— То что и всегда говорил бабам.
— А если она меня пошлёт?
— (усмехается) Не пошлёт.
— А если не даст?
— Ты что, меня не слушал?! Она даст тебе куда и когда ты захочешь, даже при начальнике, муже и собственной матери.
Дверь оказалась не заперта, Валера решительно её открыл и вошёл.
В тесной бытовой комнатушке Аня была одна, ожидая пока перегретый ей суп поостынет, стоя у зеркала, девушка вытирала свои потные подмышки полотенцем, собираясь переодеть рубашку.
Не ожидая такого визита, рыжая красавица растерялась и не сразу прикрыла свои полновесные, большие сиськи, которые, впрочем, её маленькими ладошками было совсем не спрятать.
— Зёмин, Вы охренели что ли?!
Валера оторопел от того, как удачно он сюда заглянул. Неспеша, прикрывая за собой дверь, мужчина поворачивает ключ на два оборота.
— А у тебя красивая грудь. – Зёма наступает, а девушка в ужасе пятится назад, усаживаясь попой на стол.
— Я закричу. – Аня хочет сказать это решительно, но с её губ срывается только какой-то робкий полушёпот.
— Руки убери и дай мне их потрогать. – казалось совершенно этого не желая, девушка обняла свои сиськи ладонями, предлагая их облизать малознакомому мужчине.
Совершенно не теряясь, обнимая девушку за бёдра, Зёма усадил её на стол и поочерёдно, смачно облизал её розовые, ещё не кормившие дитя, соски.
— М-мамочка. – Аня очень смущалась, но словно подчинённая чужой воле, сделать ничего не могла. Ин-чоко уже устроилась у неё за спиной, жадно слизывая флюиды с её шеи.
— Очень сладкая, молодая и сильная. Я бы с ней позабавилась.
— О-ой, кто это?
Ни жива, ни мертва от ужаса, девушка не решалась обернуться, безропотно позволяя Зёме, стягивать с себя трусы.
Подхватив Аннушку рукой под коленку, мужчина недолго поелозил головкой по её влажной, раскрытой щели и на одном дыхании засадил девушке сразу, по самые яйца. Ахнув и выпучив глаза от удивления, рыжая красотка ощутила как губы и язык Ин-чоко, впиваются в её шею, а дерзкие руки, беспардонно тискают её развалившиеся в стороны сиськи.
— А-ах. … ммм … - Привыкшей к большому размеру Ане, не было больно, ведь мужний член ничем не уступал Валериному. Несмотря на всю дикую гадливость этой бесстыдной, офисной ебли, девушка внезапно ловила себя на мысли, что такое ей приятно. Ни раз подворачивавшая мужу в публичном месте, шалунья, чувствовала даже, что смогла бы кончить. И раз уж такая дичь всё равно уже происходит, решила принять правила и отдаться.
Обнимая ладони Ин-чоко на своей груди, Аня прикрыла глазки и повернула голову, подставляя свои губы для поцелуя с девушкой.
— Хм, а сучка полна сюрпризов. – Продолжая накручивать Анины соски, мексиканская бестия облизала губки партнёрши и жадно к ним присосалась, проникая в её рот языком.
Насилу сдерживаясь, чтобы тут прямо не кончить, Зёма ебал Аню медленно, сжимая в ладонях её сочную, толстую задницу. Он совсем не хотел лишать девочку молодости и повторяя про себя «только не кончай», думал о том как бы ему этого не делать.
Но совершающаяся дичь, слишком сексуальна, да и Аннушка, отдаваясь новым, восхитительным ощущениям, смело подмахивая навстречу, уже начинала томно постанывать.
Сдержать свое разгоняющееся по стволу семя, Валера был уже совершенно не в состоянии.
Без сомнения, с Анниной молодостью всё прямо сейчас было бы кончено, если бы сама демонесса не ухватила Зёму за член, пережимая канал и ловко извернувшись из-за девушки вниз головой, снова не поживилась бы его десертом.
Утирая губы, Ин-чоко слезла со стола, щёлкнув рукой Валеру по заднице.
— Ну ты прав, наверное, девица слишком хороша для одной пошлой ебли на столе. Пусть отведёт нас к себе, выжмем это тело полностью.
Не успевшая кончить Аня, прикусив губу, разочарованно мычала, уткнувшись лбом в плечо партнёра.
— Ко мне нельзя, муж должен скоро вернуться.
— Он приходит не раньше семи, а до этого времени мы вынем из тебя душу. Одевайся давай похотливая блудница.
— Но ещё только обед, что я скажу Николаю Александровичу?
— Можешь сказать правду. – чертовка подступила к девушке вплотную, зажимая её клитор между пальцами так, что та сжалась и запищала как мышка. – Что ты едешь домой, изменять мужу с демоном и водителем мусоровоза.
— Не слушай её, скажи, что плохо себя чувствуешь.
— Что это с тобой, Зёмин? Не решил ли ты проникнуться к стейку жалостью?
— Она тебе не стейк.
— Разве? – Ин-чоко прижала не успевшую застегнуть рубашку девушку к стене и медленно облизывая шею жертвы, запустила свои пальцы ей между ног. – Как по мне, очень даже стейк … сочный, мраморный, с прожилками и кровью.
