— Убирайтесь!
— Что?! — мама не могла поверить своим ушам. Иннокентий же молча кивнул мне и направился к выходу, поняв, что ничего у нас не выйдет.
— Иннокентий, постой! — попыталась остановить его, после повернулась ко мне: — Ты чего? Такой шанс упускаешь! — мама покачала головой, бросившись вслед за ним.
Я вышла в коридор и, обернувшись к матери, попросила:
— Отдай ключи от моей квартиры!
— То есть ты так решила! И не боишься остаться одна, без моей поддержки? — выкрикнула она.
— Нет, не боюсь. Я и так давно без неё.
— Подавись своими ключами! И помни: нет у тебя больше матери! — взревела она, швырнув ключи мне на пол.
Они ушли. Мама, спускаясь по лестнице, продолжала осыпать меня ругательствами.
А я… Я встретилась взглядом с любимыми глазами. Макс стоял под своей дверью и видел всю эту сцену.
— Ник, я эти деньги не рисую, —покинув авто уже почти в полночь, мы подходили к моему дому. — Они мне достаются с потом и трудом. Это тебя папа осыпает бабками как конфетти.
— И тебе мой папа тоже денежку даëт. — щурилась ехидно крошка в своëм брендовом платье мини и позëрке с меховым воротником, держась лапкой за руку мою.
— Он мне ни хрена запросто так не дал. За каждый рубль спросит, если что.
— А может давать гораздо больше и не спрашивать вообще. — подмигнула сучка стройная мне с намëком неприкрытым. — Подумай хорошенько ещë раз, сколько сможешь поиметь...
— Кроме тебя, лапуська? Только проблем разве что хапну втрое больше. — рассудил я здраво.
Перспектива стать зятьком начальника меня пугала. А если эта выдра завтра другого хахаля найдёт? Я потеряю всë вообще, ещë и должен буду.
— Нет уж, солнце. Как бы мне ни было в кайф иметь тебя, от предложения я всë же откажусь. Давай останемся друзьями.
Остановился я уже у двери квартиры, а суку эту от злости аж коробить начало.
— Слушай, а ты меня достал сейчас реально! — топнула сучка коблучком и руку вырвала из- под моего локтя. — Я как дура бегаю тут за тобой. А ты... Ты... Козëл ты, вот кто. Понял?
И отвесила той лапкой мне по морде звонкую пощëчину.
Раскатами громовыми звуки этого шлепка от стен подъезда отражались и не сулили ничего хорошего мне в перспективе. Инвестора, однако, потеряю я, как такую дорогу шлюшку. Ладно, зато ничего и никому не должен. Свой бизнес сам как- нибудь с коленок подниму. А кого поставить и трахнуть, поди, себе найду. Ну если уж и Аленька меня пошлëт. А кстати, пора бы с ней решить.
Вот Ника ускакала по лестнице на ходу, матами меня как последнего урода понося. А я и не обращал внимания. Прислушался к другой забавной брани, доносящейся из-за двери соседки моей сексапильной. Чуть в лоб не получил той дверью и мигом к своей квартире отскочил. Такого грома в нашем доме ещë ни разу не звучало.
С грохотом милашка вышвыривала из своей жизни жениха унылого и мать. Пожалуй, даже слишком круто. Но я не осуждал. Смотрел в глаза девчонки милой и ждал чего-то. Вот ведь я дурак. Она нужна мне как и раньше. Как всегда и будет. А я ей?
Мы смотрим друг другу в глаза и не решаемся нарушить тишину. Передо мной стоит такой знакомый, такой дорогой сердцу моему, и молчит. Ну скажи хоть что-то!
Сердце предательски колотится, не отошедшее от незваных гостей. Хочется утонуть в его объятиях, сказать, что за эти сутки так соскучилась, но молчу. Даю ему шанс произнести первым..
Опять всë на мужских плечах. А если мне хочется услышать, что я важен для неë? Имеет ли право мужчина проявить однажды слабость хоть чуть-чуть? Наверное, нет. Придëтся мне идти ва-банк и брать любовь самому в свои руки. Вот я и беру еë ладошку и к себе рывком подтягиваю ближе, чтобы губки оказались рядом, близко. Слов не смогу сейчас найти. Пусть скажет поцелуй всë за меня.
Губы коснулись невесомо моих, но я нашла в себе силы отстраниться и произнести:
— Не слишком ли ты торопишь события? Ещё недавно ты отдал меня другому! — всё же не выдержала я и выпалила всё на одном дыхании.
— А что мне было думать? Что делать? Морду бить ему? Ты бы как к такому отнеслась? — смотрел я озадаченно ей в глазки и не понимал, что нужно делать, как еë понять. — Я сглупил. Согласен. И что теперь? Не дашь мне шанса всë исправить?
— И каким образом ты собираешься всё исправлять? — хитро прищуриваюсь, ожидая ответа.
