Алёнка смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается знакомое возбуждение смешанное со страхом. Она кивнула.
Он начал с малого.
В первый вечер он просто массировал её простату пальцами, доводя до грани, но не позволяя кончить. Алёнка металась на кровати, умоляя дать ей разрядку, но Мехмет был неумолим.
«Терпи, — шептал он. — Твоё тело должно запомнить это ощущение без финала».
Она терпела. Час, два, три. К утру она была мокрая от пота, с пульсирующим членом и пустыми яйцами, которые требовали выхода. Но не кончила.
На второй день он повторил. И на третий.
К четвёртому дню Алёнка была на грани безумия. Ей снились члены, сперма, разрядка. Она просыпалась с твёрдым до боли членом и первым делом хваталась за него, но Мехмет каждый раз был рядом и отдёргивал руку.
«Нельзя. Ещё рано».
На пятый день случилось чудо.
Мехмет снова массировал её простату, медленно, глубоко, находя самые чувствительные точки. Алёнка закрыла глаза, пытаясь расслабиться, не думать о члене, просто чувствовать.
И вдруг внутри что-то щёлкнуло.
Волна прошла от простаты по всему телу, заставив её выгнуться. Оргазм был глубоким, внутренним, совсем не похожим на привычный. Из члена вытекло несколько капель прозрачной жидкости, но это было не главное. Главное было то, что она кончила. Не трогая себя.
Алёнка лежала, тяжело дыша, и смотрела на Мехмета с благоговением.
«Я сделала это...»
«Ты сделала, — улыбнулся он. — Теперь ты знаешь, что это возможно».
Но радость длилась недолго.
Уже на следующий день, оставшись одна в номере, Алёнка поймала себя на том, что рука снова тянется к члену. Она пыталась вспомнить ощущения, которые подарил ей Мехмет, но тело требовало привычного, грубого, мужского оргазма.
Она продержалась два дня.
На третий, не выдержав, схватила член и начала дрочить с яростью, с ненавистью к себе, с желанием наказать эту непослушную плоть. Кончила раз, второй, третий — пока яйца не опустели, а член не обмяк.
Лежа в луже собственной спермы, она плакала от бессилия.
«Почему я не могу? — шептала она в пустоту. — Почему у Леночки получается, а у меня нет?»
Мехмет, когда узнал, только покачал головой.
«Это не соревнование, Алёнка. Каждое тело уникально. Ты сможешь, если захочешь. Но не надо себя ненавидеть за то, что пока не получается».
Она кивнула, вытирая слёзы. Но в глубине души знала — она будет пробовать снова и снова. Потому что этот новый оргазм, глубокий и чистый, стоил всех усилий.
Потому что он делал её ближе к Леночке. Ближе к Марине. Ближе к той версии себя, которой она хотела стать.
А пока — она будет дрочить. Яростно, отчаянно, до изнеможения. И злиться на свой непослушный член, который никак не хотел становиться «девочкой».
Но это ничего. Она сильная. Она справится.
Глава: Турецкая клетка
После встречи с Леночкой Алёнка вернулась в Москву с чётким пониманием — она хочет большего. Леночка рассказывала, как Марина заставляет её неделями ходить в поясе целомудрия, как член ноет и пульсирует в заточении, а кончать можно только простатой, глубоко и чисто, без единого прикосновения к запретной плоти.
Алёнка загорелась. Она уже умела кончать как девочка, но это было слишком легко. Она хотела настоящего испытания.
Мехмет слушал её с улыбкой, кивал, а потом достал из сумки небольшой металлический предмет.
«В Турции это называется "клетка для непослушного петуха", — усмехнулся он. — Хочешь попробовать? Две недели. Никаких прикосновений. Только простата».
Алёнка смотрела на устройство. Холодный металл, аккуратные прутья, маленький замочек. Член сжимался от одного вида, но в голове уже горело: «Хочу».
Мехмет надевал клетку долго, смазывая, подгоняя, пока металл не обхватил член плотно, но не больно. Яички остались снаружи, свободные, но член был заперт надёжно.
«Ключ у меня, — сказал Мехмет, пряча его в карман. — Две недели. Посмотрим, какая ты сильная».
Первые дни были просто неудобными. Алёнка чувствовала постоянное давление металла на член, но привыкла. Потом началось.
К четвёртому дню член начал требовать выхода. Он твердел в клетке, упирался в прутья, пытался найти место, но металл не давал. Каждая эрекция становилась пыткой — твёрдая плоть, запертая в тисках, пульсировала бессмысленно, без надежды на освобождение.
Мехмет помогал ей кончать простатой. Его пальцы входили в неё глубоко, массируя, давя, доводя до оргазма. Алёнка выгибалась, кричала, чувствуя, как внутри разливается тепло, как сперма пытается выйти — но не может. Клетка не давала. Оргазм был сухим, мучительным, незавершённым.
