Романтика: Порно рассказы

История хрупкой Маши, для которой весь мир — угроза, и спокойного Саши, который одним своим присутствием опровергает все её страхи. Это медленный, чувственный танец двух одиночеств, где каждое прикосновение, взгляд и молчание значат больше тысячи слов. От осеннего холода в столовой до летней ночи, где рождается доверие, они проходят путь от случайной встречи до исцеляющей любви, которая требует мужества не меньше, чем сила пережить предательство.

«Она была из тех ангелов, за которыми лучше наблюдать с земли. Что он и делал. Вооружившись дедовским биноклем, он подползал на расстояние запаха к сокровенному кусочку дикого пляжа, где она совершала ежедневное рождение из пены. Зачем бинокль, спросите вы. Да как же без него разглядеть пушинку на янтарной коже, пшеничный завиток волос, искру в глазах... Горсть песчинок, спрятавшихся от песочных часов там, куда до поры не заглядывает Время. Он любил чередовать алчность, вооруженную цейссовскими с»

«- Идеальных любовников не бывает, - сказал Он.»

«Нежность и только нежность. Она рвется наружу, не дает покоя. Я сама тебя раздену, осторожно, ласково, постепенно освобождая тебя от ненужной одежды. Нет, пуговицы рвать не будем. Медленно расстегиваю по одной и целую каждую освободившуюся клеточку.»

«Наконец-то наступило лето. После холодной зимы и безрадостной, чуть ли не настолько же снежной весны, пришло жаркое лето. Безлюдные пляжи оживились и люди подставили свои белые тела под иногда ласковые, иногда жалящие лучи солнца.»

«...какая-то непонятная боль в душе. Что бы это могло быть? Вроде ничего вчера особенного и не произошло. А вот сейчас проснулся, и ещё не открыв глаза, ощутил внутри: тяжесть, боль, чувство утраты чего-то мне очень ценного. В голове начинают роиться мысли в тщетной попытке обьяснить словами состояние души. А зачем обьяснять, кому, что в конце концов?»

«Я и не думала очутиться здесь, в Эйлате, одна. Это было как сумашествие - повторить тот путь.. пусть без тебя, только мечтая, что ты по-прежнему рядом... Это пришло так внезапно, я сидела вечером, расчесывая перед зеркалом волосы, и на глаза попалась картинка, в уголке зеркала - закат солнца над морем и мне до боли захотелось отправиться туда, где бы никто меня не знал. Но куда? Мне было так здорово там, в Эйлате... и я хотела вернуть этот момент. Смешаться с толпой и смотреть на заходящее солнц»

«И наконец, я без предупреждения прильнул сразу же к ее бутону меж бедер, меж ягодиц, страстно всасывая в себя каждую каплю смешивающегося сока, затем возвращая влагу на прежние места, целуя и покусывая обостренный участки, проникая языком как можно глубже, а руками двигая по животику и груди. Ее руки уже были на моей голове, призывно надавливая на нее, а стоны стали какими-то глубинными, словно это был не ее привычный голос, а какой-то пробуждающейся богини страсти в ее нутре.»

Главный герой искренне завидует себе в том, какая расчудесная девушка попалась ему на жизненном пути. Он поет дифирамбы ей и своей любви к ней, описывая сексуальные подробности происходящего между ними.

«И сегодня опять моросит мелкий осенний дождь. Я сижу в тёмной комнате и стараюсь ни о чём не думать. Вот уже третий день как её нет со мной...»

«Ты целуешь меня в губы... я шепчу тебе: "Милый, я больше не могу, иди ко мне!"»

«С тяжелым грузом на душе, Сергей рыскал в толпе, в надежде в последний раз увидеть Марину. Он даже не знал ее адреса. Как глупо все получилось. Порядочно измаявшись и не найдя ее, он покинул поляну и, с грустью пошел по обрывистому берегу, в последний раз проститься с рекой. Уж очень она ему нравилась. Обойдя давно знакомый невысокий холм, медленным шагом, он приближался к месту, где впервые поцеловал Марину. С каждым шагом сердце колотило сильней. Оно чуть не выскочило из груди, когда он увидел ее. Она сидела как раз там, где впервые он узнал вкус ее сахарных губ.»

«Пусть твое сердце принадлежит достойному человеку. Мое принадлежит тебе. Пожалуйста, расчитывай на меня в трудную минуту. Дай мне знать, если тебе нужна помощь. Позови меня, если будет грустно, если понадобится крепкое плечо человека, который никогда не предаст и не бросит, спасая свою шкуру. Прошедшего огонь и воду, и споткнувшегося только на медных трубах. Любящего тебя больше своего бренного тела, готового отдать свой разум и сердце, если ты только попросишь.»

«Погрузившись в её киску я почувствовал себя на небесах. Она была горячая и мокрая. Мы оба простонали, после чего слились в поцелуе. Я начал двигаться. Сначала не быстро, лаская ладонью Дашину грудь и целуя шею. Она же обнимала меня за плечи руками и обвивала широко разведёнными ногами. Она стала стонать громче и даже покрикивать, тогда я увеличил скорость толчков. Я уже сам был на грани экстаза. Я уже не ласкал её руками, а лишь прижимал к себе совершая фрикции. Она синхронно двигала бёдрами навстречу мне. Мы были сосредоточены только на движении. Она уже кончала. Я чувствовал, как она уже сжималась, глубоко дышала, стонала, кусала губы. Её оргазм длился довольно долго. За это время я сам успел излиться в неё. Сделав ещё несколько движений и услышав последний протяжный Дашин стон я вышел из неё. Лёг рядом без сил.»

