- Моргол! Эния! Медный диплом!
На сцену поднялась девушка лет двадцати, со слегка заостренными ушками, густой рыжей шевелюрой, слегка раскосыми глазами, густыми ресницами, еле заметной грудью. Она неуклюже поклонилась, нетерпеливо схватила туго скрученный свиток с увесистой печатью и решительно полоснула по ладони предложенным кривым ножом, проливая кровь на медный жетон, размером с ладонь. На его блестящей поверхности сразу проступили названные имя и фамилия. Девушка улыбнулась седому мужчине, покрытому шрамами, с дрожащими узловатыми пальцами, вручившему ей документ с жетоном и быстренько сбежала со сцены, уступая место следующему студенту, готовящемуся получить столь желанный диплом.
Эния прошмыгнула сквозь толпу возбужденных студентов. По пустым, из-за торжественного вручения диплома выпускникам, коридорам дошла до деканата алхимиков, где оставила взятую в аренду мантию. Через узкий, скрытый кустами, лаз в отделяющем учебное заведение от остального города заборе, выбралась в город. По узким улочкам, местами идя по щиколотку в нечистотах, девушка добралась до небольшой, притаившейся на самой границе трущобного и рыночного районов забегаловки. Здесь она забрала у вышибалы сумку, которую оставила на хранение в последние выходные, когда выбиралась в город еще в качестве студентки, и через полчаса покинула город, приютивший ее на целых пять лет.
Пройдя зону отчуждения, Эния свернула в лес, скрываясь от посторонних взглядов. Здесь она со стоном отодрала накладные, острые кончики ушей и рыжий парик, которые носила не снимая всю учебу. Девушка небрежно, и явно торопясь, сняла рубашку, явив миру туго перетянутую бинтами и зачарованной берестой грудь. Стоило Энии разрезать их небольшим засапожным ножиком, как она рухнула на землю, рядом с грязными тряпками - от дыхания полной грудью, так долго недоступного, закружилась голова, а деревья начали танцевать польку. Отдышавшись, девушка достала из сумки новую одежду и быстро облачилась в нее. Тряхнув головой, чтобы прогнать последние остатки головокружения, она устремилась в глубину леса, стремясь срезать большой кусок дороги через поля и леса, пока ее не хватились в университете. Отрабатывать положеные ей десять лет государственным алхимиком Эния не собиралась. Особенно, когда вскроется ее мелкий обман. У нее были свои планы на будущее, и чтобы исполнить их требовалось успеть пересечь речку Волчанку и добраться до постоялого двора к сегодняшнему закату. Шансы все есть, если не медлить. И не спотыкаться на каждом шагу!
*****
За моей спиной захлопнулась калитка могучих врат из крепчайшего обсидиана. Передо мной - долина, покрытая сюрреалистичным лесом, из которого доносятся шелестящие и хлюпающие звуки. Все. Свобода. Практически. Королевским дознавателям и ищейкам в Покинутых землях меня не достать. Даже законы, пусть и забытые, но на моей стороне.
Покинутые земли... Когда-то давно этот регион был полем битвы, где сходились в бою армии и маги, превратив в пустошь. Потом его решили возродить, снова сделать плодородной землей. Увы, у соседствующих королевств оказались разные взгляды на “пригодность” земель. Началась еще одна война. Когда она закончилась, то Покинутые земли превратили в полигон для испытания новых заклинаний и химер. Сегодня истинное название этого региона, обнесенного могучей Стеной, размером с мелкий горный хребет, никто уже не помнит, но все знают, где находятся Земли Смерти. Выжить здесь очень сложно и всегда требуется быть готовым к бою либо погибели. Сложно, но возможно, чему свидетелем моя прабабка.
Поселение Рвавь, к которому я направлялась, стояло в одном из самых мерзких мест Земель Смерти - Скользкой Яме. Там правили слизи и слизни, тентакли, различные ползучие лианы и все такое. Вечно голодные и трудно управляемые. Однако, именно там находилось нужное мне место - Тихолесье или Хлюпающий Сад. Подняв голову, прикинула по солнцу время. Я пока успевала. К полуночи мне требовалось оказаться на берегу Озера Костей, там заночевать, чтобы к полудню следующего дня успеть пересечь Громыхающий мост. Если получится, то вечер и ночь займет сплав по Бурлянке на плоту из стволов трясущейся пальмы, которые заготавливают на берегах этой речушки. И послезавтра утром окажусь в деревеньке Долькино. Обойду по суше Тихое озеро, на котором она стоит, и двинусь вдоль реки Жужжалки. Там уже до нужного мне места почти ровная и прямая дорога, правда на бумаге.
К счастью, мне снова повезло, и поговорка про бумагу и овраги меня не затронула. Ровно через неделю после пересечения Стены, я вошла в притаившуюся в крохотном, но достаточно глубоком, овраге покосившуюся хижину с небольшой пристройкой. Внутри строение было глубже, чем казалось снаружи. Это было вызвано тем, что хижина плавно переходила в естественную пещеру. Тщательно отводя взгляд от дальнего конца моего нового жилища, заглянула в пристройку, отделенную от большого помещения небольшой, но крепкой дверью из позеленевшей от времени бронзы. Бегло окинула взором старое, но, на первый взгляд, рабочее алхимическое оборудование. Конечно, многое придется отмывать, кое-что чинить, но для начала - сойдет. Простые зелья можно варить уже сейчас, а до сложных... Сложные сбывать сложно, как ни парадоксально.
