Она родилась в маленьком городе, где все друг друга знали. Врачи переглядывались, когда приняли младенца — тело было девичьим, но между ног болтался маленький аккуратный член. «Гермафродит», — сказал главврач. Мать плакала. Отец ушёл через месяц. Маша росла в платьицах и бантиках. В школе девчонки в туалете задирали ей юбку, трогали, смеялись. Потом появилась Ирка — длинноволосая, с острым языком. Она отогнала всех, посмотрела, потрогала и сказала: «Красивый. Давай дружить». В пятом классе Ирка впервые засунула палец в Машину попку. Маша испугалась, но было приятно — внутри, глубоко. Член твердел, из него что-то вытекало, тело сжималось. «Ты кончила, — сказала Ирка. — Поздравляю». В седьмом классе Ирка привела брата. Старшеклассника с большими руками. Он вошёл в Машу медленно, жёстко, и она поняла — её место снизу. Маленький член дёргался, выплёвывая капли, но никто его не трогал. Главное было внутри. Потом были другие. Маша всегда лежала на животе, сжимала подушку и кончала, когда в неё кончали. Её член научился стоять без прикосновений — от одних толчков в попку. Сперма вытекала сама, заливая простыни. В двадцать пять она встретила Любу — грязную, худую, с синяками на рёбрах. Девочку с панели, которую жизнь переехала. Маша привела её домой, накормила, показала свой член. Люба коснулась, сказала: «Тёплый». Они стали жить вместе. Обе любили быть снизу. Обе хотели, чтобы их трахали. Потом появилась Алёнка — такая же, как Маша, только с большим членом. Она приходила по субботам, трахала их обеих, учила новому. Но всё проходит. Маша и Люба решили удочерить девочку. Алёнка поняла, ушла. Теперь они живут втроём — Маша, Люба и дочка. По ночам Маша иногда просыпается от того, что её член стоит. Она гладит его, чувствует, как Люба дышит рядом, и снова засыпает. Её член больше не нужен. Но он есть. Маленький, живой. Он пульсирует в такт сердцу, иногда кончает по утрам. Маша вытирает его, идёт на кухню, варить кашу дочке. Это её жизнь. И Маша её любит.

Это исповедь. Не та, что шепчут на ухо священнику в надежде на отпущение грехов. И не та, что выплёскивают на исповеди подруге за бокалом вина. Эта исповедь — другого рода. Это хроника падения и вознесения. История превращения жертвы в хищницу, стыда — в силу, а одиночества — в абсолютную власть. Алёнка родилась с секретом, который общество называет ошибкой природы. В её идеальном девичьем теле скрывалось орудие, которое позже станет её главным инструментом познания мира. Мира, который сначала её презирал, использовал и унижал. Но тот же самый мир, позже, падёт к её ногам, готовый целовать её следы. Это история не о сексе. Это история о трансформации. О том, как можно переписать правила игры, если хватит смелости выбросить доску и нарисовать свои собственные. Здесь вы не найдёте розовых сантиментов или морализаторства. Здесь есть только правда тела и духа — обнажённая, грубая, лишённая прикрас. Правда о том, что боль может быть сладкой, унижение — путём к освобождению, а член между ног — не проклятием, а короной, которую можно носить с гордостью. Перед вами — карта души. Двадцать девять глав, каждая из которых — шаг на пути к себе. От первой крови в деревенском сарае до трона Королевы CBT в полуподвальном клубе. От слёз унижения до слёз восторга. От желания исчезнуть до желания повелевать. Это путь Алёнки. Путь третьего пола. Путь женщины с членом, которая научилась использовать своё отличие как главное оружие. Осторожно: эта история способна разрушить ваши представления о норме, вызвать отвращение или дикое желание. А может, и то, и другое одновременно. Ведь настоящая свобода всегда пугает.

Лена создана для запретного наслаждения. Женственное тело с идеальной грудью и тонкой талией венчает самое главное — аккуратный, всегда готовый член, который сводит с ума всех, кому посчастливилось его увидеть. Но распоряжается им только Марина. Их игры начинаются там, где заканчиваются обычные фантазии. Марина укладывает Лену на спину, раздвигает стройные бедра и медленно вводит пальцы в её тугой анус. Один, второй, третий — пока вся ладонь не исчезает внутри, а Лена выгибается от ощущения полной наполненности. Её собственный член при этом стоит колом, но прикасаться к нему нельзя — только смотреть, как с головки стекает прозрачная капля. Самое жестокое правило — кончать разрешено только «как девочка». Марина надевает страпон и глубоко входит в податливую попку Лены, находя тот самый угол, от которого у той темнеет в глазах. Глухие толчки отдаются в простате, заставляя Лену кричать в подушку. Оргазм накатывает изнутри — глубокий, сокрушительный, но сухой. Её член лишь беспомощно дергается в воздухе, не получая ни капли ласки. Но однажды терпение лопается. В клубе, когда незнакомец размеренно трахает Лену сзади, она сама тянет руку к своему ноющему члену. Марина перехватывает запястье, но вместо наказания вдруг опускается на колени. Её губы смыкаются вокруг головки, язык скользит по уздечке. Лена взрывается мгновенно — горячими толчками прямо в рот своей госпоже, содрогаясь так, что едва не теряет сознание. Это момент абсолютной власти: дать попробовать запретное, чтобы навсегда запомнила — каждый её оргазм принадлежит только Марине. Всё это — эротический калейдоскоп сцен, где главное действующее лицо — упругий, всегда готовый член Лены, вокруг которого Марина выстраивает свою изощренную и нежную власть.