«Открывай рот».
Они открывали. Всегда. Покорно, жадно, с блеском в глазах.
Алёнка кончала им в рот — горячими, обильными толчками. Они глотали, давились, но не смели проронить ни капли. Потом облизывали её член дочиста, собирая языком остатки.
После каждого сеанса Алёнка чувствовала невероятный подъём. Власть над чужими членами, над чужими яйцами, над чужими ртами опьяняла сильнее любого вина.
Она придумывала новые пытки.
Однажды принесла электростимулятор. Прикрепляла электроды к яйцам мальчиков и включала ток. Слабые разряды заставляли их дёргаться, кричать, кончать без единого прикосновения.
В другой раз использовала вакуумные банки — ставила на мошонку, выкачивала воздух, заставляя яйца набухать до невероятных размеров и синеть.
А однажды устроила соревнование. Пять мальчиков лежали в ряд, каждый с зажимами на яйцах. Алёнка ходила между ними и дрочила им, глядя, кто кончит первым. Проигравший получал дополнительную порцию ударов плёткой.
Клуб обожал её. Мальчики приходили только к ней, записывались за месяц вперёд, платили любые деньги. Хозяйка души в ней не чаяла — Алёнка приносила больше выручки, чем все остальные вместе взятые.
«Ты прирождённая госпожа, — говорила она. — Твой член — это дар богов. А твои руки... они творят чудеса».
Алёнка улыбалась. Она знала.
Иногда, после особо удачного вечера, когда зал был полон, а мальчики расходились с красными яйцами и полными ртами её спермы, Алёнка оставалась одна на сцене. Смотрела на пустые подставки, на разбросанные зажимы, на лужицы спермы на полу.
И чувствовала себя счастливой.
Она нашла своё место. Своё призвание. Свою власть.
Королева CBT. Госпожа членов и яиц. Женщина, которая умела делать больно и сладко одновременно.
Её член согласно подрагивал, вспоминая вечер. А яйца, немного уставшие после работы, мирно отдыхали.
До следующей пятницы.
Глава: Школьный упрямец
Алёнка оказалась в этой школе случайно. Подруга попросила забрать племянника — срочные дела, никто другой не мог. Алёнка согласилась, думая, что это займёт полчаса. Она стояла у входа, ждала, когда прозвенит звонок, и рассматривала учеников, высыпающих на улицу.
И увидела ЕГО.
Мальчик лет тринадцати, худой, длинноногий, с тёмными вихрами и большими серыми глазами. Он стоял в стороне от остальных, прижимая к груди рюкзак, и смотрел на неё. Смотрел так, как смотрят на что-то невероятно красивое и недосягаемое.
Алёнка улыбнулась. Он покраснел и отвернулся.
Племянник нашёлся быстро, но Алёнка не могла выкинуть этого мальчика из головы. Что-то в нём было — та самая чистота, тот самый страх перед женщинами, который она так любила ломать.
Через неделю она снова пришла к школе. «Случайно». Увидела его, идущего домой один. Догнала, заговорила.
«Привет. Ты меня помнишь?»
Он замер, узнал, покраснел до корней волос.
«Д-да... вы та девушка...»
«Алёнка. Можно просто Алёна. А тебя как?»
«Дима».
Разговор завязался. Алёнка узнала, что он живёт с мамой, что у него нет друзей, что он много времени проводит один. И что на девочек он даже смотреть боится — сразу краснеет и заикается.
Идеальная жертва.
Она пригласила его в кафе через дорогу. Дима колебался, но пошёл. Сидел, крутил в руках стакан с соком, и не мог поднять на неё глаза. Алёнка говорила, шутила, касалась его руки — и каждый раз он вздрагивал, но руку не убирал.
На третьей встрече она пригласила его к себе.
«Просто посидим, фильм посмотрим. Я одна живу, скучно».
Дима согласился. Пришёл, сел на диван, замер. Алёнка налила чай, включила кино, села рядом. Через полчаса её рука легла ему на колено.
Он дёрнулся, но не отстранился.
«Дима, — прошептала она, приближаясь к его лицу. — Ты ведь хочешь меня? Я вижу».
Он сглотнул, кивнул, не в силах говорить.
«Тогда поцелуй».
Он наклонился, коснулся её губ. Робко, неумело, но так искренне, что у Алёнки внутри всё перевернулось.
Потом её руки расстегнули его штаны. Он был уже твёрдым, готовым. Алёнка опустилась на колени и взяла его в рот.
Дима застонал, вцепившись в диван. Он никогда не испытывал ничего подобного. Алёнка сосала медленно, умело, доводя его до исступления.
Когда он был на грани, она остановилась. Встала, посмотрела на него сверху вниз.
«А теперь я хочу кое-что показать. Только не пугайся».
Она медленно стянула платье. Осталась голой. Дима смотрел на её грудь, на бёдра, и вдруг его взгляд упал ниже. Там, между ног, уже твёрдый, пульсирующий, стоял член.
