Влад сглотнул. Представил, как подходит к Кристине с телефоном в руке и спрашивает: «Можно я позвоню Серёге?» Картинка была настолько сюрреалистичной, что на миг ему показалось, будто он спит.
— И в бытовом плане мои нужды никто не отменял, — продолжала Кристина, войдя во вкус. — Ты, наверное, думаешь, что я буду таскать тяжести или стирать? Нет, милый. Если ты мой мужчина, ты пойдёшь и постираешь мои трусики. Ручками, в тазике. Или мою тонкую водолазочку, которую нельзя стирать в стиральной машинке, потому что она сядет или испортится. Ты почистишь мои сапожки после дождя, нанесёшь на них крем, чтобы кожа блестела. Это мелочи? Для кого-то мелочи, а для меня — забота. Проявление любви.
Она откинулась на спинку стула и посмотрела на него с лёгкой полуулыбкой.
— Про зарплату я уже сказала. Да, она маленькая, — Кристина сделала ударение на слове «маленькая», словно припечатала. — Но я люблю подарки. Я люблю, когда меня балуют, когда мне дарят цветы просто так, без повода, когда водят в рестораны. Сама понимаешь, модель плюс сайз — это тоже работа, мне нужно выглядеть хорошо, ухаживать за собой, а это косметика, салоны, одежда. Мне нужен мужчина, который будет это ценить и поддерживать. Не обязательно деньгами, хотя деньгами тоже, но хотя бы вниманием. Пониманием. Готовностью встать и сделать.
Влад сидел, чувствуя, как мир вокруг него медленно, но верно переворачивается с ног на голову. Он смотрел на Кристину — такую желанную, такую уверенную в своей правоте — и пытался понять, шутит она или говорит серьёзно. Но её глаза, её спокойный, ровный голос, её идеальный макияж и этот лёгкий аромат духов, долетавший до него через столик, — всё говорило о том, что она абсолютно серьезна. Для неё это была не шутка, не проверка, а норма. Её норма. И теперь она предлагала ему либо принять эту норму, либо уйти.
В коридоре его сознания заметалась паника. Стирать трусики? Спрашивать разрешения позвонить друзьям? Дарить подарки на зарплату, которую она только что назвала «ни о чём»? И при этом она говорит, что он ей симпатичен, что он честный и у него есть шанс. Какой шанс? Шанс стать её? Или шанс попробовать что-то новое, что-то, чего у него никогда не было?
Он поднял на неё глаза и встретил её прямой, ожидающий взгляд. Кристина ждала ответа. Ждала, что он скажет. Согласится ли он играть по её правилам или сбежит, как сбегали до него другие.
— Ну? — спросила она, чуть приподняв идеально выщипанную бровь. — Что молчишь? Я тебя не кусаю. Пока. — И она снова усмехнулась, но в этот раз в усмешке промелькнуло что-то хищное. — Просто я хочу, чтобы ты понимал: со мной легко, если принимать мои условия. Я не буду пилить тебя каждый день, не буду устраивать скандалы на пустом месте. Но если ты мой — ты мой. Весь. С потрохами. Со своими привычками, со своим графиком, со своими друзьями. И я буду заботиться о тебе. Кормить вкусно, встречать с работы, создавать уют. Женщина ведь должна быть хранительницей очага, правильно? Но хранительница — это царица, а не прислуга. И царица ставит условия.
Она замолчала, давая ему время переварить. Влад смотрел на её руки — красивые, с аккуратным маникюром, — и думал о том, как эти руки будут гладить его по голове, если он будет послушным.
— В общем, решай, — подытожила Кристина, беря в руки меню десертов. — Я пока выберу чизкейк. Ты угощаешь, кстати. Это свидание, в конце концов.
Влад сглотнул. Ком в горле, возникший ещё в начале её монолога, никуда не делся, но теперь к нему примешалось что-то ещё. Странное, щекочущее чувство в груди. Он смотрел на Кристину, на её пухлые губы, которые только что вещали о стирке трусиков и контроле над жизнью, и понимал: она всё равно ему нравится. Очень. Те самые фото в леггинсах и кружевном белье стояли перед глазами ярче любой реальности. А ещё этот запах духов, этот низкий голос, эта уверенность, от которой у него самого внутри всё дрожало, как натянутая струна.
— Я... я согласен, — выдохнул Влад, и слова прозвучали тише, чем ему хотелось. Он откашлялся и повторил твёрже, глядя ей прямо в глаза: — Я согласен. Конечно. Ты мне очень нравишься, Кристина. Правда. Я готов.
Он и сам не понял, на что именно он готов — на стирку, на контроль, на зарплату «ни о чём» или на всё сразу. Но отступать было некуда. Эта девушка затягивала его, как омут, и сопротивляться не было ни сил, ни желания.
Кристина чуть приподняла бровь, изучая его лицо. Пауза затянулась на несколько бесконечных секунд. Она словно проверяла его на прочность, давая возможность передумать. Но Влад молчал и смотрел на неё с таким обожанием, на которое только был способен.
