Гетеросексуалы: Порно рассказы

В этом районе все знают друг друга в лицо, но не догадываются, что происходит за закрытыми дверями. За фасадами домов скрываются истории страсти, разврата и запретных желаний.

Он упал с крыши. Она утонула в ванне. Очнулись в одном теле. Два сознания, одна кожа. Он чувствует её дыхание, она — его желание. Первое утро перед зеркалом: стыд, любопытство, дрожащие пальцы на её груди. «Можно?» — «Да». Запретная близость, где нет расстояния. Только пульс на двоих и голос в голове, который шепчет: «Ты красивая».

«Мы прибыли в Амстердам. Был тихий июльский вечер 1948 года. Мне нарочно приходится указывать год, чтобы вы не подумали, что все, мною приведеное, вымысел, но об этом потом. »

«Я откинулся на подушки сиденья такси, переполненный ощущением ее близости. Я не пытался даже взять ее за руку. Она пришла, и в этом было высшее наслаждение...»

«- Нет, святой отец, мне больше не надо, - Марк закрыл своей могучей дланью хрупкое жерло хрустальной (наверное) стопочки.»

«Хочу, чтобы он подрочил при мне. Ну вот и проснулась старая болезнь. Но ведь я понимаю умом, что он маленький, что его это травмирует, но от этого хочется еще больше. Следующая стадия духовного оргазма - пропустить желание через влечение к психологической боли. Но у меня язык не поворачивается ему это предложить, а вот я и пришла к самой любимой моей части занятия любовью. Он уже сам хочет себя ласкать, только не знает как начать, чтобы не обидеть меня этим. Я кладу свою ногу между его ног и слегка надавливаю. Я вижу его желания и душу насквозь. Самое сладкое знать - сколько ты даешь наслаждения человеку. Третья стадия духовного оргазма - живи и чувствуй не своим телом, не своим разумом а разумом твоего любимого. Ты даришь ему прикосновения - пропусти их через себя. Представь, что он чувствует, тебе это вернется в десять раз больше. Вот он сам начинает ласкать себя об мою ногу, боже, с какой силой. Как мне знакомо это движение, господи, сколько человек прошло между моими похотливыми бедрами. Десятки. Каждый особенный, каждый что то делает по-своему .Выражение любви, выражение желания сливается для меня в этот момент. Я достигла совершенства, он забывает, кто он и что он делает. Инстинкт берет верх над разумом, а когда это произошло, то человека не надо ничему учить. Он начинает все делать сам, причем, так хорошо, как будто только этим в жизни и занимался.»

«Тогда стань на колени... любишь сама растегивать у мужчины? и доставать у него? и жадно брать в ротик? и смотреть мне в глаза, делая минет? и брать за щеку? и захватывать его полностью в рот? и чуствовать как он растет и пульсирует в ротике? и хочет его залить до краев? любишь когда мужчина спускает в рот тебе сперму? и обзывает тебя нецензурно? и ты выпьешь до грамма ничео не пролив? ты умница детка... мы все это с тобою пройдем... а сейчас тебя раком, подол платья повыше и сначало отрахаем тебя во влагалище... сквозь такие мокрые стенки...и до упора малышку...»

«"Кончи в меня, я пью таблетки". И я уже несдерживаясь вогнал член до конца и начал ритмично в ней двигаться. Карина схватилась рукой за железную пирилу. И принялась тихонько подмахивать в такт моим движениям прикусывая губу чтобы не закричать и не привлечь внимание. Она почувствовала что я кончаю и тихонько попросила - "вгони мне в жопу". Желание дамы закон? мокрый едва не кончивший член извлекаю из ее мохнатки и подвожу к анусу. Каринка не долго думая лезет в сумочку висящую у нее на руке, находит баночку берет немного пальцами и смазывает себе другую дырочку. "Предусмотрительная ты" - подумал я про себя. А в слух сказал "фигасе!". Каринка смущенно, насколько это получалось в ее положении фыркнула. В этот момент член "провалился" головкой в ее задницу, но к сожалению я тут же кончил. Следом Каринка? все это время она помогала себе добежать надрачивая клиторок. Кончать сжав зубы конечно не совсем то, но в кафе особо не покричишь. Мы вытерлись ее салфетками, оделись (трусики так и остались в сумочке) и вернулись за столик. Довольные заказали по сто грамм конъяка и отметили наше "выступление". За столиком решили что я отпрошусь на ночь, а мы раз уж начали, так закончим начатое. Оказалось что у Каринки есть ключ от квартиры подруги, на случай срочно переночевать, Что Дашка (подруга) редко там бывает, но даже если она дома то против визита не будет... . . но это уже другая история.»

