Она усмехнулась, но в глазах было что-то ещё. Не жалость. Скорее, знание — как будто она видела сотни таких, как я, и точно знала, что с этим делать.
— Ты не страшный, — добавила она. — Ты просто закрытый. И боишься.
— Чего?
— Женщин.
Я промолчал. Она допила чай, встала.
— Я спать. Устала с дороги.
Уходя, прошла мимо меня, её бедро почти коснулось моей руки. Я почувствовал тепло, запах её духов и чего-то ещё — тела, нагретого за день, смеси пота и лёгкой косметики. Дверь её комнаты закрылась с лёгким щелчком.
Я сидел на кухне, смотрел на её кружку. След помады был чёткий, яркий, как предупреждение. Взял кружку, поднёс к лицу — пахло чаем и ещё чем-то, чем пахли её губы. Поставил обратно, вымыл. Потом долго курил у открытого окна, глядя в темноту, где снег падал медленно, неторопливо, словно у времени больше не было границ.
Ночью я не спал. Лежал, смотрел в потолок, слушал, как она ходит за стеной. Шаги были лёгкие, босиком — скрип, скрип, потом тишина. Потом скрипнула раскладушка. Я встал, налил стакан воды на кухне. Обратно шёл мимо её комнаты. Дверь была приоткрыта — щель в несколько сантиметров. Я знал, что не должен смотреть.
Но посмотрел.
Она лежала на спине, простыня сбилась, майка задралась до груди. Лунный свет падал из окна, и я видел её ноги — длинные, с чуть заметными венками на бёдрах, тёмный треугольник волос внизу. Она не спала — глаза были открыты, смотрели в потолок. Потом она повернула голову и увидела меня.
Я замер. Сердце колотилось так, что казалось, она слышит.
Она не закричала. Спокойно, тихо сказала:
— Воды захотел?
Я кивнул, хотя стакан был в руке, и она это видела.
Она усмехнулась — я видел, как блеснули зубы в темноте.
— Иди. Дверь закрой.
Я закрыл дверь. Стоял у себя, чувствуя, как член твердеет, упирается в ткань шорт. Не мог дышать. В голове крутилось одно: она знала, что я смотрю. И не прикрылась. Не сказала «выйди». Сказала только: «Дверь закрой».
Лёг, повернулся к стене. Зажмурился. Пытался не думать о её ногах, о её бёдрах, о том, что я видел там, внизу. Не получалось.
Сунул руку в шорты, сжал член — он был горячий, мокрый от смазки. Двинул рукой, быстро, резко, представляя, как она лежит там, как её грудь поднимается при каждом вдохе. Кончил через минуту, выдохнув в подушку, чтобы не было слышно.
Лежал, чувствуя, как сперма стекает по пальцам, как пульсирует в такт сердцу, которое всё ещё колотилось, будто я пробежал километр.
Потом встал, вытер руку футболкой, выбросил её в корзину. Лёг снова, но не спал до утра, слушая, как за окном падал снег — медленно, неторопливо, словно засыпал мир белым пеплом, и ничто не могло вернуть время назад.
