Все: Порно рассказы

«Принцесса вздохнула, и плотнее обернула шерстяные одежды вокруг своего тела, глядя вниз, на город, в котором она нашла мужчину своей мечты, ее возлюбленного Аладдина. Со смертью её отца, он стал называться Султаном Аграбы, и одной из печальных последствий его коронации явилась необходимость засвидетельствовать почтение окрестным Султанатам; и, разумеется, утвердить свою позицию.»

«Женщина подошла к бочке неторопливо, без всякой суеты, как будто весь мир существует только для нее, и то, что ей сейчас надо, она может сделать, где ей захочется. Она расстегнула молнию, медленно спустила брюки до колен, приспустила белые трусики и подняла край блузки, подруги-южанки с завистью посмотрели на ее белые, с легким румянцем, бедра. Ольга плавно присела на краю, и ее моча полилась на край бочки, бледно-золотой, горячий ручеек стекал вниз по деревянным доскам, смывая сухие ошметки капусты, и поднимая вверх серебристый туман теплого пара.»

«На свадьбу был приглашен весь "свет" собачьего общества - люмпены, в основном, но встречались и породистые твари, правда, тоже бездомные. По случаю праздника, как сейчас помню, с Мойшей мы нашли на помойке кучу костей и прочей полусъедобной, даже по собачьим понятиям, херни. Гости нажрались, напились забродивших помоев и стали петь, то есть - выть. Затем подошел черед неминуемой свадебной оргии. Все стали "паровозиком". Я была "первым вагоном", Мойша - "вторым"! Получился нехилые состав из 50-ти вагонов. Под общее завывание мы медленно перемещались по подвалу, имея друг друга. Постепенно "вагоны" отваливались один за другим, по мере удовлетворения собачьих сексуальных потребностей. С одним ненасытным псом мы ходили паровозиком до глубокой ночи, пока, наконец, член бульдога не оторвался! В диком ужасе он принялся тогда выковыривать его из моей задницы... А в остальном - все прошло удачно. Правда, Мойше кто-то опять умудрился навалять пиздюлей, но для нашей семьи это дело привычное!!!»

«Серые тучи медленно плыли за окном, я знала, что этот день будет такой же, как и все предыдущие. Встав с кровати которая нехотя отпускала меня из своих нежных объятий, сладко потянувшись, я подошла к зеркалу. При виде своего тела я ощутила лекгое тепло в низу живота, соски напряглись... лицо засияло в улыбке, я прекрасно понимала мужчин, которые не могли пройти мимо меня спокойно, я нравилась им и это нравилось мне, мои бездонные глаза готовы были казалось поглотить любого кто попался бы мне на»

«В тот вечер в бане произошло еще два небольших события, которые сильно повлияли на его жизнь и жизнь Эльвиры Аркадьевны. В бане были кроме бассейна две душевые кабинки, где можно было помыться или ополоснуться. Они были расположены рядом в углу большого зала с бассейном, закрывались непрозрачными шторками и не имели потолка. Так что звук падающей воды разносился по гулкому помещению, и определить в какой именно кабине находится человек, было невозможно. В тот момент, когда все произошло, он и Ан»

«Девушка в белой вуали ходит по залам дворца,»

«Хотел Никита секса очень,»

«Как я хочу заставить тебя стонать от желания, аккуратно лаская тебя и изучая губами. Чтобы назавтра, вернуться к началу....»

«Она улыбкой своей дерзкой»

«Маня находилась в полном дауне, ни хрена не соображая, и тем более не понимая, что ей следует делать. Она решила не поддаваться на угрозы лейтенанта и ни в коем случае не вступать с ним в половую связь. Она воспитывалась в семье сельского дьяка, и потому очень ревностно относилась к вопросам секса. А мент, тем временем, достал свой пенис, который, несмотря на степень опьянения владельца, принял боевую позу, и был готов вступать в дело. Шубко, онанируя член кулаком правой руки, схватил Маню за волосы и начал пригибать ее к торчащему органу. Та брыкалась, но мощная пощечина заставила женщину покориться и взять член в рот.»

«Не снимая с меня платье, ты включаешь душ, и вместе с ручейками воды проводишь ладонями по груди. Шелк быстро впитывает воду и сливается с телом. Похоже, что моя кожа покрылась тонким слоем пленки, сжавшим талию, бедра, обнажившим соски и лобок.»

«Проникновение в квартиру, быстрое переодевание и припрятывание крамольных вещей, умывание... Я упускаю тот момент, когда она исчезает, поглощенный другими заботами: не разбудить родителей, не оставить следов своего ночного приключения, управиться со всем побыстрее... И только смыв мыло с лица и заглянув в зеркало над умывальником, я вижу себя, с утомленным лицом и разводами туши под глазами... Я тщательно убираю эту черноту салфеткой - моей девушки больше нет. Она принадлежала прошедшей ночи, а за окнами моей комнаты уже начинается утро нового дня. Ей здесь не место. И она ушла, получив то, чего желала. Утерев лицо полотенцем, я иду к себе и расстилаю постель. Ноги болят и я уже не чувствую в них женственности - только ноющую усталость. Но, засыпая, я счастливо улыбаюсь: все-таки я сумел доставить моей девчонке удовольствие своим маленьким подарком - ночной прогулкой по городу...»

