«Открывай рот».
Паша сглотнул. Посмотрел на член, потом в глаза Алёнке, и открыл рот.
Алёнка вошла медленно, чувствуя, как его губы смыкаются вокруг головки. Паша зажмурился, но сосал старательно, уже наученный вчерашним опытом.
«Молодец, — похвалила Алёнка. — Колян, смотри и учись. Скоро твоя очередь».
Она дала Паше привыкнуть, потом начала двигаться — медленно, глубоко, заставляя его заглатывать всё дальше.
Через несколько минут она переключилась на Коляна. Тот уже был готов, открыл рот сам.
Алёнка трахала их рты по очереди, глядя, как они стараются, как давятся, но не смеют остановиться. Её член был в их губах, их языках, их глотках — и это было прекрасно.
Когда она почувствовала, что близка, она вышла изо рта Коляна и поднесла член к лицам обоих.
«Кончаю, — предупредила она. — Ловите».
Горячие толчки спермы залили их лица — щёки, губы, подбородки. Паша и Колян зажмурились, но не отвернулись. Сперма текла по их лицам, капала на грудь, на живот.
Алёнка смотрела на это творение рук (и члена) своих и чувствовала себя богиней.
«А теперь вылижите друг друга, — приказала она. — Всё, что на лицах. Чтобы ни капли не пропало».
Паша и Колян послушно наклонились друг к другу и начали слизывать сперму с лиц. Языки скользили по щекам, по губам, встречались, путались. Они уже не думали, что это неправильно — они просто делали, что велено.
Алёнка снимала это на телефон, улыбаясь.
Когда они закончили, она убрала камеру и легла между ними, обняв обоих.
«Молодцы, мальчики. Вы прошли испытание. Теперь вы мои. Навсегда».
Паша и Колян молчали, прижимаясь к ней. Внутри было пусто и странно спокойно. Они больше не сопротивлялись.
Алёнка гладила их по головам и думала о том, сколько ещё удовольствия они ей доставят. Впереди было много времени.
Глава: Угонщики (часть 7) — Блаженство
Седьмой день начался необычно. Алёнка не будила их рано, не командовала, не включала камеру. Она просто лежала между ними, тёплая, расслабленная, и гладила их по головам.
«Сегодня будет по-другому, — прошептала она. — Сегодня вы будете сверху».
Паша и Колян переглянулись, не понимая.
«Я хочу, чтобы вы меня трахнули. Оба. По очереди. Не думая ни о чём. Просто получайте удовольствие».
Они смотрели на неё, на её тело, на её член, который мирно покоился между ног, и вдруг поняли — им всё равно. Им плевать, что у неё есть член. Она была самой красивой, самой желанной женщиной, которую они когда-либо видели.
Паша был первым.
Алёнка легла на спину, раздвинула ноги, открывая себя. Паша навис сверху, глядя в её глаза. Его член сам нашёл дорогу — вошёл в неё легко, естественно, как будто всегда там был.
Алёнка застонала, обхватив его ногами.
«Да... вот так... медленно...»
Паша двигался, чувствуя, как её тепло обволакивает его член. Это было невероятно — мокро, горячо, тесно. Он забыл про всё — про страх, про стыд, про то, что у неё есть член. Осталась только она, только это движение, только этот момент.
Его руки гладили её грудь, живот, бёдра. Он целовал её шею, губы, ключицы. Алёнка стонала, выгибалась, прижималась к нему.
«Быстрее, — шептала она. — Давай, мальчик, трахай меня...»
Паша ускорился, входя всё глубже. Он чувствовал, как внутри нарастает волна, как тело требует разрядки. Но не хотел останавливаться — хотел, чтобы это длилось вечно.
Он кончил, громко застонав, уткнувшись лицом ей в шею. Сперма залила её изнутри, горячая, обильная. Паша дрожал, тяжело дыша, и не мог поверить, что это было с ним.
Потом настала очередь Коляна.
Он лёг сверху, глядя на Алёнку с обожанием. Его член вошёл в неё легко — мокрую после Паши, готовую принять снова.
Колян двигался медленнее, осторожнее, но с таким же наслаждением. Он целовал её грудь, живот, шею. Его руки гладили её бёдра, спину, ягодицы.
Алёнка смотрела на него и таяла. В его глазах не было страха или стыда — только желание, только нежность, только благодарность.
«Ты такой нежный, — прошептала она. — Такой хороший...»
Колян застонал, ускоряясь. Ему казалось, что он сейчас взорвётся — от счастья, от удовольствия, от этого невероятного чувства единения с ней.
Он кончил, выгибаясь, и долго не мог отдышаться.
После они лежали втроём, переплетённые телами. Паша и Колян гладили Алёнку, целовали её плечи, её грудь, её живот. Их руки скользили по её телу, задерживаясь на самых чувствительных местах.
И никто из них даже не смотрел на её член. Он был просто частью её — такой же естественной, как руки или ноги. Они принимали её целиком, без вопросов, без страха.