После каждого такого раза яички наливались тяжестью. Сперма копилась, распирала, яйца становились тугими, горячими, болезненными. К седьмому дню Алёнка ходила широко расставляя ноги — каждое движение отдавалось в переполненной мошонке тупой болью.
На десятый день Мехмет решил добавить перца.
«Ложись», — приказал он.
Она легла на живот, раздвинув ноги. Мехмет сел рядом, взял в руку её мошонку — тяжёлую, тугую, синюю от переполнения.
«Красиво, — сказал он. — Сколько там спермы? Литра два, наверное».
И шлёпнул.
Алёнка закричала. Боль была ослепительной — яички, и так распухшие до предела, приняли удар. Но сквозь боль пробивалось странное, извращённое удовольствие.
Мехмет шлёпал снова и снова. Легко, но методично, по полным яйцам, заставляя Алёнку выть и дёргаться. Мошонка горела, синела, пульсировала в такт ударам.
«Ещё, — шептала Алёнка сквозь слёзы. — Ещё...»
Он шлёпал, пока она не кончила — сухо, мучительно, заливаясь слезами и выгибаясь в немой судороге.
На двенадцатый день яйца стали совсем синими. Тёмно-фиолетовые, налитые до предела, они висели тяжёлым грузом, причиняя боль при каждом шаге. Алёнка смотрела на них в зеркало и не узнавала себя.
«Ещё два дня», — напоминал Мехмет.
На четырнадцатый день, когда Мехмет наконец достал ключ, Алёнка дрожала от предвкушения. Клетка щёлкнула и открылась. Член вырвался наружу — твёрдый, красный, пульсирующий.
«Кончай», — разрешил Мехмет.
Алёнка схватила член и начала дрочить с такой силой, что, казалось, сотрёт кожу. Оргазм накатил через минуту — мощный, обильный, выплёскивающий двухнедельный запас спермы горячими толчками. Она кончала и кончала, не в силах остановиться, заливая живот, грудь, простыни.
Яйца опадали, синева медленно сходила, уступая место боли и облегчению.
Алёнка лежала в луже собственной спермы, тяжело дыша, и чувствовала себя абсолютно счастливой.
«Я сделала это», — прошептала она.
Мехмет улыбнулся, гладя её по голове.
«Ты сильная. Теперь ты знаешь, на что способна».
Алёнка кивнула. Она знала. Теперь она могла кончать как девочка, терпеть недели заточения и выходить из этого с улыбкой. Леночка и Марина будут гордиться.
А её яйца — они отойдут. Главное, что член выдержал.
Глава: Новый ритуал
После турецкого эксперимента Алёнка не могла остановиться. Две недели в клетке изменили её — она полюбила это чувство заточения, это томление, эту сладкую муку, когда член ноет в металле, а яйца наливаются тяжестью.
Но две недели было слишком долго для постоянной жизни. Мехмет уехал, а без его контроля Алёнка боялась, что не справится. Поэтому она придумала новый ритуал — три дня.
Три дня в клетке, три дня заточения, три дня подготовки к разрядке, которая становилась всё слаще с каждым разом.
Она покупала новые клетки — разные, из титана, из стали, с разными прутьями. Выбирала самую удобную, самую надёжную, ту, что плотно обхватывала член, но не натирала кожу. Защёлкивала замок и прятала ключ в шкатулку, чтобы не было соблазна открыть раньше времени.
Но главным новшеством стала трубочка.
Тонкая, стерильная, медицинская трубка, которую Алёнка вводила в уретру перед тем, как надеть клетку. Она скользила внутрь, заполняя узкий канал, и оставалась там, напоминая о своём присутствии каждую секунду. Когда Алёнка ходила, когда сидела, когда просто лежала — трубка давила изнутри, заставляя член пульсировать в заточении.
С ней было неудобно. Очень. Каждое движение отдавалось в уретре странным, щекочущим давлением. Писать через трубку было отдельным испытанием — жидкость проходила по узкому каналу, растягивая его, вызывая смесь боли и странного возбуждения.
Но Алёнка терпела. Потому что знала — разрядка будет стоить этого.
На третий день, когда клетка снималась, начинался ритуал.
Сначала — простата.
Алёнка ложилась на спину, раздвигала ноги и брала в руку дилдо. Медленно, глубоко вводила его в себя, сразу находя нужную точку. Массировала ритмично, нажимая, пока внутри не начинало нарастать знакомое тепло.
Первый оргазм всегда был простатным. Глубоким, внутренним, без единого прикосновения к члену. Алёнка выгибалась, чувствуя, как сперма пытается выйти — но трубка не давала. Она застревала в уретре, распирала, причиняя почти боль, но Алёнка продолжала давить на простату, выжимая из себя сухие, мучительные спазмы.
Потом наступала очередь яиц.
Она садилась на край кровати, раздвигала ноги и смотрела на свою мошонку — тяжёлую, тугую, синюю от переполнения. Брала в руку небольшую плётку и начинала шлёпать.
