«Мужчина соскальзывает по её телу вниз, одновременно стягивая на пол остатки Иришкиного наряда. Она поднимает одну ногу, чтобы помочь ему сделать это. Нога так и остаётся поднятой, - незнакомец поддерживает её на весу. Что он там делает? Он всё ещё на коленях. Ирка ставит ногу на кровать. Это слишком широко, теперь этот мужик должен всё видеть! - Да он и видит. И не только видит, судя по тому, что Ирка руками прижимает его голову к себе. Он ведь лижет её! Все Иркины сладкие прелести! Я опять задёргался.»

«Я почувствовал, как Иришка опустилась на колени, и разлепил один глаз. Она просунула руки мне под голову и возилась с застёжкой моего кляпа, ни на секунду не переставая подмахивать долбящему её сзади. Кляп отлетел к стене, а Иришка, прижавшись ко мне всем телом и содрогаясь от толков, поцеловала меня в губы. Всё, что она не проглотила, она донесла до меня, чтобы и я разделил её восторг от вкуса чужого семени. Но я ответил на поцелуй. Мне в рот потекла тягучая, вяжущая жижа, чуть солоноватая на вкус и слегка разбавленная Иркиной слюной. Язык и нёбо мне тут же залепило это клейкое вещество. Ну и коктейль, подсунула мне любимая! Пришло бы мне в голову, когда я сидел на совещании, каких-то пару часов назад, что ночью я стану целовать в губы собственную жену в обконченные посторонним мужиком губы? И каждый раз, когда я кончаю ей в рот, она терпит всё это? Я вспоминал, как она слюняво сосала его конец, как он дёргался и стонал, сливая ей в рот то, что я теперь вынужден глотать под нажимом Иркиного языка. А то, что не попало ей в рот и осталось на носу, щеках и губах, она сейчас остервенело размазывала по моему лицу.»