Безбашенная. Настя потеряла над своими желаниями контроль. И тот, кого она так недавно хотела, стал свидетелем... Впрочем, читайте сами

Эксперимент начался. Дом становится лабораторией, где брат и сестра исследуют границы дозволенного. Но в момент, когда они готовы совершить запретное, первобытный инстинкт оказывается сильнее. Тело Лены отвечает ледяным отторжением, превращая вожделение в боль. Провал первой попытки заставляет их искать другой, более изощрённый путь к познанию друг друга.

Родители приходят с деньгами, но уходят с позором. Их предложение — разъехаться — встречает негодование: нет, мы не играем. Мы живём. В день «красной зоны» они сознательно выбирают риск, превращая зачатие в акт сопротивления. Алина прокалывает презервативы — не из безрассудства, а как жест веры в то, что их связь не стереть ни деньгами, ни моралью. Кирилл отвечает не словами, а телом — плотно, тяжело, навсегда. Это не отчаяние. Это выбор. И он делается без колебаний.

В этом районе все знают друг друга в лицо, но не догадываются, что происходит за закрытыми дверями. За фасадами домов скрываются истории страсти, разврата и запретных желаний.

В этом районе все знают друг друга в лицо, но не догадываются, что происходит за закрытыми дверями. За фасадами домов скрываются истории страсти, разврата и запретных желаний.

Вторая часть — про “настоящую жизнь”: съехались, прошлое напоминает о себе, появляются взрослые решения и ответственность. Беременность и знакомство с родителями закрепляют ощущение семьи, но параллельно в историю входит линия Леры: ночной звонок, побои, больница, страх перед Ромой и необходимость действовать жёстко и правильно. Это часть о поддержке, границах и силе — особенно женской, спокойной и уверенной

Огонь и Лёд — брат и сестра, разлучённые в детстве. Нацистский инженер замыкает их в одну цепь, чтобы получить вечный генератор. Но механизм человека не выдерживает, когда его используют как инструмент. Стыд сгорает. Керамика трещит, но не ломается. А где-то в Европе уже начинается война.

Лёня увидел рекламу на выезде из районного центра: «Лечебные грязи озера Светлое. Уютно, чисто, анонимно». Он предложил женщинам съездить. Инна согласилась. Маша — после паузы. Кира просто села в машину. Впереди были двое суток: чан, парная, трое на одного, грязь, чавкающая под бёдрами, и система, которая не даёт сбоев. Бонусный эпизод основного произведения.

Главе Гильдии Дьюхерста пришлось несладко. Пережив череду неудач, он решает бросить вызов судьбе и превратить свою обветшавшую Гильдию искателей приключений в величайшую организацию во всех землях. Как именно? Разумеется, набрав в неё очаровательных искательниц приключений, которые становятся сильнее, занимаясь с ним любовью. Вооружившись лишь выдающимся интеллектом, деловой хваткой, парой магических глаз и членом. Если, конечно, сам безумный город Дьюхерст не погубит их раньше…

«Я расскажу вам эту историю, может быть не так, как она была на самом деле, но так, как я её помню.»

«Где-то он эту прекрасно сложенную, длинноногую девочку в ярко-красном гимнастическом трико уже встречал... Подумал Паша об этом сразу, едва она присела рядом на мягкий мат и попросилась в группу для индивидуальных занятий.»

«Алексей не дал ей продолжить фразу. Жарким поцелуем, он накрыл её губы. Прав тот философ, который утверждал, что в любви спешка неуместна. Этот поцелуй был бесконечным: смесь нежности и требования продолжения. Лиза трепетала и стремилась к нему всей душой и ненасытным телом. Ощущение реальности покинуло их обоих. Они находились в пространственном вакууме.»

«"Киска" горячая, наружные губы раздуты, влагалище только и ждет, чтобы его заполнили. Она ввела в него палец, удивившись упругости внутренних стенок. К первому пальцу присоединился второй, Рут начала ритмично гонять их взад-вперед. Потом еще шире развела бедра, выгнула спину. Это невероятно. Почему она не чувствует никакой вины? Раньше все было наоборот. Поэтому мастурбировала она крайне редко. Указательным пальцем второй руки она начала похлопывать по клитору, чувствуя, как он увеличивается в размерах под ее прикосновениями. А потом двумя пальцами стала потирать его с двух сторон. Как же ей было хорошо. Дыхание Рут учащалось.»

«Марго неумело, но с видимым удовольствием вылизывала и посасывала пока мягкий, но горячий и вкусный для нее агрегат. Когда у Леши замаячил стояк, он поднял Марго с колен и, сидя, насадил ее на свой кол. Седов мягко покусывал женщину за соски и крепко обнимал ее спину и попку. Марго через несколько минут кончила, Леша положил ее вновь на стол, покачал в ее совершенно мокрой киске своим насосом и, когда было пора, спустил ей на живот. Он извлек член и стал одной рукой размазывать сперму по ее телу, а другой - дрочить женщину то рукой, то кончиком плетки. Когда Марго кончила в очередной раз, она обессилела, Леша отнес ее к накрытому столу, усадил на стул, налил ей и себе коньяка.»

