Она поняла, что у них получилось, даже не используя тест. По запаху. Утром, зайдя на кухню, где Ник жарил яичницу, Джуди внезапно почувствовала такой сильный приступ тошноты, что едва успела добежать до ванной. Лис примчался следом, обеспокоенно глядя, как крольчиху выворачивает наизнанку.
— Морковка, что с тобой? Отравилась? Вызвать врача?
— Нет, — выдохнула она, ополаскивая лицо. — Не надо врача. Дай мне... отдышаться… и принеси тест.
Лис замер, осознавая, в чём дело. Потом сорвался с места и через минуту принёс целую связку. Они закупили тесты оптом, после месяцев бесплотных попыток. Пока Джуди следовала инструкциям, Ник ждал за дверью, меряя шагами коридор. Рыжий хвост метался из стороны в сторону словно бешеный.
— Ну что? — крикнул он не выдержав.
Тишина. Потом дверь открылась. Джуди стояла на пороге с тестом в руках. На мордочке самки было такое странное выражение, что Ник испугался.
— Две, — произнесла тихо крольчиха.
— Чего две? — испуганно переспросил лис.
— Две полоски, — голос Джуди дрогнул. — Ник, их две!
Лис подлетел к крольчихе, выхватил тест и уставился на него, словно увидел впервые в жизни. Две красные полоски. Чёткие, яркие, неоспоримые.
— Это... это же... — Ник не мог договорить. Просто смотрел то на тест, то на Джуди, потом снова на тест.
— Я беременна, — выдохнула Джуди и разрыдалась. В этот раз — от счастья.
Ник подхватил любимую на руки и закружил по коридору, смеясь и плача одновременно.
— Мы станем родителями! — кричал он. — Джуди, мы будем родителями!
Крольчиха рассмеялась сквозь слёзы, вцепившись в хищника и чувствуя, как колотится лисье сердце.
— Тише, бешеный. — прошептала она. — Я беременна, меня нельзя так трясти.
Лис замер, аккуратно поставил Джуди на пол и посмотрел так, словно крольчиха была сделана из тончайшего фарфора.
— Прости, — выдохнул он. — Прости. Я больше не буду. Буду всегда осторожен. Буду...
Джуди закрыла рот Ника поцелуем.
Пять месяцев спустя
Беременность протекала легко. Намного легче, чем ожидала Джуди, наслушавшись пугающих историй от матери. Ник не отходил от неё ни на шаг. Он носил самочку на руках, готовил любимые блюда, массировал ноги, когда те отекали, разговаривал с животом по ночам, рассказывая будущему малышу истории об их приключениях в полиции. Но в этой общей эйфории была проблема — секс.
Врач сказал, что можно, но осторожно. Ник воспринял это как «нельзя ни в коем случае». Лис боялся прикоснуться к крольчихе, опасаясь сделать лишнее движение и навредить. Джуди терпела две недели. Потом ещё две. На пятую взбунтовалась.
— Ник, если ты сейчас же не трахнешь меня, я сойду с ума и начну использовать морковку не по назначению.
Лис поперхнулся чаем и уставился на пару круглыми глазами.
— Что? Но врач же сказал...
— Он сказал, что нам можно! — перебила крольчиха, вставая перед самцом и демонстрируя округлившийся живот. — Лишь отметил, чтоб «осторожно». А ты не прикасаешься ко мне уже два месяца!
— Я прикасаюсь, — возразил лис. — Обнимаю и глажу...
— Это не то, — Джуди уселась к Нику на колени, обвив руками шею. — Я хочу тебя. По-настоящему. Внутри. Понимаешь?
Зрачки крольчихи расширились. Беременный, сладкий, с нотками молока, запах ударил в ноздри лиса. Он почувствовал, как наливается желанием член в тесных джинсах.
— Джуди... — выдохнул Ник. — Я боюсь.
— Знаю, — самочка поцеловала самца в шею, чуть прикусив шерсть. — Но я не боюсь и… доверяю тебе. Мой организм доверяет.
Ник поколебался ещё секунду. Затем сдался. Он подхватил крольчиху на руки и отнёс в спальню. Там аккуратно уложил на кровать, подложив подушку под спину. Сам лёг рядом, поглаживая круглый живот.
— Ты точно уверена? — спросил он ещё раз.
Вместо ответа Джуди взяла его лапу и приложила к своей промежности. Та была влажной, горячей и определённо, готовой.
— Чувствуешь? — прошептала она. — Это всё из-за тебя… И только для тебя.
Лис зарычал и наклонился к уху крольчихи. Беременность изменила тело Джуди. Она стала чувствительнее в несколько раз. Каждое прикосновение отдавалось эхом внизу живота. Когда член вошёл в лоно — медленно, осторожно, контролируя каждое движение — самка закричала от остроты ощущений. Лис двигался плавно, опасаясь навредить, но партнёрша сама насаживалась на него глубже, требуя большего.
— Сильнее, — шептала Джуди. — Ник, пожалуйста, сильнее.
— Не могу, — выдохнул Ник. — Я боюсь...