Подняв с пола старый табурет, положила на него сумку. Немного помедлила, перед тем как начать раздеваться в последний раз. Все-таки, как я морально не готовила себя к жизни ногишом, решиться на это было сложно. Особенно, в таком месте. Впрочем, колебалась не долго. Отпущенное мне время истекало в полночь, а солнце уже было готово коснуться горизонта. Одежда небрежно упала на землю. Я поежилась, когда гуляющий внутри хижины ветерок пробежал по коже. Неприятно.
Из сумки достала небольшой контейнер с наложенным на него заклинанием остановки времени. Срываю печать и смотрю на небольшой красиво украшенный тортик с двадцать одной свечкой. Он еще теплый, а сахарная глазурь застывает прямо на глазах. Выхожу на улицу и с помощью небольшой линзы зажигаю свечи. Закрываю глаза и на выдохе гашу их все, мысленно загадав «Пусть у меня все получится».
- Ну, с днём рождения тебя, Симила, - произношу вслух поздравления самой себе, начиная аккуратно есть вкусняшку. Столовые приборы здесь негде взять, так что будем по-дикому.
Закончив есть тортик, вернулась в хижину и взяла из сумки набор из двенадцати свечей в подсвечниках, раскладные циркуль с линейкой и угольный стержень. Решительно прохожу в тот самый угол, который ранее избегала. Тут в небольшой фиолетовой лужице растет зеленая, мягкая на вид, трава с багряными листочками в форме капельки, что так и манит на нее прилечь и отдохнуть. Абсолютно безопасно на вид.
Аккуратно обхожу по кругу это место, начиная размечать места под свечи и чертить там руны. Узор будет не очень стабилен, из-за отсутствия между ними прямых связей, но в походный ритуал распечатки это заложено. Собственно, по этой причине и звезда здесь используется восьмилучевая, а не стандартная трех. По этой части проблем быть не должно. Сквозь практически заросшее окно смотрю за солнцем. Мне нужно успеть зажечь оставшиеся четыре свечи от его последних, закатных лучей.
Снова подхожу к сумке и достаю из нее две склянки с зельями. Их я варила тайком, глубокими ночами и прогулянными парами, на украденном в классах оборудовании, из таким же образом добытых компонентов. За каждое из них, в былые времена, могла получить серебряный жетон алхимика, но тогда и требования были выше, чем сейчас.
Одно из них увеличит мою выносливость и крепость тканей. Временно. Очень временно и очень слабо. Однако, этого должно хватить, чтобы не потерять сознание от боли в первые минуты. Второе вызывает полную дезориентацию, практически парализует тело, жутко повышает либидо и чувствительность кожи и обоняния. Зелье, откровенно, запретное, но мне хуже не будет, а польза перевешивала риск.
Решив лишний раз все перепроверить, едва не пропустила момент зажигания свечей, но вовремя спохватилась. Теперь начиналась самая сложная и опасная часть, требующая идеальной координации как физической, так и временной.
Когда погасла первая из оставленных вне круга свечей, достала из недр сумки плотно закрытый горшочек. Еще один препарат, сваренный мной во время обучения. Содрав запечатывающий крышку воск, начинаю посыпать хранившимся внутри порошком весь пол хижины. Ни одна его крошка не должна попасть внутрь начерченного узора, но и ни один участок пола не должен остаться свободным от него. У меня это получается, пусть и практически опоздала к моменту сгорания второй свечи. Порошка осталось на самом донышке. Хватит, чтобы скрыть мои следы. И он уже действует. Я чувствую, как земля слегка колеблется, будто под ней кто-то активно ползает. Вижу, как деревья меняют свою форму, вытягиваясь в мою сторону. Привада для местных монстриков уже действует.
Пока горит третья свеча, мажу свое тело специальной мазью, понижающей температуру моего тела. Холодно. Организму это не нравится, меня начинает клонить в сон. Хорошо. Так и должно быть.
Когда остается лишь прогоревшая до половины последняя свеча, становлюсь в центр круга, на самой границе зеленой травки, и, не обращая внимания на приближающийся лес и нечто, ползающее вокруг, затягиваю быстрый, резкий речитатив. В унисон моим словам начинает колебаться и менять цвет пламя восьми, стоящих кругом, свечей. Последние слова слегка приглушены, ведь мне приходится не только заканчивать Литанию Снятия Печати, но и проглатывать два зелья. Хорошо, объём не очень большой.
Последнее слово. Последний глоток. Я вскрикиваю от боли, когда в левую ладонь вонзаются множество тонких раскаленных игл - наступила полночь моего двадцать первого дня рождения. Однако, боль сгорает в огне неистерпимого желания. Я практически не осознаю ни кто я, ни где нахожусь. Есть только полыхающий внутри меня огонь и окружающая его прохлада. Они борются между собой, дерутся. Иногда пламя сжимается в лезвие, чтобы, прорезав им оболочку моей плоти, вырваться наружу и сжечь весь мир. В эти моменты я беззвучно кричу от настигающих меня оргазмов. Периодически, прохлада вонзает в меня стрелы и копья, должные добраться до пламени и потушить его. И меня снова качает на волнах неземных страсти и удовольствия, что пробенают не только внутри моего разума, тела и в окружающем, порожденном борьбой огня и холода, тумане, что простирается во все стороны, куда бы я не бросила взгляд в небольшие моменты затишья вечной борьбы противоположностей.