«Сладкая нега, блаженства молчанье.»

«Ты возьмешь меня силой, грубо и нагло. Ты не дашь мне кричать, а будешь бить и бить, жалить и резать самую нежную плоть, какую только могла создать мать-природа. А когда я устану сопротивляться, наслаждаясь теплом твоего семени, ты нежно окунешь мое тело в мягкую постель. Снимешь то, что мешало ощущать запахи наших тел. Коснешься груди, лобка. Осыплешь дождем поцелуев. И когда мое дыхание станет ровным, а пелена услады начнет сходить с моих глаз, ты рукой найдешь колодец, который еще хранит твою дерзость, мощь и превосходство надо мной.»

«Малыш, мы унесемся в небеса, я хочу тебя... увидеть, сейчас.»

«За окном рассвели лиловые сумерки, наступало утро расставания. Он встал, осторожно,чтобы не разбудить ее, прошел на цыпочках в ванную. Все его сердце одновременно переполняла радость и грусть-радость прошедшей ночи и горечь разлуки. Он знал, что увидит ее не скоро, и неизвестно, как все дальше сложится после этой ночи-у каждого из них своя судьба, своя устоявшаяся жизнь...»

«Первый сознательный раз я был с женщиной перед армией - все-таки хотелось нагуляться. Это было в фабричной общаге, после танцев и водки. Я, наверное, был на высоте, потому что моя разбитная дамочка потом говорила друзьям:" А где Толя молодой ? Ух он ебется - как папа Карло!" Дальше лет пять у меня все было как у всех. В Афган я не попал - пронесло, вернулся и "взялся за ум". Мне хотелось жить своей жизнью, родительский дом надоел до чертиков. Недолго думая, я поступил в институт - меня взяли вне»

«О боже, как весну прожить,»

«Он, обняв ее, спустив наполовину с нее голубые спортивные штаны вместе с трусиками и вставил свое достоинство в приятное голодно-готовое к чему угодно логово. Он поднял ее на руки так, что она как бы сидела на его коне. Лола застонала и стала подпрыгивать на нем, как ковбой на неровной дороге. Полковник, держа под попку сидящую на нем Лолу, подошел к ветхой полусырой стенке хибары и прижал ее к этой стене. Он энергично и яростно ебал ее. Дверь в конюшню при этом была открыта. Послышались шаги, и, так как застукать полковника, трахающего несовершеннолетнюю девушку, означало что-то вроде увольнения или похлеще, он тут же отпустил ее. Лола и полковник сделали вид, что просто облакатились вдоль стены и говорили. Тут зашел кто-то. Он сказал, что полковнику куда-то надо было уйти. Последний посмотрел на Лолу с сожалением и ушел с ним. Девушка была растрепанная, вся мокрая и тяжело дышала.»

«После того как город Ирам Зат Ал-Имад был проклят Аллахом за гордыню великого царя Шаддада, он обратился в самый чудесный мираж в южной Аравии. Только могущественные волхвы и чародеи могли увидеть его великолепные дворцы, благоухающие сады и прекрасные фонтаны, переливающиеся всеми цветами радуги семи небес Рая. Отныне огненные джинны бдительно охраняли город Ирам от взоров простого смертного.»

«Друг мой, со мною ты ночью и днем,»

«- Не провожайте, не надо. Я человек взрослый, сам все найду.»

