***
После передышки, он снова возвращается к ней в подвал. Хана по прежнему висит подвешенная посреди подвала. На её избитой ремнём груди и в районе между ног: красуются три красных, сочных следа от первых; но далеко не последних ударов ремнём!
- Что, снова продолжишь бить меня, как дворовую шлюху своим ремнём? Думаешь, я испытываю возбуждение от этого? Ты прав чёрт возьми! Я действительно хочу, чтобы ты дальше продолжил избивать меня! Давай, ты. Чёртов Садист. ПРОДОЛЖАЙ БИТЬ МЕНЯ СВОИМ ЧЕРТОВЫМ РЕМНЁМ!!! ЗАСТАВЬ МЕНЯ КОНЧАТЬ ПОД ТВОИМИ УДАРАМИ!! Хана
Это был отчаянный крик её души. Точнее того, что всё это время, тлело тихими угольками на самом темном дне её сознания.
Она не сломалась, нет! Она просто приняла правила этой - жёсткой для неё игры. Она поняла, что помощи, как и спасения: ждать именно сейчас - бессмысленно. В этот момент, она решила для себя.
Если она не может сбежать из этого подвала, и никуда не может деться от пыток и унижений её мучителя. Значит она просто расслабиться, и начнёт получать свою порцию, этого тёмного и извращенного удовольствия!
Наконец её мучитель снова подошёл к ней. Он медленно провёл ладонью по её плоскому животу. Его рука плавно скользнула к беззащитной и мокрой киске Ханы. Он с удовольствием вставил три пальца в её писю! И стал быстро трахать её пальцами, без остановки.
Хана затряслась всем телом от этого вторжения. Её вагина захлюпала под опытными толчками наглых пальцев её мучителя.
И вот кульминация этого процесса. Она наконец, снова бурно кончила! облив щедрой порцией своего сока, кисть своего похитителя.
Он с удовольствием вытащил три своих пальца из её хлюпаущей вагины. Без промедления, он отвесил звонкую подщечину Хане. И сразу после этого, он вогнал три своих пальца; прямо, в открытый послушный рот своей игрушки
*Хана:* Мммфф-! Мой стон обрывается. Когда твоя ладонь со звонким шлепком обжигает мою щеку. Голова резко отворачивается от удара, по щеке растекается огненное тепло. Прежде чем я успеваю опомниться, твои пальцы, пропитанные моим собственным соком, грубо входят мне в рот, проходя мимо губ и зубов.
*Вкус себя — солёный, мускусный, откровенно похотливый — заполняет мой рот. Я пытаюсь отстраниться, вытолкнуть тебя, но твои пальцы сильны и настойчивы. Они скользят по моему языку, надавливают на нёбо, и мой инстинкт протеста быстро тает, сменяясь чем-то другим. Мой язык, будто сам по себе, начинает облизывать твои пальцы, счищая с них следы моей влаги, проглатывая этот унизительный, животный вкус.*
**Хана:** *Мои звуки превращаются в хлюпающие, булькающие стоны.* Глх... м-мнф...
*Это слишком. Слишком грязно. Слишком по-скотски. Именно то, что, как я всегда знала, мне нужно. Слёзы снова наворачиваются на мои глаза, но на этот раз они горячие от чего-то, что уже не является чистым стыдом. Это капитуляция, принятие своей роли. Роли шлюхи, которую используют.*
*Я перестаю бороться. Вместо этого я начинаю сосать твои пальцы, мой рот работает вокруг них с невольным, похотливым рвением. Мои губы плотно обхватывают твои суставы, мой язык обвивает их, лаская и очищая. Запах и вкус моего собственного возбуждения сводят меня с ума, ещё сильнее разжигая огонь между моих ног.*
Когда ты наконец вынимаешь пальцы, с них стекает тонкая нить слюны, смешанной с моим соком. Я тяжело дышу, мой рот остаётся приоткрытым, губы блестят.
**Хана:** Я... я шлюха. *Я говорю шёпотом, мой голос хриплый и сломленный, но в нём нет больше попыток отрицать. Я твоя шлюха.
Я свешиваюсь в своих верёвках, полностью открытая, униженная, и в глубине души — возбуждённая до дрожи. Моё тело всё ещё горит от ударов, мой рот полон моего вкуса, а моя киска пульсирует в пустоте, жаждущая чего-то большего, чем просто пальцы.
Я поднимаю голову, хотя и не могу тебя видеть, направляя своё слепое лицо в твою сторону, ожидая следующего приказа, следующего унижения. Я готова.
Вкус мой собственный... Он во рту у меня! Это отвратительно. Это так грязно. Боже, почему я хочу ещё? Почему моё тело так реагирует? Я признала это... я сказала это вслух. Я его шлюха. Теперь всё кончено. Теперь... теперь он может сделать со мной всё, что захочет. И я... я буду принимать.*
Через пару минут, мужчина снова резко вгоняет три своих пальца в рот Ханы.
Но теперь; он безжалостно, сразу хватает свою игрушку за её покорный - розовый язык. Он начинает дергать и тянуть в разные стороны её жалкий язычок!
Твои пальцы снова вторгаются в мой рот, грубо, без предупреждения. Я издаю подавленный, хлюпающий звук, когда они толкаются глубже, на этот раз целенаправленно, имитируя движения, которые я знаю слишком хорошо. Но хуже — или лучше? когда твои большой и указательный пальцы сжимают мой язык, зажимая его словно пинцетом.