В его объятиях так тепло, чувствую себя дома, но повыпендриваться нужно.
Играет девочка со мной. И вот я вину уже признал свою. А в чëм она? Не важно. Главное исправить надо как-то и снова вместе быть.
— Ну знаешь, у меня есть пара предложений... — хитро подмигиваю я.
— Давай начнëм с того, что я приглашу тебя к себе. Мы выпьем хорошего вина. Потом будут поцелуи, нежность, секс. Я отнесу тебя всю мокрую и липкую в душ, отмою хорошенько, а потом в постель и там буду любить до самого утра. Затем приготовлю завтрак и мы продолжим снова, пока не упадëм без сил. Ну как тебе такое предложение?
— Заманчивое и интригующее. В общем, я согласна. — говорю и целую его.
Как же я скучала по его языку, рукам и.. по тому, что упирается мне в живот.
Сливаясь в страсти, я уже не вижу берегов. И начинаю лапать крошку жадно за бëдрышки и платье задираю.
— Хорошая моя, давай немножко расстегнëм вот это. — я пуговицы пальцами неловко обрываю и грудку милой сразу оголяю. — Хочу тебя, малышка, прямо тут...
В такое время нам никто ведь не помешает. Мы начинали знакомство наше прямо в лифте, как бы ни было глупо, но с секса стартовала нежность и любовь. Закончим этот путь мы здесь же, на площадке между двух квартир, чтобы начать виток совместный. Теперь мы не расстанемся с малышкой никогда. Я верю в это и люблю. Она себя мне отдаëт за это в полное владение. И мне осталось еë надежды оправдать.
Наша страсть не терпит отлагательств, мы ненасытно целуемся и в спешке сдираем друг с друга одежду. Вот у Макса полетела футболка, теперь он светит своими кубиками, и я провожу ладошкой по его рельефности. Он идеальный. Но больше всего я соскучилась по его естеству...
Освобождаю его и нежно провожу вверх вниз. Вдруг слышим, лифт поехал наверх, мы замерли. Здесь явно не безопасно, но мы продолжаем нашу страсть...
Как обëртку со своего подарка дорогого я сдираю платье яркое с малышки, а она уже ко мне в штаны лапками полезла. Я отдаю ей естество своë в ласковые ручки. Пусть поиграется пока. Мой член уже терпеть не может. Хочет сладость влажную свою.
Макс приподнимает меня за бёдра и бормочет с нетерпением. Чувствую ледяную стену спиной и его член внутри. Он вошёл одним резким толчком, от чего искры полетели из глаз. Как же я соскучилась по нему.
Сжимает ножками своими дрожащими меня красотка по бокам. И стон толчками вырывается из пухлых губ еë. Я выбиваю из малышки дух своим упругим членом, вонзая в мякоть хлюпающую на всю по максимуму глубину. А чтобы соседей не будить и тех, кто выше этажом из лифта вышел, не пугать своим распутством, я детке ротик затыкаю языком. И продолжаю трахать. Мычание еë от страстных фрикций ещё сильней меня заводит.
— Я отымею тебя, детка. И буду теперь иметь всегда, — шепчу я, задыхаясь от рвавшейся наружу взрывной волны. — Ты теперь моя. Ты поняла меня? Моя!
И натягиваю секси на свой член, как жалкую, влажную насадку.
— Твоя, только твоя. — стону ему в рот и улетаю..
Его заявления и непрерывные движения меня приводят к удовольствию, я сжимаю его так своими стенками, что чувствую его каждую венку.
— Сука. —рычу уже от ощущения скорого финала. — Иди сюда.
Куснув от страсти губку сладкой, я так и тащу еë на своëм члене к себе в квартиру. По ходу выдыхая, не хочу спешить и наполнять еë. А девочка своими стеночками от возбуждения массирует мой ствол, как будто выдоить пытается заслуженный вполне нектар.
— Не торопись, малыш. У нас вся ночь ещë впереди...
Затащив в свои апартаменты, я закрываю дверь ногой и солнышко усаживаю голой попкой на столик у себя в прихожей. Беру ладонью за горлышко слегка и, разложив как курочку на гриле, имею членом уже спокойнее и не спеша. А лоно хлюпает и протекает соком. Похоже, крошка переполнилась от страсти. Пора еë немного мне опустошить.
И вынув ствол, я использую для ласки руку. Двумя перстами проникаю внутрь, а указательным с мизинцем массирую при этом ножки клиторка. Саму же пимпочку едва касаюсь краешком ладони. Но этого хватает, чтобы ласковая взвыла и от страстного позыва взорвалась. Струя упругая из щëлочки еë мне брызнула на пол и стену. А я опять заглушил тот стон, что рвался из груди, своим похабным языком. И девочка текла в моих руках, как раненая сучка.
