Она поколыхалась немного, успокаиваясь. Теперь точно всё. Муж облизал мокрые от неё пальцы, получил в благодарность заключительный глубокий поцелуй с языком, но от ответного минета отказался. Виктория Борисовна сходила в ванную, подмылась и, вернувшись в кровать, увидела храпящего без задних ног супруга. Прилегла рядом, готовясь заснуть. И… снова ощутила прилив желания!
«Этого не могло быть! И не было! Никогда! С ней!» - Все её желания и повадки были давно самостоятельно изучены. И внеплановое возбуждение, да ещё и после двух хороших оргазмов, вызвало у неё серьёзное недоумение!
«Что со мной», — размышляла она, поглаживая рукой вздрагивающий от нетерпения животик. — «Отчего я веду себя как подросток?» Это тогда ей хотелось постоянно, и никакая мастурбация от этого не спасала. Только здравый рассудок и привитые матерью хорошие манеры.
Она коснулась пальцами себя снизу: всё такое горячее, по-особенному размягчившееся. За исключением одного местечка! Оно напросилось на подушечку среднего пальца, предлагая вспомнить юность. «Дожила, дрочу, как малолетка», — со стыдом подумала женщина, но отвести палец уже не смогла. Знакомо надавила, нажала — не так, как муж, по-особенному, как могла сделать это только сама. Тепло просочилось из-под ласкаемой точки, потекло по вагине, пошло по ногам, поднялось выше по животу, завибрировало в сосках под ночной рубашкой. Виктория Борисовна закусила палец, вытянувшись в струну, ноги распрямились, только вторая рука чуть шевелилась под одеялом. Она боялась зашуметь, закричать, слишком двигаться — сосредоточившись на одной точке затаилась в сладостном предвкушении. Ощущения стали накатывать, она держалась, ослабляя нажим, чуть успокаиваясь, растягивая и тормозя, чтобы не закричать, спустить тихо и плавно, как когда-то в девичьей постели с родителями за стеной…
Ужасно, но этот оргазм был ещё сильнее предыдущих. Она прокусила себе руку и так сдерживала выкрик, что из глаз выдавились слёзы. Он опустошил её — как после тяжёлой работы она наряду с удовлетворением чувствовала разбитость и усталость.
Женщина унимала дыхание, ловя последние пробегающие по телу искорки, и дивилась собственной активности. Она "хотела!". Как в молодости, как на пике первых отношений, как в медовый месяц. Тело было ненасытно, оно требовало!
Причин происходящего она не понимала. Была лишь версия. Неужели предстоящий ужин так вывел её из равновесия? Теперь она сама решила, что идёт на свидание? Сама или её тело? Ей всегда хватало секса дома, и ни о каких добавках она никогда не задумывалась. Может, это совпало с ростом либидо из-за возраста? Виктория Борисовна слышала о таком. Но ей не вчера стукнуло сорок. Быть интересной для другого мужчины? Приятно. Но прыгать к нему в постель, как соскучившаяся по мужику одиночка, она считала ниже своего достоинства.
«Этого не будет, давай успокаивайся, старая шлюшка!», — уговаривала она себя, укладываясь спать. Но как тут уснёшь с такими мыслями?!
— ### —
Итак, тот день настал, и Виктория Борисовна проснулась с ярким чувством предвкушения. Дети не могли понять, почему она такая возбуждённая, а она давала им наставления на весь день, предупреждая, что "вечером мамы не будет". Ничего ещё не сделав предосудительного, она стыдилась своих осторожных мыслей и желаний, но и лелеяла их, как давно задуманное желание, которое вот-вот исполнится. Проводив всех, она выглянула в окно, проследив их машину, которая покрутившись по двору, завернула за угол, и в раздрае опустилась на стул. Руки не хотели подниматься, ноги отнимались, в груди всё сжал страх неопределенности.
"Я не пойду! Я так решила! Согласившись, я уже третий день не могу найти себе места. А не дай бог, это во что-то выльется, как я буду жить, смотреть в глаза детям, мужу?! Надо ему написать сейчас же, скажу, что обстоятельства изменились. Перенести "на потом"? Но тогда придётся снова объясняться, что-то придумывать, обманывать! Ну нет. Лучше обозначиться сразу. Объяснить всё: что замужем, люблю семью, никаких перспектив. Рассказать, поблагодарить и уйти. Полчаса — и свободна, и жизнь пойдёт как прежде!" - Так решила Виктория Борисовна обливаясь холодным пОтом. Определившись и почувствовав облегчение, она воспряла духом и стала собираться на работу.
Доехав, и совсем было успокоившись и даже забыв об утренних сомнениях она вошла в кабинет... и тут ей снова стало не до смеха: на столе разместился заполнив всё вокруг запахом и раскинувшимися бархатными бутонами букет бордовых роз.
Она окаменела:
— Откуда это? Тебе? — со слабой надеждой спросила она помощницу, ехидно разглядывающую поражённую начальницу.
— Нет, не знаю, от кого, но это Вам! Там карточка есть, — коротко ответила та, а насмешливый огонёк в глазах выдал, что она уже прочла и знает точный ответ.
Вздрогнув и пробормотав о глупом розыгрыше и непонятных провокациях, Виктория Борисовна взяла спрятавшуюся между стеблей открытку. Да, это было от него. Он благодарил за согласие, просил принять, «чтобы сегодняшний день был началом прекрасного вечера в компании этих цветов, лишь отдалённо достойных её.».
