«Таня, как и была, без трусов, приоткрыв входную дверь, вышла на лестничную площадку, освещённую слабой сорокаваттной лампочкой. Она помахала мне вслед рукой, когда я спустился на полпролёта, и, пройдя два этажа вниз, я услышал, как она зашла к себе и захлопнула дверь. Я вышел из подъезда: темнота - хоть глаз выколи, дождь немного затих, но всё же капает, на улице не души. Дошёл до дороги - машин нет, пришлось идти дальше, до перекрёстка, где и остановился. "Да уж, приключения ночные!" Мимо прошли два сильно пьяных мужика, опёршись друг об друга. Минут пятнадцать потратил на то, чтобы поймать "тачку", и вот, наконец-то, я еду домой! Трусы мокрые, в сперме, в голове сумбурные мысли сменяют друг друга. До дома добрался около трёх часов ночи.»

«Шаги приближались. Оксана же, как будто издеваясь надо мной, взяла мой член в руку и стала его потихоньку подрачивать. Он начал вставать. "Может, пронесёт?", - подумалось мне, - "может, им только до второго этажа?". Шаги дошли до уровня второго этажа и продолжали подниматься. "Будь, что будет", - решил я. Оксана, держа сигарету в одной руке, другой продолжала гладить мою набухшую головку члена. Я старался не смотреть на того, кто сейчас вот-вот пройдёт мимо нас. Шаги сначала замедлились, потом участились. Боковым зрением я увидел, как какая-то девушка, лет где-то двадцати пяти, явно ошарашенная увиденным, боком миновала нас и, ускорив шаг, пошла дальше вверх. "А ты испугался", - вслух произнесла Оксана, докурив сигарету и бросив окурок между перилами. Я тоже докурил и бросил, собравшись идти.»

«Мы продолжали танцевать. Рядом со мной - Таня, напротив - Инна в одних джинсах с обнажёнными грудями (очевидно, ещё до того как мы пришли, ей стало жарко, и она сняла кофточку) , а в центре круга - Оксанка. Оксанка танцевала очень сексуально, извиваясь змейкой под музыку, она, сведя коленки вместе, приседала и вновь распрямлялась, поочерёдно при этом проводя ладонями по обнажённым ягодицам. Через толстую ткань её маечки было видно, как уплотнились и выпирали соски, очевидно, её это саму заводило. Одна песня плавно перешла в другую, я увидел, что Лена слезла, наконец, с коленей Олега и присоединилась к нам, а Олег, согнувшись и зажав ладонью рот, быстро вышел из зала. "Совсем развезло беднягу, пить, явно, не умеет", - машинально среагировал я. Лене же, видимо, тоже "похорошело" и стало жарко, она сняла свитер, под которым, однако, был ещё чёрный лифчик, и осталась в нём. Тем временем, моё внимание вновь и вновь возвращалось к смелой (о, не то слово!) Оксане. Теперь она танцевала, выпрямившись во весь рост, красиво кружа плечами и тазом, при этом рукой она несколько раз "художественно" провела у себя по промежности.»

«- Да? - окно было открыто, и Леночка, чтобы высунуться из него, выставила одну ногу назад и согнулась пополам через широкий подоконник, опёршись на локти. Её юбчонка при этом оголила большую часть ягодиц, варварски обнажив тёмно-коричневое анальное отверстие и сочные розовые половые губки в промежности. Я незамедлительно ощутил, как капли смазки с моего набухшего органа предательски смачивают мне трусы. Мой пульс подскочил, наверно, вдвое, и я еле выдавил из себя:»

«С этими словами Оксана достала сумочку, села на диван, и вынула из сумочки маленькое зеркальце и помаду. Но произошло вовсе не то, что обычно в таких случаях происходит. Я в очередной раз "остолбенел": Оксана, широко раздвинув ноги, поставила их пятками на диван, усевшись поглубже, и поднесла зеркальце к своей промежности. После чего она открыла помаду и стала обводить ей контуры внешних половых губ. "Кирилл, хулиган, всю помаду мне вылизал", - пояснила она беззлобно. "Так вот оно что", - осенило меня, - "поздновато мы, однако пришли, а тут, оказывается, ещё и публичный куннилингус был". Тем временем, Оксана подрисовала светло-розовым цветом контуры своих срамных губ, встала и направилась к вешалке. Там висело несколько курток.»

«Тем временем Юлька перевернулась на спину, подложив под голову пакет с одеждой, и, подставив солнцу и без того загорелые груди, глядя на то, как мы разводим огонь, закурила сигарету. Одну ногу она согнула в колене, а другую свободно откинула в сторону. Её голенькая пися была светло-розовой, между раздвинутых ног отчётливо вырисовывались немного неровные складочки Юлиных половых губ. Теперь нам (я имею в виду пацанов) предстояла нелёгкая задача - разрываться между приготовлением шашлыка, с одной стороны, и настолько манящей, ничем не прикрытой Юлиной писькой, с другой стороны, на которую, ну никак нельзя было не засмотреться. Даже голые груди Наташки и Иры как-то всё равно уже "блекли" на фоне вульвочки Юли, совершенно без тени смущения предоставленной на всеобщий обзор.»

«Я слегка ввел кончик языка в приоткрытую дырочку Ленкиного влагалища, и стал осторожно водить им туда-сюда, а руками я в это время потихоньку массировал ее попку. Киска моей подруги обильно источала терпкий, немного кисловатый сок, я жадно слизывал это сок, и одновременно стремился насытиться ее неповторимым запахом, я погружал свой язык внутрь, и снова вынимал его, поигрывая с клитором, полизывая ее половые губки и целуя лобок, и снова раздвигал ее губки языком, вводя его внутрь и погружаясь в сочную мокрую серединку. От моей игры Лена кончила и тихо застонала, почему-то опять сквозь стиснутые зубы. Я так и не понял, почему она стеснялась открытого проявления своих эмоций, хотя в остальном была девчонкой, определенно незакомплексованной. Наигравшись вдоволь с ее киской, я поднялся с колен и сел с ней рядом, обняв Леночку рукой за подмышки.»