«Я почувствовал, как Иришка опустилась на колени, и разлепил один глаз. Она просунула руки мне под голову и возилась с застёжкой моего кляпа, ни на секунду не переставая подмахивать долбящему её сзади. Кляп отлетел к стене, а Иришка, прижавшись ко мне всем телом и содрогаясь от толков, поцеловала меня в губы. Всё, что она не проглотила, она донесла до меня, чтобы и я разделил её восторг от вкуса чужого семени. Но я ответил на поцелуй. Мне в рот потекла тягучая, вяжущая жижа, чуть солоноватая на вкус и слегка разбавленная Иркиной слюной. Язык и нёбо мне тут же залепило это клейкое вещество. Ну и коктейль, подсунула мне любимая! Пришло бы мне в голову, когда я сидел на совещании, каких-то пару часов назад, что ночью я стану целовать в губы собственную жену в обконченные посторонним мужиком губы? И каждый раз, когда я кончаю ей в рот, она терпит всё это? Я вспоминал, как она слюняво сосала его конец, как он дёргался и стонал, сливая ей в рот то, что я теперь вынужден глотать под нажимом Иркиного языка. А то, что не попало ей в рот и осталось на носу, щеках и губах, она сейчас остервенело размазывала по моему лицу.»

«Мужчина соскальзывает по её телу вниз, одновременно стягивая на пол остатки Иришкиного наряда. Она поднимает одну ногу, чтобы помочь ему сделать это. Нога так и остаётся поднятой, - незнакомец поддерживает её на весу. Что он там делает? Он всё ещё на коленях. Ирка ставит ногу на кровать. Это слишком широко, теперь этот мужик должен всё видеть! - Да он и видит. И не только видит, судя по тому, что Ирка руками прижимает его голову к себе. Он ведь лижет её! Все Иркины сладкие прелести! Я опять задёргался.»