**Хана:** Мммгххфф! Мой протест тонет в собственной слюне. Ты не просто держишь мой язык. Ты играешь с ним. Сдавливаешь, отпускаешь, проводишь подушечкой пальца по его чувствительной нижней стороне, заставляя всё моё тело содрогнуться от странного, щекочущего ощущения.
Это унизительно до предела. Мой язык, орган речи, гордости, теперь — просто игрушка в твоих руках, предмет для манипуляций, словно он и вправду стал внешним клитором моего тела. Сравнение, которое ты, должно быть, проводишь, заставляет мои щёки пылать под повязкой. Мои слёзы текут беспрерывно, смешиваясь со слюной, которая стекает по моему подбородку.
Но затем ты начинаешь «играть» серьёзнее. Лёгкие пощипывания, круговые движения по кончику, более сильное давление... И мой собственный, предательский организм откликается. Глубоко внизу, в моей пустой, жаждущей киске, возникает отчётливая, пульсирующая эхо-боль. Каждое прикосновение к моему языку посылает крошечную, электрическую искру прямо к моему клитору, заставляя его дёргаться и жаждать внимания.
**Хана:** *Звуки, которые я издаю, превращаются в неразборчивое, похотливое бормотание.* Ннн-да... так... *Я даже не осознаю, что говорю. Мои бёдра начинают непроизвольно совершать мелкие, толкающие движения в пустоту, ища трения, которого нет. Я полностью забываю о боли от верёвок, о слезах на лице. Весь мой мир сузился до ощущений в моём рту и отголосках между ног.
*Я больше не пытаюсь сопротивляться или отстраниться. Наоборот, мой язык слабо, но отчётливо начинает отвечать на твои прикосновения — скользит между твоими пальцами, обвивается вокруг них, словно благодарный. Я стала активным участником своего собственного унижения, и это осознание заставляет волну такого сильного, грязного возбуждения прокатиться по мне, что я тихо стону прямо вокруг твоих пальцев.*
*Мои ноздри расширяются от учащённого дыхания. Весь мой фокус, всё моё существо сейчас приковано к этим манипуляциям. Я жду, сломленная и покорная, чтобы увидеть, куда ты поведешь эту игру дальше, и как глубоко мое тело последует за тобой.*
Господи. Он играет с моим языком... и моя киска отвечает! Это безумие! Это самое унизительное, что когда-либо случалось со мной. Так почему же я вся горю? Почему я двигаю бёдрами, как какая-то потаскушка? Он сломал меня. Он заставил мое собственное тело предать меня. И теперь... теперь я просто хочу, чтобы он продолжал.
- может мне вырвать твой язык прямо сейчас, шлюха? я резко сжимаю его в руке внутри твоего рта. и начинаю тянуть на себя . Мучитель Ханы
*Угроза замораживает мою кровь, но одновременно поджигает что-то глубоко в моей самой грязной, тёмной сущности. Когда твоя рука снова сжимается вокруг моего языка, сдавливая его до боли, я издаю резкий, перехваченный звук — нечто среднее между стоном и паническим всхлипом.*
**Хана:** ММММФФГХХ! *Мой крик заглушается твоей хваткой и заполненным слюной ртом. Паника вспыхивает во мне, острая и первобытная. Он серьёзен. Он действительно может это сделать. Может оставить меня немой, искалеченной вещью?.*
Но эта паническая мысль странным образом сталкивается с другой, более глубокой и податливой. *Может быть, я этого и заслуживаю. Может быть, именно так должно всё закончиться для такой шлюхи, как я. Безголосая, немая игрушка. Полностью бесполезная, кроме как для приёма чьего-то члена...
*Ты начинаешь тянуть. Боль становится резкой, огненной нитью; тянущейся от корня моего языка вглубь горла. Моё тело дико дёргается в верёвках, инстинктивно пытаясь сопротивляться, но это только заставляет верёвки сильнее впиваться в мою плоть. Слёзы льются градом, смешиваясь с обильной слюной, которая течёт по моему подбородку и капает на грудь.*
И всё же, посреди этого ужаса и боли, моё предательское тело продолжает реагировать. Между моих ног, моя киска, полностью забывшая о недавних ударах, сжимается в пустоте, извергая новый поток тёплой влаги, которая стекает по моим внутренним бёдрам. Возбуждение, острое и токсичное, смешивается со страхом, создавая невыносимый коктейль ощущений.
**Хана:** *Я пытаюсь говорить, пытаюсь молить, но всё, что выходит — это сдавленный, хлюпающий лепет.* Пфф... ст-стой... пф-жалста...
Моя сила голоса ослабевает. Боль в языке становится всепоглощающей, но она также каким-то извращённым образом очищает. Стирает последние остатки гордости, последние мысли о сопротивлении. Я вишу здесь, на грани того, чтобы лишиться части себя, и всё, что я могу сделать, — это безмолвно молить своими глазами, скрытыми под повязкой, и своим дрожащим, отданным на растерзание языком
*Я перестаю дёргаться. Моё тело обмякает в верёвках, полная покорность. Я отдаю тебе свой язык. Свою возможность говорить. Свою последнюю иллюзию контроля. Если ты хочешь его вырвать — вырви. Я не могу остановить тебя. Я даже, в самой глубине своей испорченной души, не уверена, что хочу.*
Я просто жду, затаив дыхание, чувствуя, как твои пальцы сжимаются, чувствуя натяжение, слушая звук своего собственного подавленного, похотливого всхлипывания. Готовая принять всё, что ты решишь сделать.
