В тумане появилось смутное желтое пятно. Оно безобидно. Оно слабо и никак не влияет на ход идущей схватки. Оно иногда возникает там, но быстро пропадает. Только не в этот раз. Из этого пятна вырвалось нечто большое, яркое, ударило меня в грудь, и я... упала?
Вожу руками вокруг себя. Да, земля. Странная, липкая жижа, напоминающая болотную грязь или кучу навоза. В животе ощущается тяжесть и заполненность. Задний проход садниет и болит. Пытаюсь открыть глаза и не получается. Поднимаю руки и провожу ими по лицу. Пальцы еле слушаются. При каждом их движении сквозь заполнившую уши вату долетает слабый треск, будто где-то рядом ломается толстая, но хрупкая, корочка. Провожу рукой по лицу и понимаю, что оно полностью покрыто какой-то затвердевшей массой. Кое-как начинаю отдирать эту корочку. Подергивания кожи в моменты ее отделения вызывают в моем теле короткие вспышки возбуждения. Видимо, остаточное действие принятых зелий. Или нет. Не разберусь, пока не проведу ряд тестов и не завершу ритуал.
Кое-как освободив глаза от этого застывшего вещества, оглядываюсь вокруг.
Там, где была мягкая, зеленая трава – огромная яма, заполненная густой, разноцветной кашей, покрытой плотной корочкой. Только в центре, где ворочаюсь я, она сломана, но у меня на глазах активно застывает, стараясь вновь замуровать меня в свои объятия. Пол хижины словно истыкали огромной вилкой, оставив невредимой крышу, а потом этой же вилкой, активно, но не очень умело, пытались заровнять получившийся бардак. Бросаю быстрый взгляд в пристройку, убедиться, что оборудование не пострадало. К счастью, с ним всё нормально, только слегка запачкалось. Отмою, не беда, но не сейчас. Есть дела важнее.
Глазами бегаю по полу, ища нужные мне вещи. Где-то здесь должны валяться темно-желтые камни. Вернее, не камни, но не суть. Мне важно их найти и срочно. Вот оно! Проламывая успевшую образоваться корку, тянусь к одному из искомых предметов - крупному, размером с два кулака булыжнику, истинный цвет которого скрыт разноцветным налетом, но пара участков осталась свободным, показывающими его истинный облик. Кое-как ухватив теплый на ощупь камень, притянула его к себе и начала засовывать себе в лоно. Больно. Чувствую, как рвуться мышцы, кожа и слизистая. Очень больно, но надо терпеть. Ору в голос, но булыжник все-таки надежно запечатывает его. Без повторной пытки и серьезных повреждений или операции его не извлечь. Слезящиеся глаза находят следующий подходящий камень. Теперь запечатыванию подвергается попа. Закончив, позволяю измученному и уставшему телу соскочить в спасительное и восстанавливающее забытьё, в сон без сновидений.
В сознание меня приводит нечто внутри меня, стремящееся покинуть темницу моего тела. Оно ползет по кишечнику все выше и выше - в желудок и пищевод. Оно горячее, неприятное, агрессивное. В это же время другое нечто прокладывает себе дорогу из моего лона. Плохо! Я зная, что так будет, не ожидала совпадения сроков... Плохо!
Спазмы охватывают гортань и желудок. Несколько минут, практически без возможности нормально вздохнуть - в потоке желчи и всего того, что было в меня закачено жителями Тихолесья, на землю падает странной формы бело-зеленое семечко, размером с палец. Я улыбаюсь. У меня получилось. Вспышка адской боли между ног отправляет меня в очередную отключку.
В сознание приходила медленно, словно продираясь сквозь какое-то желе, обхватившее мое тело со всех сторон. На дрожащих ногах выбралась из крупной ямы, в центре которой лежала. Из чудом оставшейся целой сумки достала зеркало размером с книгу. Поставила его у стены и чуть отступила назад, рассматривая свое изменившееся тело. Ну, я ожидала худшего. Тело приобрело синевато-зеленый оттенок. У меня появилась дополнительная пара грудей. Все четверо были размером с голову. С крупными сосками, которые явно можно использовать не только для молока. Талия стала уже, но бедра остались без изменений. Ну, ничего страшного не случилось, хотя могло. К примеру, могла стать похожей на корову: такая же жирная, неуклюжая, и с далеко не одним выменем по всему телу. Либо на муравьиную матку с прилагающимся брюшком, вечным голодом и вечной похотью. Или на ходячее дерево... Брр, не надо забыть все эти кошмары. Меня вполне устраивают частично ороговевшие, а частично одеревеневшие волосы, чешуйчатые нашлепки там и сям, небольшая, напоминающая корону, пластина на лбу. Да, корону...
Я прикоснулась к ней. Ничего. Только пальцы ощущают неровный рельеф.
Корона... Я подошла и наклонилась над небольшим бело-зеленым, светящимся изнутри семечком. Поспешно отошла от него - семя императорской хризолиды далеко не безопасно. Это спящая змея, это пантера, затаившаяся в кустах, кошка, около мышиной норки. Очень редкая и опасная штука. Хорошо, что я подготовилась к ее появлению, зная, что в двух случаях из трех, она может быть порождена мной.