— Я скажу «морковка», если будет больно. Сейчас я «морковка» не говорю. Делай выводы.
Лис усмехнулся и подчинился. Оргазм накрыл их одновременно — мощный, глубокий, как никогда раньше. Джуди чувствовала, как пульсирует внутри неё лисий орган, как заливает матку горячей спермой, как разбухает узел, смыкая обоих в привычном замке. Она сжималась вокруг него в спазмах, выкрикивая его имя и чувствуя, как внутри, где-то глубоко, толкается плод, словно одобряя происходящее.
Они ещё долго лежали, сцепленные, восстанавливая дыхание.
— Ничего себе, — выдохнула Джуди. — Это было... даже лучше, чем при твоём гоне.
— Гормоны, — хрипло ответил Ник. — Беременность усиливает ощущения.
— Когда ты успел стать экспертом?
— Я начитанный! Очень начитанный будущий папаша.
Третий триместр
Последние месяцы беременности стали самыми тяжёлыми. Живот вырос до невероятных размеров. У кроликов редко бывает по одному детёнышу, и УЗИ показало, что их ждёт четверня. Четверо малышей — двое лисят и двое крольчат.
Ник впал в состояние перманентной паники, которую тщательно прятал за шутками. Джуди видела лиса насквозь, но молчала. Она и сама боялась. Четверо — это серьёзно. Конечно, не двести семьдесят пять, как у мамы, но для первой беременности — очень много.
Секс с каждым разом становился всё сложней… логистически. Приходилось подбирать позы, где живот не мешал. Но, они как-то справлялись. Быстрые соития в душе. Медленные ласки на боку, когда он входил в неё сзади, одной лапой поглаживая живот, другой — играя с ушами. И вечная классика, поза наездницы. В одну из таких страстных ночей, примерно за месяц до родов, оседлавшая хищника Джуди вдруг замерла.
— Ник, — сказала самочка тихо. — Кажется, я люблю тебя ещё сильнее, чем раньше.
Лис замер, боясь пошевелиться.
— Это из-за гормонов? — спросил он осторожно.
— Нет, — Джуди наклонила голову и поцеловала лиса. — Я думала, что любить сильнее уже невозможно. Но, когда я чувствую, как толкаются наши крошки, а ты обнимаешь меня по ночам, то понимаю, что ошибалась. Любовь может расти бесконечно.
Ник сглотнул ком в горле и прижался щекой к щеке любимой.
— Ты… просто уничтожаешь меня, морковка — прошептал он. — В хорошем смысле. Делаешь меня слабым и сильным одновременно. Никогда не думал, что смогу так сходить с ума от самочки.
Джуди улыбнулась и намеренно сжала мышцы вокруг лисьего члена, всё ещё находящегося внутри.
— Тогда… покажи мне это, — прошептала крольчиха. — Покажи, как сильно ты меня любишь.
Ник показал. Медленно, нежно, и с такой бережной страстью, что Джуди плакала от счастья, кончая и чувствуя, как толкаются малыши, радуясь вместе с мамой.
Четыре лучика света
Это случилось в три часа ночи, внезапно, как это обычно бывает. Джуди проснулась от резкой боли внизу живота и поняла — началось. Ник вскочил через секунду — лисьи инстинкты сработали мгновенно.
— Началось? — спросил он, натягивая штаны.
— Кажется, да, — выдохнула Джуди между схватками.
Дальше всё было как в тумане. Больница, врачи, белые стены, запах антисептика. Ник не отходил от любимой ни на шаг, держа за руку, вытирая пот со лба и шепча что-то ободряющее. Роды продлились три часа. Три часа ада и счастья одновременно. Джуди кричала, ругалась, плакала, сжимала лисью лапу так, что когти оставляли глубокие царапины. Ник не жаловался.
И вот, наконец, первые крики. Четыре комочка, завёрнутых в одеяла. Четыре пары глаз — две зелёных и две фиолетовых. Четыре носика — два кроличьих и два лисьих. Четыре хвостика — два разнополых, пушистых и два разнополых, коротеньких.
Джуди смотрела на деток и не верила своему счастью.
— Мы справились, — прошептала она.
Ник сидел рядом, держа на руках одного из сыновей — маленького лисёнка с рыжей шёрсткой и огромными зелёными глазами. Глаза молодого папаши были мокрыми.
— Мы справились, — повторил он. — Спасибо тебе.
— За что?
— За вот это вот всё, — Ник поцеловал Джуди в лоб. — За то, что не сдалась. За то, что поверила в меня. За то, что подарила мне семью.
Крольчиха улыбнулась и закрыла глаза, чувствуя, как усталость накрывает её с головой.
— Отдохни, Морковка, — прошептал Ник. — Я посторожу.
Три месяца спустя
Квартира превратилась в филиал детского сада. Благо напарникам позволили уйти в декрет на шесть месяцев. Обоим! Повсюду валялись погремушки, бутылочки и подгузники. Четверо малышей требовали круглосуточного внимания. Ник и Джуди спали урывками, по очереди, забыв, что такое нормальный сон. Но, они были счастливы.