— Окей, — наконец произнесла она и коротко кивнула, словно подписывая договор. — Тогда ухаживай за мной. Я в принципе тебе всё сказала. Условия ты знаешь. Правила понятны.
Она взяла со стола ложечку и отломила кусочек чизкейка, который уже принесли, пока Влад пребывал в прострации. Отправила в рот, аккуратно, чтобы не испачкать помаду, прожевала и только после этого добавила:
— На секс, понятное дело, в ближайшее время не рассчитывай. Я тебе не какая-то доступная девочка с первого сообщения. Мы должны узнать друг друга, привыкнуть. Может быть, через месяц, может быть, через два. Если будешь хорошо себя вести.
Влад закивал чаще, чем требовалось. Месяц? Два? Да ради неё он готов был ждать и полгода. Рассудок уже включил режим экономии: «лишь бы не спугнуть, лишь бы согласилась».
— Ты на машине? — вдруг спросила Кристина, отодвигая тарелку с недоеденным десертом. — А то мне завтра рано на съёмку, хочется уже домой, в кроватку.
— Да, на машине, — с готовностью ответил Влад и тут же замялся. — Правда, она у меня скромная... «Логан», старый ещё, но я слежу за ним, чисто, масло меняю вовремя...
Кристина окинула его лёгким, но цепким взглядом, от которого Владу захотелось провалиться сквозь землю.
— Ну ничего, — сказала она с той же интонацией, с какой говорила про его внешность: «средняя, но типаж мой». — Это мелочи. Мне было бы приятно, если бы ты возил меня по моим делам. Ты же понимаешь, модель — это не только в кадре стоять. Это кастинги, примерки, встречи, тусовки иногда. Всё это в разных концах Москвы. На такси разоришься, а метро — это грязь, толкотня, мне потом макияж портить. — Она вздохнула, давая понять, какую тяжёлую ношу взваливает на его плечи. — В свободное от твоей работы время, конечно. Я же не зверь. По вечерам, в выходные. Станешь моим личным водителем. Ну и вообще... ухаживать — это не только возить, но и дверь открывать, руку подавать, зонтик держать, если дождь. Ты справишься?
— Справлюсь, — выдохнул Влад, чувствуя, как внутри разливается тепло. Ему даже понравилась эта роль — быть нужным, быть полезным, быть её человеком. Пусть пока только водителем.
Кристина довольно улыбнулась. Улыбка у неё была красивая — тёплая, но с хитринкой.
— Вот и договорились. — Она поднялась из-за стола, поправила платье на бёдрах, и Влад снова засмотрелся на эту плавную линию, от которой у него захватывало дух. — Тогда сейчас подвезёшь меня до дома. Я на Соколе живу, это недалеко. Заодно посмотришь, куда тебе теперь иногда придётся приезжать.
Она взяла сумочку и направилась к выходу, даже не обернувшись, проверить, идёт ли он. Влад лихорадочно кинул на столик купюру — намного больше, чем стоило их скромное кофе с чизкейком — и бросился догонять её.
На улице уже стемнело, горели фонари, накрапывал мелкий дождь. Влад распахнул перед Кристиной дверцу своей старенькой, но действительно чистой машины, придерживая руку над крышей, чтобы она не ударилась головой. Кристина грациозно опустилась на переднее сиденье, поправила юбку и блаженно вытянула ноги.
— Неплохо, — сказала она, оглядывая салон. — Чисто, не воняет. Бывает, сядешь к мужику в машину, а там... — Она сморщила носик. — Ладно, поехали. Навигатор включи, я адрес скажу.
Влад сел за руль, руки слегка дрожали от волнения. Он включил поворотник, вырулил с парковки и поймал в зеркале заднего вида её отражение. Кристина смотрела в телефон, подсвечивая экраном своё красивое лицо.
— Кстати, — сказала она не поднимая глаз, — завтра мне нужно на примерку в двенадцать на «Курскую». Справишься? Или работа?
— Я возьму обеденный перерыв подлиннее, — тут же отозвался Влад. — Отпрошусь. Скажу, что к стоматологу.
Кристина хмыкнула, но в голосе её послышалось одобрение:
— Молодец. Быстро учишься. Смотри, не подведи. Я в мужчинах ценю надёжность. Ну и вообще... — Она перевела взгляд на него, и в полумраке салона её глаза блеснули загадочно. — Посмотрим, какой ты в деле. Теоретически ты мне подходишь. Теперь проверим практически.
Она отвернулась к окну, за которым проплывали огни вечернего города, и Влад повёз её сквозь этот дождь и этот свет, чувствуя себя одновременно самым счастливым и самым испуганным человеком на свете. Его «Логан» послушно шуршал шинами по мокрому асфальту, а в голове билась одна мысль: «Она согласилась. Она дала мне шанс. Теперь нельзя облажаться».
Впереди был Сокол, её дом, и, возможно, начало чего-то такого, о чём он даже не смел мечтать.
Машина мягко притормозила у высокого кирпичного дома с арочными окнами. Район Сокола всегда казался Владу каким-то особенным — тихим, зелёным, с намёком на старую московскую интеллигенцию. Здесь даже дождь пах иначе, наверное, мокрыми листьями и дорогой жизнью.
