— Ты долго держался, — сказала она хрипло. — Я знала, что ты сорвёшься.
Дима не спорил. Он просто двигался, прижимая её к себе так, что стол поскрипывал. Лера стонала громко, не пытаясь быть тихой. Как будто хотела, чтобы квартира запомнила её.
Потом они переместились к окну. Дима прижал Леру к стеклу, её ладони распластались по холодной поверхности. Внизу светился город, и это ощущение “на виду” заводило ещё сильнее.
Лера повернула голову и посмотрела на него через плечо — глаза блестели.
— Давай, — прошептала она. — Сильнее.
Дима закрыл глаза и сделал так, как она просила. Он чувствовал её дыхание, её тепло, её дрожь. И когда волна накрыла его, он не думал ни о Насте, ни о последствиях. Он думал только о том, что Лера сейчас — его. И что ему безумно хорошо.
Потом Лера повернулась и поцеловала его — медленно, сладко, как печать.
— Вот и всё, — сказала она тихо. — Теперь ты тоже виноват.
Дима молчал.
Настя вернулась вечером. Она выглядела спокойнее. Будто решилась на что-то. Она подошла к Диме, обняла его и прошептала:
— Я хочу всё исправить.
Дима почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Потому что он уже сделал то, что нельзя исправить.
На следующий день Лера написала Насте:
“Мне надо поговорить.”
Они встретились в кафе. Настя сидела напротив, сжимая чашку. Лера выглядела спокойно.
— Я была с Димой, — сказала Лера прямо.
Настя побледнела. Потом медленно кивнула. Как будто ожидала. Но всё равно было больно.
— Когда? — спросила Настя.
— Когда тебя не было, — сказала Лера. — Это случилось. И мне… не стыдно.
Настя закрыла глаза.
— Зачем ты мне это говоришь? — спросила она.
Лера наклонилась ближе и сказала тихо:
— Потому что я не хочу быть вашей тайной. Я хочу быть правдой.
Настя открыла глаза:
— А Дима? Он знает, что ты мне сказала?
Лера улыбнулась.
— Он молчит, — сказала она. — Потому что ему понравилось. И он боится признаться.
Настя почувствовала, как внутри поднимается волна — ярость, боль, унижение. И ещё что-то хуже: понимание, что это правда.
Настя пришла домой поздно. Дима сидел на диване, как неделю назад. В той же позе. Как будто круг замкнулся.
— Лера сказала, — сказала Настя тихо.
Дима поднял глаза. Не стал отрицать.
— Да, — сказал он.
Настя подошла ближе, села рядом. Её голос был спокойным, но в этом спокойствии было что-то страшное.
— И что ты чувствуешь? — спросила она.
Дима сглотнул.
— Мне… было хорошо, — признался он. — И мне стыдно.
Настя кивнула.
— Мне тоже было хорошо, — сказала она. — И мне тоже стыдно.
Дима посмотрел на неё.
— Мы… сломались? — спросил он.
Настя улыбнулась — странно, криво.
— Нет, — сказала она. — Мы просто перестали притворяться.
Дима не понял.
Настя достала телефон и включила диктофон. На экране была запись.
— Я записала наш разговор тогда, — сказала она тихо. — Когда ты ревновал. И когда Лера сказала… что хочет меня одну.
Дима нахмурился.
— Зачем?
Настя посмотрела ему в глаза:
— Потому что я хотела знать, кто из вас врет.
Она нажала “плей”. И в динамике прозвучал голос Леры, спокойный и уверенный:
“Не бойся его ревности… это просто его первый раз, когда он понял, что он может потерять не только тело. А тебя.”
Настя выключила запись.
— Я пошла к ней не просто так, Дим, — сказала она. — Я хотела проверить, куда это заведёт. И она меня не остановила. И ты тоже.
Дима почувствовал, как у него холодеют руки.
— Ты… устроила это? — спросил он.
Настя пожала плечами.
— Я открыла дверь, — сказала она. — А вы вошли.
Тишина.
Настя встала, подошла к окну, посмотрела на город. Потом повернулась к Диме и сказала:
— Знаешь, что самое неожиданное?
— Что?
Настя улыбнулась.
— Что я всё ещё люблю тебя, — сказала она. — Но теперь я знаю, что могу жить иначе.
Она взяла сумку.
— Я уеду на неделю. Одна. А ты останешься здесь. В нашей студии без стен. И решишь, кто ты.
Дима вскочил:
— Настя…
Она подняла ладонь:
— Не удерживай меня словами, — сказала она. — Ты уже удержал меня поступками.
Она подошла к двери, остановилась и добавила:
— И ещё. Лера… она не будет говорить никому. Она будет молчать для нас обоих. Потому что ей нравится, что мы зависим от её молчания.
Настя улыбнулась в последний раз — горько.
— А мне нравится, что теперь я не завишу от вас.
Дверь закрылась.
Дима остался один. В студии было тихо. Но тишина была не пустой. Она была наполнена их выборами.
И где-то в этой тишине его телефон завибрировал.
Сообщение от Леры:
“Она ушла?”
Дима посмотрел на экран.
И впервые понял: самым неожиданным концом стала не измена.
А то, что теперь он не знает, кого он хочет вернуть — Настю… или контроль над собой.