«Мне 18 лет... я один... я ищу давно девушку способную меня понять, способную любить... я хочу быть с ней, сделать для нее ВСЕ, летать вместе, я ведь знаю "путь" в рай (я и там был), но одному скучно даже там ,,, кто она? Мне уже не так важно, я хочу отдать свое тепло, любовь, если и не той кого люблю.»

«Я не заставил себя долго ждать и вошёл в неё. мои движения были медленны и нежны. Она немного постанывала, а я нежно целовал её. Я прикасался к её нежным волосам и гладил её нежно. Мы кончили одновременно и покурив уснули. Утром я проснулся один и понял, что ни когда в жизни больше не испытаю такого, Катя ушла и больше не вернётся...»

«Опустим все что было до и перенесемся в своих грезах в то время когда он уже в руках, когда я могу дотронуться до него, сделать все, что хочу. Я повожу руками, нежно, еле касаясь, самыми кончиками пальцев, по его бокам, скрытым за фантиком. Я ощущаю его, представляю себе какой он. Потом мои руки находят завязочки фантика, сначала одну, распускаю ее, проскальзываю пальчиками под фантик, слегка поддразнивая. Потом другую. Я снимаю с него фантик, он падает на землю уже не нужный. Но на нем еще остался нижний фантик, совсем тоненький. Поглаживаю его руками через фантик, я знаю, что он чувствует мои прикосновения, хочет встретиться с моими пальчиками и не только пальчиками. Он такой твердый. И разогрет моими руками. Я медленно стягиваю с него последний фантик, теперь на нем ничего нет. Мне интересно какой он, я себе представляла это, а теперь мне хочется посмотреть его поподробнее. Я рассматриваю его, трогаю. Чувствую как он отзывается на мои прикосновения.»

«Когда я пришла в себя и открыла глаза, то увидела, что он уже разделся. Я была вся мокрая, и член легко вошел в меня. Тут Дима был уже не так ласков. Он с силой насаживал меня на себя, его руки стали жесткими и сильно сжимали мое тело. Но именно это было самым лучшим! Я стонала от наслаждения, дергалась под ним. Кончили мы почти одновременно.»

«- Алексея. - И начала рассказывать о том, как он смотрит на нее, как он смеется. "Хорошо, - подумала она, - возможно, у них что-нибудь получится". А Ольга в этот момент произнесла:»

История Димы и Алисы продолжается, от легкого флирта до жёсткого секса в лифте, Алиса казалась идеальной для Димы, столько любви, секса, оргазмом и ноль противоречий.

Они остались вдвоём. Роберт остался в больнице — живой, стабильный. Дом встретил их тишиной, в которой не было ни свидетелей, ни запретов. Они легли в родительскую спальню. Теперь ночами место Алексея — возле мамы. И в ту ночь случилось то, что должно было случиться. Она почувствовала, как та самая частичка — которую она выносила, родила, отпустила в мир восемнадцать лет назад — вернулась к ней. Не через боль, а через наслаждение. Не через разлуку, а через любовь. А он — пройдя сквозь детство, отрочество, чужих людей и свои собственные страхи — наконец вернулся в своё родное лоно. Туда, где его помнили ещё до рождения. Где его ждали. Где ему всегда было тепло. Она впустила его в себя — медленно, как самое важное таинство. И они замерли, соединённые не только телом, но и чем-то древним, что не знает имён и не требует слов. Потому что обратной дороги не было. И не нужно.

«5-й километр от Города.»

«Они наслаждались сном, разместившись валетом. Во сне она пыталась перевернуться, а так как ей мешали его ноги то попытка не удалась , но случайно ее розочка зацепила его спящую щеку. Он ощутил ее мягкую нежность и его пробудило новое желание.»

«Закрыв глаза, предо мной темнота. Мои фантазии мешают мне сосредоточиться на чем-либо. Мне хочется окунуться в сладострастное сновидение! Нет, может в реальность? ... В темноте появляется твой образ, он немного размыт, размыт временем и расстоянием, что сейчас между нами. Мы медленно приближаемся. Твой образ становится все отчетливей, он так мил! Твои глаза! В них столько нежности, огня и в тоже время какого-то звериного желания соединиться со мной, соединить наши ауры. Мне хочется ощутить всю н»

«Был и я маленьким 16-летним мальчиком. Хипповал, носил рваные шузы, истертые трузера и в ксивничке моем никогда не водилось больше пяти юстов... Что за время было. Вспомнить страшно... страшно приятно.»

«...Она прошла, окатив меня запахом своих духов, знакомым до сладкого озноба, и, сделав еще шаг, остановилась в раздумье - все места были уже заняты. Ей пришлось обернуться и, заметив мое существование, небрежно осведомиться: "У вас свободно? Разрешите?" Я мог только кивнуть, горло еще сжимали последние ломкие судороги. Пульсирующие остатки невралгического восторга были сладко высосаны полутемным пространством салона и огнями автовокзала. Монстр, пожирающий бензин и километры (или наобо»

«- Привет, крошка!»

Героиня рассказа продолжает развлекаться в Италии с местным мачо. Слово кунилингус этому перцу явно не выговорить, поэтому герои решили называть этот процесс Лейком.

«Ну бывает же такие мужчины. Добрый - добрый, нежный-нежный и в то же время сильный и уверенный которого хочется погладить и поласкать и в объятьях которого - крепких и мягких - можно просто утонуть.»

«Я вижу кружевное нижнее белье любимой, глажу ее живот, мои губы находят и впиваются в ее беззащитный рот. Горячий язык тут же проникает и начинает обследовать новую территорию.»