Обливая пальцы демонессы своими выделениями, уже и не пытаясь сдерживаться, Аннушка застонала, впуская её в себя.
Сложенные уголком пальцы, так умело наглаживают складки верхней стенки, что девушка вот-вот обмочится себе на ноги. Аню буквально трясёт, она жалобно поскуливая умоляет демона до этого не доводить.
Но кто бы её слушал?
Ещё несколько интенсивных движений и рыжая красотка истошно мыча и приседая на подгибающихся, дрожащих ногах, выдаёт упругую струю, разлетающуюся о ладонь Ин-чоко в брызги.
— Твой босс только что уехал, … иди, заводи свою машину, бесстыжая зассанка.
На все эти унижения, которые в своём, казалось недавнем, бандитском прошлом Зёма, вполне себе считал нормой, сейчас он смотрел с отвращением, не представляя как же ему всё это прекратить и запихнуть проклятую тварь обратно в свисток.
Он не желал больше ни отнимать чью-либо молодость, ни рушить людям семью.
***
Аннушка жила в новой высотке на Гагарина, в её уютной однокомнатной квартире повсюду висели их с мужем фотографии и приятно пахло цветами.
Был бы у Зёмы пистолет или привычная винтовка, он бы враз решил эту проблему, пристрелил тварь, запихнул её размалёванную тушку в мусоровоз, а уже на полигоне, грачи её надёжно бы для него припрятали.
Но оружия нет и решать, видимо, придётся не стандартно.
Придушить или выкинуть на хер в окно?
Внутренне собираясь, Зёма и думать забыл, что все его мысли для демона – открытая книга. Разумеется она знала что сейчас тут будет, не оставляя ему и шанса.
— Давай, вонючка, бери зассанку и отправляйтесь в душ, от вас обоих так воняет, что даже я не чувствую флюидов.
— А ты не идёшь?
— Я зайду когда вы оба вымоетесь, замарашки. – смеётся, походя шлёпая Анну по заднице. - Если хочешь, можешь выебать, … только пока в неё не кончай.
— А ты разве не сильно голодна?
— Сильно, но когда Ин-чоко насыщается, её перестаёт радовать секс.
Не представляя, что ей делать, Аннушка лишь минуту боролась со своими желаниями, стоя голой перед безумно притягательным, чужим мужчиной в своём душе. После, её коленки казалось сами опустились на пол, сгорая от стыда и дикого возбуждения, она прикрыла глаза и с жадностью, заглотила Зёмин член в рот.
— Тише-тише, не надо так резво, не испытывай меня.
Очень сексуально, глядя на мужчину снизу вверх, разрумянившаяся изменщица, нехотя, вытянула свой леденец изо рта.
— Тебе не нравится? … Хочешь меня сразу? – без лишних раздумий, девушка поднялась на ноги и дрожа всем телом от вожделения, прижалась грудью к стеклянной перегородке, призывно оттопыривая свою красивую попу.
— Ох, Аня, ты ведь замужем, … неужели настолько приспичило?
Бедняжка чуть не плакала, но продолжала выпячивать задницу, в нетерпении переминаясь с ноги на ногу.
— Я не могу с этим справляться, оно сильнее … Зёмин, возьми меня, пожалуйста.
— Ты мне нравишься, правда. В других обстоятельствах я бы не думал ни минуты, но поверь, лучше бы нам этого не делать.
— Ну почему, Зёмин? Ты меня хочешь, я тебя пиздец как хочу, … что ещё нужно?
— Нужно разобраться с наше общей проблемой, а потом, если захочешь, мы с тобой потрахаемся. Стой пока тут.
Вооружившись полотенцем, прямо голый Зёма, осторожно выскользнул из ванной в зал и обнаружив свою злобную госпожу лежащей на хозяйской кровати с закрытыми глазами, решился на отчаянную авантюру.
Как Вы думаете, можно ли придушить то, что по определению является нежитью?
Мало того что Ин-чоко наперёд знала о Зёминых планах и ради забавы им потакала, она не нуждалась в воздухе и была гораздо сильнее, чем могло показаться.
Нарочитая, показная борьба, инсценированная асфиксия и конвульсии, а затем демонический смех прямо в лицо и разящая, почти боксёрская двойка в челюсть.
Зёма очнулся всё так же голым, привязанным к кровати, с ёрзающей на его лице вагиной демона Ин-чоко.
— Глупый, наивный человечишко. – ехидно улыбаясь, душит Валеру своей вагиной, не позволяя вдохнуть. – Ты серьёзно думал, что я, как и ты, нуждаюсь в дыхании?
Жадно хватая ртом воздух, Зёма, демонстрируя что не сломлен, пытается огрызаться.
— Зуб даю, найдётся и у тебя слабое место, кроме твоей мексиканской пизды.
Чертовка шлёпнула Валеру ладонью по лицу.
— Тебе ведь понравилось, не так ли? И то что ты посчитал влагалищем, и прямая кишка, и полученный тобой минет … не уверена, что ты кончал бы так же задорно, если бы увидел меня такой, какая я есть.
Опускаясь по Валериному телу ниже, Ин-чоко блеснула адским пламенем своих карих глаз, балуясь с его отростком губами.