Дима замер. Его лицо вытянулось, глаза расширились.
«Что... что это?»
«Это я, — спокойно сказала Алёнка. — Я такая. Девочка, но с членом. Красиво, правда?»
Дима смотрел и не верил. Его собственный член, только что твёрдый, начал опадать.
«Нет... — прошептал он. — Я не могу... это... это неправильно...»
«Что неправильно? — Алёнка подошла ближе, взяла его руку и положила себе на член. — Чувствуешь? Тёплый. Живой. Такой же, как у тебя».
Дима отдёрнул руку, вскочил с дивана.
«Я не могу! Это... это не для меня!»
Он схватил рюкзак и выбежал из квартиры, хлопнув дверью.
Алёнка осталась одна. Стояла голая, с твёрдым членом, и смотрела на закрытую дверь.
«Ну ничего, — усмехнулась она. — Побегает и вернётся. Они всегда возвращаются».
Она села на диван, взяла в руку свой член и начала медленно дрочить, глядя на дверь. Кончила, громко застонав, представляя, как этот мальчик будет стоять на коленях и глотать её сперму.
Скоро. Очень скоро.
Дима не пришёл ни через неделю, ни через две. Алёнка писала ему — сначала он отвечал односложно, потом перестал совсем. Она уже решила, что потеряла его, когда вдруг увидела знакомую фигуру у своего подъезда.
Он стоял, прижимая рюкзак к груди, и смотрел на её окна.
Алёнка подошла сзади.
«Дима?»
Он обернулся. Глаза красные, под глазами круги — видно, не спал ночами.
«Я... я не могу перестать думать, — выдохнул он. — О тебе. О том... что у тебя. Это снится каждую ночь. Я схожу с ума».
Алёнка улыбнулась.
«Пойдём. Поговорим».
Он пошёл за ней, как загипнотизированный.
В квартире Алёнка не стала спешить. Налила чай, села напротив.
«Рассказывай».
Дима говорил долго. О том, что его пугает её член, но ещё больше пугает то, что он не может перестать о нём думать. Что ночами он дрочит, представляя, как она берёт его в рот, а потом вдруг картинка меняется — и он уже сосёт у неё.
«Я не хочу этого, — повторял он. — Но не могу остановиться».
«Хочешь или не хочешь — решать тебе, — сказала Алёнка. — Но я не буду тебя заставлять. Если хочешь — уходи. Если хочешь остаться — оставайся. Выбор за тобой».
Дима сидел и молчал. Минута, две, пять.
Потом поднял на неё глаза.
«Я... я попробую. Если ты будешь... нежной».
Алёнка улыбнулась.
«Конечно, милый. Я буду очень нежной».
Она взяла его за руку и повела в спальню.
Глава: Школьный упрямец (часть 2)
Алёнка привела Диму в спальню, усадила на край кровати, села рядом. Он дрожал, сжимал край простыни и не поднимал глаз.
«Расслабься, — прошептала она, поглаживая его по спине. — Никто тебя не заставляет делать то, чего ты не хочешь».
Он поднял на неё глаза — испуганные, но полные желания.
«Можно... можно я просто... потрогаю тебя?»
«Конечно».
Он протянул руку и осторожно коснулся её груди. Провёл пальцами по коже, задержался на соске. Алёнка застонала — приятно, хотя она ожидала другого.
Дима осмелел. Наклонился и поцеловал её грудь. Сначала робко, потом смелее, обводя языком сосок, посасывая, заставляя Алёнку выгибаться.
«Ммм... хорошо», — выдохнула она.
Он целовал её везде. Шею, плечи, живот, бёдра. Обходил стороной самое главное, то, что его так пугало, но не мог оторваться от её тела.
Алёнка позволяла. Лежала, раздвинув ноги, и чувствовала, как его губы скользят по коже. Член стоял твёрдый, пульсировал, но она не настаивала. Знала — если надавить, он сбежит.
Дима целовал её долго. Час, два. Ласкал грудь, живот, целовал бёдра, но каждый раз, когда его рука или губы приближались к члену, он замирал и отстранялся.
«Я не могу, — прошептал он наконец. — Понимаешь? Я не хочу быть... гомиком. Это неправильно».
«Кто тебе сказал, что это неправильно?»
«Все. В школе, дома... мужики должны быть с бабами. А это... это для педиков».
Алёнка вздохнула. Она слышала это тысячу раз.
«Слушай меня, Дима. То, что у меня есть член, не делает меня мужиком. Я женщина. Я хочу тебя как женщина. А то, что между нами происходит — это не делает тебя гомиком. Это просто секс. Разные его виды. Если тебе нравится целовать мою грудь — целуй. Если захочешь больше — я рядом. А если нет — тоже хорошо».
Дима смотрел на неё и, кажется, впервые задумался.
«Ты правда так думаешь?»