"Сука, гнойный ублюдок, он не оставляет мне путей отхода!" — пронеслось у Виктории Борисовны в голове. - "Каков наглец! Ну как ему теперь отказать?! Полсе такого! Сколько же здесь тысяч?! Неудобно!". Она засунула открытку в карман, распорядившись убрать цветы со стола в угол. Но и задвинутый в банке с водой роскошный букет постоянно притягивал взгляд, возвращая ей волнение и маленькое подленькое предвкушение. К концу рабочего дня её уже нестерпимо трясло от всех таких разнонаправленных чувств и ожиданий. Она в очередной раз мечтала всё отменить, но теперь ещё и букет не давал ей это сделать. Положа руку на сердце, ей прямо сейчас было проще дать этому настойчивому ухажеру, и тем самым закрыть вопрос и отделаться от него. Просто, по-скотски, без всего антуража и романтики. Пришел бы я, я ему дала прямо здесь, на столе и сняла вопрос!"
Но он-то её "кадрит", ухаживает, рассчитывает на внимание и даже ответные чувства. "Зачем мне всё это, " — бессильно злилась она на себя и нежданного ухажера. "Вот её помощница, молодая и незамужняя, почему он не выбрал её? Что теперь делать?!".
Рабочий день проходил в тумане, или, скорее, в аромате букета, который вытеснял из головы текучку, к которой Виктория Борисовна возвращала себя с превеликим трудом. Дважды она допускала ошибки в документах — к своему стыду и тайной радости подчинённой, которую частенько по-начальственному распекала за подобные косяки.
Уже одевшись, она встала над букетом в нерешительности: нести ли его или отдать от греха подальше помощнице. Цветы она любила. Это был её букет, и руки сами потянулись прижать ароматный ворох к груди, наполнив лицо ароматом роз. У Виктории Борисовны закружилась голова. Её нервное возбуждение вдруг схлынуло. "Когда муж в последний раз дарил мне цветы? Иметь поклонника не так уж и плохо, даже приятно, чего лукавить. Она не станет отказываться от его внимания сейчас, тем более что это так будоражит её скучный быт, но только пока отношения остаются в рамках платонических. Не более!"
Виктория отпустила помощницу и озабоченно взглянула на телефон. Ещё было время, но ей хотелось многое успеть дома. К семи часам, приложив к внешности титанические усилия, она удовлетворённо разглядывала себя в зеркале. Немного завила волосы на концах, уложила их не тщательно, но живописно, надела любимое зелёное платье с коротким жемчужным ожерельем и телесные колготки. С бельём долго сомневалась. Ничего фривольного она для себя не допускала, но настрой и внутренняя уверенность в себе требовали быть на высоте при любом раскладе. «Может, я подавлюсь крабом, мне начнут оказывать помощь, положат на пол, а там платье задерется, или не дай бог — прямой массаж и искусственное дыхание. И что собравшиеся увидят: унылые дежурные и удобные труселя и телесный бюстгальтер? Ну уж нет, если быть готовой — то ко всему!» Она поправила интимную стрижку, убирая только с краёв, оставив густой треугольник посередине — так, как нравилось мужу. Приняла душ и нанесла духи в особо пахучие места.
Провожавшая её в дверях дочка завистливо присвистнула, оглядывая нарядившуюся маму:
— Ты такая красивая! На свидание идёшь? А папа в курсе? - Маленькая защитница отца!
— Конечно, милая! Я с приятельницами в ресторан посидеть, — не слишком уверенно соврала Виктория Борисовна и залилась краской, которая в сумраке коридора осталась незамеченной - врать дочери было намного сложнее, чем мужу. Но маленькая дознавательница, кажется, и так не очень-то поверила матери.
Подходя к ожидающему её автомобилю, Виктория Борисовна всё ещё сомневалась в подобном поступке, но, увидев сияющее лицо мужчины, который услужливо выскочил перед ней, открывая дверь авто, от смущения и неожиданности забыла все свои тревоги, преисполнившись предвкушением нового.
— ### —
В машине её ждал свежий букет — небольшой, аккуратный, с несколькими каллами и широкими зелёными листьями-подложкой, подчёркивающими бутоны.
— Ну что вы, не стоило, — с улыбкой смущённо запротестовала Виктория Борисовна, с удовольствием принимая цветы. Запах был лёгким, едва уловимым, но, взяв букет в руки, она уже не могла с ним расстаться — так безумно ей понравилась его тонкая, легкая красота, так подходящая платью. Знал ли ухажёр о ее любви к цветам, или просто угадал, действуя по шаблону - не известно, но тут он безошибочно попал прямо в сердце.
Спутник вежливо поблагодарил за согласие на вечер и всю дорогу почти не говорил, лишь изредка бросая короткие реплики. Это молчание снова охладило ее пыл и погрузило в сомнения. Она пыталась вспомнить, что знает о спутнике, зачем он приходил в контору, когда именно… Но ничего конкретного в голове не всплывало. «Я же не давала ему никаких намёков. И он никогда не обращался ко мне не по работе. Зачем тогда вся эта помпезность, реверансы, цветы?» — думала она, глядя в окно. Дорога в молчании не давала ответов, и любопытство пришлось отложить до конца маршрута.