Хризолиды. Никто особо не знает откуда они взялись и когда. Просто в определенный момент исследователи и проводники караванов стали замечать места с мягкой, сочной зеленой травой. Однако, стоило наступить на ее центр, как из земли появлялись листья, щупальца, камни, лианы, слизь - ещё что-нибудь прочное и гибкое и запечатывало неудачника внутри образовавшегося, труднопробиваемого кокона. Если пытаться его оттуда извлечь, то вылезет монстр, убить которого - сложно, а сбежать - практически невозможно. Если не делать ничего, то через какое-то время из кокона попавший туда выйдет измененным. Иногда, они теряют разум, но всегда лишаются облика и обретают власть над определенной территорией, но никогда больше не смогут покинуть место своего перерождения. Кроме тех, кто попадется в коварные объятия императорской или королевской хризолид. Считается, что перерождение в королевской хризолиде невозможно пережить и сохранить рассудок. Она слишком жадная, слишком сильная, слишком выносливая, но только так можно сохранить определенную свободу передвижений. Мне это удалось. Третья Распечатка, принудительная потеря девственности, двадцать первый день рождения - сегодня ночью я была на пике своих возможностей, на вершине, снова покорить которую вряд ли удастся. Я отдала все, что было - и хризолида приняла мою плату. И теперь Тихолесье - мой феод, моя вотчина, моя тюрьма. Одна из самых опасных и неизученных областей Запретных Земель принадлежит теперь мне.
С мыслей о тюрьме и феоде, я перескочила на результаты Распечатки. Надо узнать, на что могла быть, в теории, способна.
Перевожу взгляд на левую ладонь, где застыл сложный рисунок. На листе лопуха изображен терновник, обрамляющий опущенный острием вниз меч, утыкающийся в небольшую горизонтальную дугу. Так-с. Если правильно все помню... Лопух указывает, что использовался походный ритуал. Терновник - ритуал проводился в нарушении закона. Опущенный меч... Так-с... Не помню. Горизонтальная дуга - это алхимия. Ну, в принципе, нормально. Меч смущает, но на это можно не обращать внимание. Всё-таки мне было магически запрещено проводить Распечатку за пределами манора лорда Шакто. Может именно это он и показывает. Что ж... Удачи вам, милорд, в деле выковыривания меня отсюда. Может еще свидимся...
Выйдя на солнце, подставив ему свое лицо, я, в первый раз за последние годы, счастливо улыбалась.
- Судебная дуэль по смерти по Кодексу Стали между лордом Невиллом Шакто и миледи Симилой Вордсон, - стоявший в центре дуэльного круга мужчина сорока лет в вычурно разукрашенных доспехах, со сложной прической, с подведенными глазами и губами, с нарумяненными щеками предвкушающе улыбнулся. Он долгих пять с половиной лет ждал этого часа. Часа, когда сможет увидеть кровь и услышать мольбы, или проклятья, той неотесанной варварки, что посмела назвать его самого «смазливой жеманницей» и «красоткой». Ха! Чтобы она, дочка и внучка всего-лишь командующих Третьим и Вторым Горными корпусами, понимала в этикете! По его доспехам любой посвященный в высокое искусство геральдики мог прочитать историю побед, как рода Шакто, так и его личных. Его внешний вид всегда соответствовал последним общественным веяниям и моде, показывая положение в обществе. И какая-то мелкая девчонка называет его «красоткой»! Это было оскорбление. Указ же Гарольда Безумного, одного из монархов древности, в приступе сумасшествия велевшего «считать командующих армейскими корпусами и военными флотами и их семьи дворянами, с момента заступления на должность и до снятия с нее» не дал, как и положено, зарубить ее на месте. Как же! Раз эта ковыряльщица навоза - дворянка, то на нее действует Кодекс Стали, запрещающий любые смертельные схватки до прохождения Третьей Распечатки Сил, то есть до достижения двадцати одного года! И ему пришлось ждать целых пять с половиной лет, чтобы свершить правосудие и очистить свое имя! Жаль, что не удалось скинуть с совершенно незаслуженно занимаемых постов этих гречкосеев - ее отца и деда. Ладно, надо успокоиться и сосредоточиться. Хоть это и казнь, замаскированная под дуэль, но «общий у смертных Арии», - отменяется, - внезапно проорал герольд, даже не запнувшись, - ибо Симила Вордсон более не является подданой Вернской короны, а считается утерянной. Лорда Шакто просят пройти за объснениями в синий судейский шатер.
- Что происходит? - Невилл чуть не снес шатер, когда входил в него, плохо сдерживая гнев. Столько ожиданий - и такой позор. - Что значит «утеряна»? На ней была метка.
- Похоже, мальчик мой, - старый юрист рода Шакто прекратил играть в гляделки с хозяином шатра – королевским судьёй, - дуэли теперь не будет никогда.
- Как. Такое. Воз. Мож. Но, - проскрипел зубами Невилл.
- Таков закон, - гаденько улыбнулся толстенький судья.
- Подробнее, мессир Гашек, - бросил лорд своему крючкотвору.
- Указ Раймунда Пятого гласит, что любой, кто сумеет основать в Землях Смерти новый лен или вернуть утраченный получит полное королевское помилование любых своих преступлений, будет лишен подданства короны и всех привилегий, но через год и один день сможет принести новые вассальные клятвы. Именно так корона получила земли Каменной Рыбы и Дымного Пика.
