«Вы... вы всегда такая? Ну... возбуждаетесь от осмотра?»
Алёнка рассмеялась.
«Только когда доктор такой симпатичный. И так старательно массирует».
Она оделась, оставив на столе визитку.
«Если захотите продолжить исследования в неформальной обстановке — звоните. Научный интерес, понимаю».
Доктор смотрел на визитку, потом на закрывающуюся дверь, и не мог вымолвить ни слова.
Алёнка вышла из кабинета, сияя. Ещё один, кто никогда не забудет эту встречу. Ещё один, кто узнал, что мир сложнее, чем кажется.
Вечером ей пришло сообщение с незнакомого номера:
«Я никогда не занимался ничем подобным. Но не могу перестать думать о вашем... случае. Когда можно приехать?»
Алёнка улыбнулась и набрала ответ:
«Сегодня в девять. Адрес скину. И захватите перчатки. На всякий случай».
Глава: Тайна на подиуме
Алёнке позвонили из модельного агентства через три дня после кастинга. Голос в трубке был взволнованным и деловым одновременно.
«Алёна, вы утверждены на съёмку купальников для нового каталога. Бренд премиальный, оплата очень хорошая. Но есть одно условие — вы должны подписать дополнительное соглашение о неразглашении. И ещё... нам нужно встретиться лично для инструктажа».
Она явилась в офис в назначенное время. Менеджер — женщина лет сорока с острым взглядом — закрыла дверь кабинета и заговорила вполголоса:
«Алёна, у нас есть информация о вашей... особенности. От предыдущего агента. И честно скажу — нам всё равно. Нам важна ваша внешность, ваша грация, ваша способность продавать. Но есть жёсткое правило: никто на съёмочной площадке не должен узнать про ваш член. Никто. Ни фотограф, ни визажисты, ни другие модели. Это условие бренда. Если информация просочится — вы заплатите неустойку, и мы будем судиться. Вы готовы?»
Алёнка кивнула, чувствуя знакомый азарт. Тайна, риск, запрет — её любимый коктейль.
«Готова. Что нужно делать?»
«Научиться прятать. Идеально. На съёмках вы будете в открытых купальниках — бикини, раздельные, очень откровенные. Никаких следов. Никаких случайностей».
Дома началась подготовка. Алёнка стояла перед огромным зеркалом в спальне и экспериментировала часами.
Сначала нужно было спрятать яички. Она пробовала разные позиции — поджимать, вдавливать, фиксировать. Самый надёжный способ оказался таким: лечь на спину, аккуратно вправить яички внутрь, в паховые каналы, насколько это возможно. Ощущение было странным — тянущим, давящим, но терпимым. Главное, что снаружи оставалась идеально гладкая кожа без намёка на выпуклости.
Потом наступала очередь члена. Его нужно было приклеить. Специальным медицинским клеем, который держал кожу, но не раздражал. Алёнка отводила член назад, между ног, плотно прижимая к промежности, и фиксировала полосками пластыря. Сверху — тонкие телесные ленты, незаметные даже вблизи.
Она смотрела в зеркало и не верила глазам. Идеальная, гладкая, абсолютно женская промежность. Ни одной складки, ни намёка на тайну.
«Красавица», — прошептала она своему отражению, проводя рукой по ровной коже там, где обычно чувствовала твёрдую плоть.
На съёмку она приехала за три часа. В гримёрке снова проверила себя — всё на месте, всё держится, ничего не видно. Купальник сидел идеально — крошечные стринги, едва прикрывающие бёдра, и лиф, подчёркивающий грудь.
Первые кадры прошли легко. Алёнка улыбалась, изгибалась, принимала соблазнительные позы. Фотограф, молодой парень по имени Кирилл, был в восторге.
«Боже, какая пластика! Вы просто созданы для камеры! Давай ещё, развернись, прогни спину... идеально!»
Но чем дольше длилась съёмка, тем труднее становилось сдерживать возбуждение. Софиты грели, руки фотографа то и дело поправляли её позу, касаясь бёдер, талии, ягодиц. Алёнка чувствовала, как кровь приливает к паху, как член начинает твердеть под слоями пластыря и клея.
Это было мучительно. Пульсирующая плоть упиралась в преграду, не находя выхода. Каждое прикосновение отзывалось во всём теле, заставляя сжиматься и мечтать об одном — чтобы это прекратилось или перешло в другое.
Кирилл заметил, что она дышит чаще, что щёки раскраснелись.
«Устала? — спросил он, отрываясь от камеры. — Можем сделать перерыв».
«Да, — выдохнула Алёнка. — Перерыв — это хорошо».
Она почти бегом рванула в туалет. В кабинке, заперев дверь, прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Руки тряслись, когда она спустила стринги и начала отклеивать пластырь.
Член вырвался наружу, упругий, твёрдый, с прозрачной каплей на головке. Алёнка застонала от облегчения, сжав его в руке.
