сильно, что на несколько секунд потемнело в глазах.
