«-Папулечка, давай! Она предохраняется. Не тяни!,- зашелестел прерывающийся от возбуждения голос Нельки, поощрительно поглаживающей его спину. Игорь насмешливо хмыкнул, провел залупой по губам и клитору, как бы исследуя преграду и смазывая набалдашник выделениями влагалища. Потом медленно, наслаждаясь каждым миллиметром погружения, ввел в Катьку сначала головку, а далее и весь ствол члена. Подержал его в девичьей глубине, балдея от знакомой и всегда неповторимой новизны слияния с женщиной. Катька трепетала! Сколько она мечтала о сексе с Игорем, сколько во сне отдавалась ему! И вот наяву стальной член мужчины ее мечты заполнил ее всю, желанно врос в нее и стал ее частью. Она крепко прижалась к Игорю, чтобы сильнее слиться с ним. Его член потихоньку вышел из укрытия и Нелька глазами буквально буравила папино орудие, трясясь от возбуждения сильнее подружки. Игорь продолжал целовать и ласкать тело Катьки, ритмично работая членом. Краем глаза он видел,как Нелька теребит свои соски, клитор и глазами поедает каждый штрих совокупления подружки с папой. Катька начала задыхаться от возбуждения, замотала головой по подушке, впилась пальцами в плечи Игоря и прерывисто протяжно застонала! Эти звуки сладострастия наконец взорвали клапан напряжения в члене и он резко выстрелил в лоно девушки плотным фонтаном спермы. Игорь замычал, подмяв под себя Катьку, вздрагивая при каждой вспышке извержениия. Неподвижно полежав на распластанном теле девушки, ощущая затихающие спазмы влагалища, расслаблено поднялся и стал на пол. Нелька широко раскрытыми глазами ошарашено смотрела в его пах, где влажно блестел чуть поникший член. Игорь погладил ее по щеке, прикрыл девушек одеялом и пошел в ванную.»

«Ванька очнулся от гипнотического оцепенения и его голубые глаза почернели от осмысления происходящего. Его жену оттрахали на его глазах и собираются ебать еще! И жене это понравилось!»

«Мне стало хреново... Раскошные груди жены уже белели над платьем и их тискала рука культуриста. А ладошка Ольги нетерпеливо дрочила внушительно торчащий из шириньки член Игоря. Ольга заняла точно такую ж позицию, в которой недавно пребывала Светик, а культурист с жадностью ввел в нее свой поршень. Слышны страстные стоны, тени шевелятся в знакомом ритме. Изредка останавливаются для поцелуев, а затем темп нарастает. Друг семьи, Игорь, на моих глазах имеет мою жену! А я ничего не могу сделать! Только наблюдать, как трусливый кролик..., как мышь из норы. Светик, явно очарована спектаклем и, заметно, заводится. Пытается елозить на моих коленях.»

«Я не сплю. Галя деловито гарцует на моем восставшем агрегате, молча кричит, стиснув рот и твердые соски ее грудей ритмично касаются моего тела. Распустившиеся волосы щекочут лицо. Состояние прелестно опасное. Ебемся исступленно тихо, прослушивая каждый шорох и вздох в доме. Кончает пиратка напряженно и сосредоточено, как буд-то отсчитывая удар каждого сперматозоида по своему разверстому зеву влагалища и провожая каждого головастика жизни в матку, к ожидающей их яйцеклетке. Натешив похоть, Галя безшумно как кошка прошелестела к семейному ложу, где безмятежно похрапывал ее избранник жизни.»

«Мы меняли позы, мы чувствовали себя подростками. Ее гармоничное голое тело в свете плафона звучало, как мелодия. Первый раз я кончил, находясь в классической позе. Но Алена разогрела меня и оседлала сверху. Открыла шторку, что б муж "треснул от злости" и прыгала страстно, кричала и вопила от души, от желания тела, словно мы одни на всю Украину. Я мял ее совершенные груди, приподнимал за шелк упругих ягодиц и не мог насладиться этой женщиной. Кончив вторично, я снова хотел ее, хотя хотелка моя больше походила на помятый рукав пиджака.»

«Я мигом стал голым и мое копье неумолимо направилось в требовательно раскрытые губки объекта исследования. Ира облегченно охнула, приняв член в себя и мы потеряли чувство времени. Ее груди я обсосал до синевы, так, что соски стояли, как два маленьких члена. На нежном шелке кожи шеи появился синий засос. Но Ирина словно взбесилась и была ненасытна в этом совокупительном порыве. Мои молодые яйца обычно быстро расставались со спермой, но здесь, почему-то, торчек не проходил, хотя член сноровисто толкался по заповеднику моего брата, почти с мошенкой уходя в глубины Иркиной пизды.»

«Нечай погладил ее лицо, мокрое от слез и нежное-нежное, как шелк. Затем грубая ладонь вытерла слезы с губ, опустилась на дрожащий подбородок и пальцами, едва ощутимо прошлась по атласу изгиба шеи, приподняла голову Марыси и ... девушка задохнулась от суровой удавки. Специалист по смерти в доли секунды затянул на шее девушки примитивно-страшный зашморг (именуемый спецами СБ "удавкой") и она затрепыхалась, как рыба без воды, замычала протяжно и затихла под грузом тела проводника.»

«Нинка, значится заводила меня, а затем, незаметно я проталкивал внутря свечечку и елдень не гнулся! Нинка была довольной. И я, за то что она довольна. А сегодня конфуз случился... Шибко завелась баба, ажно горит. И сверху ей закортело. Я и поддался... Нинка в жадности, как завалилась на меня, да промазала, сердешная...Лобком нацелила... И вдавила свечечку в живот. Я, как боров недорезанный, ору от от боли! Думаю кишки проткнула! А она беснуется еще более... Крик мой за удовольствие сочла...Еле унялась, бесстыдница.. А мое нутро огнем горит и ножем режет... Терпежу нет... Я сбрехал ей, что наверное грыжа воспалилась, или пендицит приключился... Ты уж не выдавай меня и спаси от боли адской.»

«В небольшом городке Герцинг личный представитель Геббельса напутствует и вдохновляет личный состав женского батальона СС "Нимфа".Раненый на восточном фронте штурмфюрер Минк уже ничего не боялся: ни бога , ни черта - ни баб, ни врага. Его яйца с частью кишек смешались с курским черноземом; жена носила в себе патриотический фрагмент неизвестного, но доблестного происхождения, а дочка Эльза стояла перед ним в шеренге таких же наэлектризованных баб, призванных переломить ход войны. Вдохновенно пр»

«Пассажирский ПАЗик, норовивший обогнать наш еб-полигон, обомлел от неожиданно открывшейся панорамы и шел вплотную. Тетки, дядьки, бабки, дети- ошарашено лицезрели секс на колесах и хором чертыхались, если дверка пикапа временно прикрывала волнующую картину. Марфуша в ужасе закрыла лицо трусами.»