«Мэй Линг вдруг задержала дыхание и нажала обеими руками между ног. "Ох, простите меня, мой лорд",- она закричала,- "моё тело подводит меня"! Цу Ма увидел, что на кресле появилась маленькое влажное пятно, когда Мэй Линг потеряла контроль и не удержала несколько капель мочи. Теперь руки девочки были зажаты между её ногами, она снова контролировала себя, но была на грани смачивания. "Хватит",- он сказал, и понёс девочку к ванной комнате, где был ночной горшок. Цу Ма снял с неё трусики, и она села на корточки над горшком голой, расставив ноги пошире. Мэй Линг убрала руки из промежности и немедленно выпустила такой сильный фонтан серебряной мочи, что это почти выливалось из горшка. Вскоре она стала выпускать просто сильную струю мочи, вздохнув с облегчением, поскольку она ослабила болящие мускулы мочевого пузыря. Сила потока постепенно ослабевала, мочевой пузырь девочки опорожнялся, и она передвинулась так, чтобы Цу Ма видел её уретру. Поскольку её поток больше не ослабевал, Цу Ма поверил, что Мэй Линг может заполнить до краёв ночной горшок. Поскольку резервуар заполнился, она остановилась и попросила дать ей ещё один. Её мочевой пузырь всё ещё не был пуст, и девочка заполнила второй ночной горшок почти наполовину. Цу Ма взял её на руки и отнёс на диван. "Я никогда бы не поверил, что кто-нибудь, конечно, не такая маленькая девочка как ты, сможет удержать в себе столько мочи",- сказал он,- "я обещал, что твои способности будут вознаграждены, и я предлагаю тебе стать моей младшей женой. Я сегодня же куплю тебя у Золотой Лилии и ты поедешь со мной как только сможешь. Мэй Линг встала и оделась. "Я готова сейчас",- сказала она,- "мой мочевой пузырь ужасно болит от растяжения, но это не помешает мне начать исполнять обязанности вашей младшей жены." Дайте мне пять минут, чтобы одеться, и я поеду с вами. Цу Ма заработал много денег на этой девочке - он постоянно заключал пари с другими богачами: у чьей жены мочевой пузырь сможет вместить больше мочи или кто из жён сможет терпеть дольше. Цу Ма любил наблюдать отчаяние Мэй Линг, поэтому он соглашался на пари, даже когда против Мэй Линг были взрослые полные женщины, кторые, как казалось, могут терпеть вечно. При этом Мэй Линг ни разу не проиграла, хотя часто ей удавалось это с большим трудом. Как-то раз Цу Ма заключил пари со своим старым знакомым, который привёл с собой невысокую, но очень толстую женщину лет 40. В тот раз пари заключалось на время, поэтому Мэй Линг и её соперница сразу выпили очень много жидкости и должны были просто выдержать как можно дольше. Соперница Мэй Линг просто изовсех сил нажала кончиками пальцев на промежность и уретру и сильно сжала ноги. Всем казалось, что она сможет так просидеть несколько дней. Мэй Линг стоило огромных усилий выдержать дольше (и она это сделала!), девочке казалось, что её огромный болящий мочевой пузырь уже растянут до предела и вот-вот взорвётся, женщина резко наклонилась вперёд, ещё сильнее нажимая руками между ног, но через несколько секунд у неё между пальцев начала просачиваться моча. Мэй Линг победила, но ей было трудно даже пошевелиться, казалось, что от любого движения её мочевой пузырь должен лопнуть. Цу Ма сам отнёс её в ванную, где Мэй Линг писила почти две минуты! После этого случая мочевой пузырь Мэй Линг очень долго болел, но через неделю она была готова к новым пари...»

«Я не сразу понял, что она имеет в виду, а она тем временем взяла левой рукой мой член за головку. В правой руке самым необъяснимым образом оказался острый нож. Она взмахнула им, и... мой член оказался у неё в руке. Я закричал и...»

«Член сосешь! А я тоскую.»

«Он снова меня ударил, а потом еще и еще. Если бы я могла, то подавалась бы всем телом навстречу каждому удару. Шлепки были мягкие, легкие, ласковые. Он бил меня медленно, с чувством, словно знакомил ремень с моей попкой, смакуя каждое прикосновение кожи к коже.»

«Сейчас я нежный котенок, зависимый и трогательный. Зачем тебе очки? Во время занятием сексом женщина нага не только телом , но и душой. Что ты хочешь увидеть? Как я превращаюсь в ведьму? Смотри, если не боишься. Я уже давно к тебе лицом.На мне только хлопковый грубый свитер и твои руки страстно ласкают мое тело под ним.Плечи-спина-ягодицы и снова вверх к груди.»

«Мария, такая... такая вся хрупкая, что так тронула Ваню беззащитностью бёдер озябших, вздымалась сейчас над пигмеем-Иваном, заслоняя собою весь мир. Миром было лишь то, что мог видеть Иван, а Иван видеть мог только ЭТО. ЭТО было - как храм. ЭТО было, как небо - розоватое, влажное, в облачке полупрозрачных волос на белоснежных атласных столбах вознесённое высоко-высоко над пигмеем - над слабым Иваном. И лишь где-то на Западе, там, далеко-далеко, видел Ваня край неба - сферический, матовый, посылающий тень, что скользила благоговейно и нежно, и вечно к розоватому небу - видел он ягодиц полусферы.»

«В стихах нельзя про все сказать и лучше болтовни - молчанье.»

«На самом деле все стены и потолок были просто увешаны искусственными фаллосами. Одного быстрого взгляда хватило на то, чтобы заметить, что здесь есть любой размер, любой цвет и твердость. От негритянского гигантского удава до подросткового стручка. Словно издеваясь над желаниями людскими, огромный и толстый, в рост человека, член, похожий на винтовочный патрон, невозмутимо возвышался в углу.»