Дверь туалета скрипнула. Шаги, пауза, шорох. И тихий голос:
«Алёна? Это вы там? Всё в порядке?»
Кирилл.
Алёнка замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Она открыла дверь кабинки, даже не пытаясь прикрыться.
Кирилл стоял в двух шагах и смотрел. На её обнажённое тело, на грудь, на бёдра, и на член, который всё ещё пульсировал в её руке. Его глаза расширились, рот приоткрылся.
«Что... что это?»
«Это я, — тихо сказала Алёнка, делая шаг к нему. — Вся я. Хочешь узнать поближе?»
Кирилл сглотнул. Его взгляд метался между её лицом и членом. Профессиональная этика боролась с животным любопытством. Любопытство победило.
«Я... я никогда...»
«Я знаю. Просто доверься мне».
Она опустилась на колени прямо на грязный кафельный пол и расстегнула его джинсы. Его член выскочил наружу — обычный, человеческий, твёрдый до предела. Алёнка взяла его в рот, чувствуя, как Кирилл вздрагивает и хватается за стену.
Она сосала быстро, умело, зная, что времени мало. Через пару минут он уже кончал ей в рот, сдавленно вскрикивая и зажимая себе рот рукой.
Алёнка проглотила, встала и повернулась к нему спиной, опершись руками о раковину.
«А теперь ты меня. Сзади. Быстро».
Кирилл не заставил просить дважды. Он вошёл в неё грубо, торопливо, забиваясь в узкий анус с той же страстью, с какой минуту назад фотографировал. Алёнка закусила губу, чувствуя, как её собственный член мотается в такт его толчкам.
Она кончила через минуту, залив раковину и зеркало горячей спермой. Кирилл кончил следом, уткнувшись лицом ей в спину.
Несколько секунд они стояли молча, тяжело дыша. Потом Алёнка отстранилась, включила воду и начала приводить себя в порядок.
«Через пятнадцать минут продолжаем съёмку, — сказала она спокойно, вытирая зеркало. — И забудь, что здесь было. Никто не узнает. Иначе — неустойка, суды и конец карьеры. Понял?»
Кирилл кивнул, всё ещё не в силах говорить.
Через пятнадцать минут Алёнка снова стояла перед камерой, улыбаясь и изгибаясь в крошечном купальнике. Член был снова приклеен, яички спрятаны, тайна сохранена.
Кирилл щёлкал затвором, стараясь не смотреть ей в глаза. Но Алёнка знала — он никогда не забудет этот день. Как и все остальные.
Вечером, когда съёмка закончилась, она отклеила пластырь, освободила тело и долго стояла под душем, смывая остатки клея, спермы и чужого желания. В зеркале отражалась идеальная женщина с идеальным членом.
«Профессионализм прежде всего», — усмехнулась она своему отражению.
Игорь позвонил через час.
«Ну как съёмки?»
«Продакшн продолжается, — ответила Алёнка. — И я, кажется, нашла нового фотографа для наших личных проектов».
Глава: Первая кровь
Алёнке было тринадцать, когда это случилось в первый раз.
Она сидела на крыльце своего дома в посёлке, курила тайком от бабушки и смотрела на закат. Рядом приземлился Лёха — соседский мальчик, на два года старше, с наглыми глазами и вечно грязными руками. Он уже давно косился на неё, и Алёнка это чувствовала.
«Че куришь? Дай затянуться».
Она протянула сигарету, он взял, затянулся, и их пальцы соприкоснулись чуть дольше нужного. Алёнка отдёрнула руку, но внутри что-то ёкнуло.
Вечером он пришёл снова. Бабка ушла к соседке, дом был пустой. Лёха просто вошёл, без стука, и сел на кровать, где Алёнка читала книжку.
«Скучно, — сказал он. — Давай развлечёмся».
Она знала, что это значит. Знала по разговорам в школе, по шепоткам за углом. Но когда он повалил её на кровать и задрал платье, всё равно стало страшно.
«Тихо, не дёргайся, — прошептал он, стаскивая с неё трусы. — Сейчас всё будет».
Он замер, глядя между её ног. Там, где у других девочек была только щель, у Алёнки уже виднелся небольшой, но отчётливый бугорок — член, который начал расти с прошлого года.
«Ни хрена себе, — выдохнул Лёха. — У тебя что, хуй?»
Алёнка зажмурилась, готовая к насмешкам, к тому, что он сейчас встанет и уйдёт, расскажет всем. Но он не ушёл.
«Да похер, — сказал он вдруг. — Мне без разницы. Тем более интереснее».
Он стянул свои штаны, и его член выскочил наружу — большой, твёрдый, с тёмной головкой. Алёнка смотрела заворожённо, забыв про страх.
«Повернись», — скомандовал он.
Она перевернулась на живот, вцепившись в подушку. Лёха плюнул себе на ладонь, размазал по члену и упёрся ей между ягодиц.
«Расслабься, а то больно будет».