Алёнка чувствовала это — их принятие, их любовь, их благодарность. И внутри разливалось тепло, которого она не испытывала давно.
«Вы мои хорошие, — шептала она, гладя их по головам. — Мои мальчики...»
Паша прижимался к её груди, слушая, как бьётся сердце. Колян целовал её живот, опускаясь всё ниже. Его губы коснулись её члена — нежно, почти благоговейно.
Алёнка вздрогнула.
«Не надо, — прошептала она. — Вы уже сделали меня счастливой».
«Мы хотим, — ответил Колян, глядя на неё снизу вверх. — Хотим сделать тебе приятно. Так же, как ты нам».
И он взял её член в рот.
Алёнка застонала, запрокинув голову. Это было невероятно — не техника, а чувство, с которым он это делал. С любовью, с нежностью, с желанием подарить радость.
Паша присоединился к нему. Они лизали её член вдвоём, передавая друг другу, целуя, облизывая. Их языки встречались на головке, путались, ласкали самую чувствительную уздечку.
Алёнка кончила быстро — горячими толчками, заливая их рты. Они глотали, не проронив ни капли, и смотрели на неё с обожанием.
После она лежала, обессиленная, счастливая, и гладила их по головам.
«Я не знала, что так бывает, — прошептала она. — Чтобы мальчики... вот так...»
«Мы теперь твои, — ответил Паша, целуя её в губы, чувствуя вкус её спермы. — Навсегда».
Колян кивнул, прижимаясь к ней с другой стороны.
Алёнка улыбнулась, глядя в потолок. Два бывших угонщика, два мальчика, которые должны были стать её жертвами, стали её самым большим счастьем.
Иногда жизнь преподносит сюрпризы.
Глава: Самый долгий пост
Алёнка решилась на это после разговора с Мариной. Та рассказывала, как Леночка иногда неделями ходит без разрядки, как сперма копится, яйца наливаются тяжестью, а оргазмы потом становятся неземными.
«Попробуй, — сказала Марина. — Месяц без дрочки. Без секса. Только копить. Увидишь, что будет».
Алёнка загорелась. Месяц — это вызов. Она любила вызовы.
Первая неделя прошла легко. Алёнка даже не замечала отсутствия разрядки — дел было много, встречи, съёмки, клуб. Но к концу недели член начал напоминать о себе. Он твердел по ночам, по утрам, от случайных мыслей.
Вторая неделя стала сложнее. Яйца налились, стали тяжёлыми, тугими. Каждое движение отдавалось в них тупой пульсацией. Алёнка ходила, широко расставляя ноги, чтобы не давить на мошонку. Спала на спине, потому что на животе было невыносимо.
Третья неделя превратилась в пытку. Член стоял почти постоянно — не до полной твёрдости, но постоянно наполненный, готовый. Из головки по утрам сочилась прозрачная жидкость, оставляя мокрые пятна на трусах. Алёнка смотрела на это и чувствовала дикое желание дотронуться, сжать, дрочить до изнеможения.
Но она не трогала.
Яйца стали синими. Тёмно-фиолетовыми, налитыми до предела, они висели тяжёлым грузом, причиняя боль при каждом шаге. Алёнка рассматривала их в зеркало и не узнавала — мошонка была в два раза больше обычного, кожа натянута до блеска, вены проступали синей сеткой.
Четвёртая неделя стала адом.
Каждое утро она просыпалась в лужице собственной спермы. Она вытекала сама — ночью, во сне, когда тело не выдерживало напряжения. Тёплая, липкая, она заливала живот, простыни, бельё. Алёнка лежала в этой луже и чувствовала, как яйца чуть-чуть опадают, но ненадолго.
Днём всё возвращалось. Член ныл, яйца пульсировали, уретра горела от давления. Алёнка не могла сидеть, не могла нормально ходить, не могла думать ни о чём, кроме разрядки.
Но она не трогала.
Клиенты удивлялись, почему она отказывает. Игорь звонил, предлагал встретиться. Алёнка отказывалась, ссылаясь на дела. На самом деле она боялась — если кто-то прикоснётся к её члену, она взорвётся мгновенно, и весь месяц насмарку.
На двадцать девятый день она уже не могла стоять. Лежала на кровати, раздвинув ноги, и смотрела на свои яйца — огромные, синие, пульсирующие. Из члена постоянно сочилась жидкость, трусы приходилось менять по пять раз на дню.
Она позвонила Марине.
«Я больше не могу, — прошептала она в трубку. — Ещё день — и я взорвусь».
«Терпи, — ответила Марина. — Остался один день. Представь, какой оргазм тебя ждёт».
Алёнка представила и застонала. Член дёрнулся, выплёскивая новую порцию жидкости.
Последний день был самым долгим в её жизни.
Она не вставала с кровати. Лежала, глядя в потолок, считая минуты. Член пульсировал в такт сердцу, яйца ныли, уретра горела. Из неё текло почти непрерывно — тонкая струйка спермы сочилась сама, без всякого возбуждения.
