Алиса кричит, ее тело выгибается, сжимаясь в мощном оргазме. Наталья чувствует, как дрожит дочь в ее объятиях, и это становится последней каплей. Ее собственное тело взрывается волнами невиданного, сокрушительного наслаждения. Она кончает, крича без звука, впиваясь зубами в мокрое плечо Алисы, чувствуя вкус воды и кожи, ощущая, как их тела сливаются в одном безумном спазме под падающей водой…
Наталья проснулась с резким всхлипом.
Темнота комнаты, тишина - только бешеный стук сердца и… абсолютная, оглушающая влажность между ног. Трусики и простыня под женщиной были мокрыми насквозь, как будто она действительно стояла под душем. Наталья дышала прерывисто, тело все еще дрожало от отголосков сна – сна настолько реального, что на губах все еще ощущался вкус воды и кожи Алисы.
Стыд пылал огненным шаром в груди.
«Сон. Это был сон».
Но тело не обманывало - оно пережило этот оргазм. Самый мощный, самый всепоглощающий из всех, что только знала женщина. Оргазм от прикосновения к своей дочери. Даже если все это происходило только во сне.
Наталья лежала неподвижно, прислушиваясь. В соседней комнате тихо поскрипывала кровать - Алиса ворочалась во сне. Женщину охватил леденящий ужас: что, если она кричала? Что, если Алиса что-то услышала?
Но из комнаты дочери не доносилось ничего подозрительного.
Наталья осторожно встала, пошла в ванную, сняла мокрые трусики, с отвращением глядя на них. Она села на унитаз, и волна теплой жидкости вырвалась из нее – следствие не только сна, но и реального, мощнейшего оргазма. Женщина промокнула себя бумагой, чувствуя, как опустошенная, но все еще чувствительная плоть пульсирует.
Умываясь холодной водой, Наталья поймала свое отражение в зеркале. Глаза были огромными, испуганными, но в их глубине горел новый огонь: не просто вожделение, не просто стыд - это было знание.
Знание того, чего она хочет на самом деле.
Знание силы того наслаждения, которое ей может дать прикосновение к дочери.
Сон стер последние иллюзии, последние барьеры. Он показал женщине не просто запретную фантазию - а ощутимую, достижимую вершину блаженства.
Наталья вышла из ванной, тихо подошла к комнате Алисы, и остановилась у закрытой двери. Положила ладонь на прохладное дерево - за этой дверью спала ее дочь. Ее плоть и кровь.
И объект ее самой темной, самой пожирающей страсти.
Наталья прижала лоб к двери, чувствуя, как поднимается новая волна возбуждения, уже не подавляемая, а принимаемая. Она знала, что точка невозврата пройдена. «Алексей» был лишь ширмой, а сон - откровением. Теперь женщина хотела большего – настоящего, близкого и опасного.
И она не знала, как остановиться.
Да и не хотела.