«Теперь я решил сделать нечто и вовсе запредельное - пока она отдыхала, я принес из кухни длинный батон сырокопченой колбасы и сказал: "Смотри!". "Это еще что?!?" - "удивилась", мягко говоря, Оля. Но я так и не ответил. Вместо этого я подошел к ней и, раздвинув ее ноги, буквально ЗАТОЛКАЛ колбасу в ее вагину. Слава Богу, у нее там было еще мокро и поэтому Оле было не так больно. Тем не менее она заорала от такого неожиданного вторжения столь крупного предмета в ее тело. Слезы так и брызнули из ее глаз. Отверстие так сильно расширилось, что я на мгновение даже испугался, как бы там что-нибудь не испортить, но она вроде не выказывала ничего страшного, и я продолжил. Я двигал длинным и толстым батоном у нее в теле, стараясь не засовывать колбасу слишком глубоко, но в определенный момент я почувствовал, что он уперся во что-то твердое, вместе с тем она взвыла от боли. Меня же это еще больше раззадорило, и теперь я стал буквально ДОЛБИТЬ ей матку батоном колбасы, а палец бешено вращал у нее в попе, до тех пор, пока, наконец, не заставил ее кончить, уже неизвестно в какой раз, и на этот раз она вообще чуть не потеряла сознание. Я был теперь просто без сил, а Оля с трудом (хотя и часто) дышала, и была уже не в силах не только повернуться, но и просто повернуть языком чтобы сказать что-нибудь. Я посмотрел на часы - было 4 часа утра.»

«О, боже! Этот момент извержения. Он радостно неотвратим и безжалостно сладострастен, его невозможно остановить. Ты вскрикиваешь и начинаешь кончать, на мгновение затихнув и судорожно схватив меня за плечи, а потом продолжая свои движения. Мой член пружинистыми толчками начинает извергать горячую сперму в твою заждавшуюся писю. Твоя пизда с явно ощутимым удовольствием жадно заглатывает этот божественный напиток. Мне хочется залезть внутрь твоей писи вместе с членом и я, держа тебя за большую упругую задницу, пытаюсь насадить тебя как можно глубже на член:»

«Я чувствовала что еще немного - и я кончу. Я не видела и не слышала ничего. Потом уже он рассказывал, что я стонала и тело мое извивалось. Это было похоже на пытку - слишком много ощущений и эмоций. Вдруг я почувствовала, что его поршень стал пульсировать, он крепко прижал меня к себе мое жаждущее лоно стала заливать его сперма. От этих непередаваемых ощущений я тоже стала кончать. Все тело как будто залила сладкая волна. Мне казалось, что я на миг потеряла сознание - не помню.»

«Он усаживает меня на подоконник и начинает торопливо раздевать. В какой-то момент я уже не осознаю, что сзади меня - четырнадцатиэтажная пропасть. Я просто растворяюсь в его объятьях. И когда он входит в меня, я начинаю тихо стонать от наслаждения, а потом все громче и громче, и голос мой эхом мечется во дворе:»

«Очередное письмо. С одной стороны я наслаждаюсь теми словами, которые в нем. С другой - начинаю злиться. Ну что за детские игры?! И главное, что бесит, - моя роль. Я абсолютно пассивна в этой ситуации, и ничего не могу предпринять. А увидеть автора писем хочется все больше и больше. Сегодня прочитала вот это: ": я не пугаю, не подкрадываюсь. Я тихо подхожу, кладу руки на твои плечи, опускаю голову и зарываюсь носом в твои волосы. Вдыхаю твой аромат, дышу и не могу надышаться. Потом руки начинают тебя гладить: плечи, шею, самыми кончиками пальцев.»

«Я наклонилась ещё ниже, приготовясь принять его член сразу и целиком. По алкогольной дискоординации одной рукой он попасть не мог, а две применить не в состоянии - надо было раздвигать ягодицы. Я пожалела его и пришла на помощь - раздвинула всё сама. В момент проникновения наш дикие стоны слились и мне показалось, что мы на этом и кончим. Но сначала он смог протолкнуть только головку, потом у него что-то сорвалось и член выскользнул. Дима нетерпеливо стал всовывать его снова, но руки его слушались плохо. Я разозлилась и встала с четверенек на корточки, взяла его за плечи и мягко уложила на кровать.»

«Алекс казалась мне идеалом: она сочетала в себе лучшие черты обоих полов. С ней я чувствовал себя совершенно свободно - я мог сморозить глупость и не краснеть, мог при ней грязно выражаться, мог на пару с ней в стельку напиться и затем всю ночь напролет заниматься сексом. Единственное, что меня беспокоило, - это наши выходы в свет. Алекс нравилось провоцировать незнакомых людей, особенно каких-нибудь двухметровых шварценеггероподобных качков. Вообразите меня рядом с ними!»